хороший мальчик

18 сентября, понедельник 8:15 — Урок литературы Серёжа сидел за партой, смотрел в окно и почти не слушал. После воскресенья, когда они с Позом смотрели «Тачки» и валялись до обеда, возвращаться в реальность было тошно. Тело ныло, голова гудела, а ещё эта учительница с мертвыми глазами, которая читала «Войну и мир» так, будто сама хотела умереть. Оля справа рисовала в тетради. Антон слева спал. Всё как обычно. А потом с задней парты раздался свист, и что-то синее пролетело через весь класс. Ручка. Шариковая. Она врезалась учительнице прямо в лоб. Та охнула, схватилась за голову. На секунду в классе повисла тишина — такая густая, что слышно было, как муха бьётся о стекло. — Ах вы твари! — взвизгнула учительница. Она не стала выяснять, кто кинул. Она выхватила из стола бланк докладной и, трясущейся рукой, написала: «Ученики 11 «А» класса в полном составе нарушили дисциплину. Прошу применить меры взыскания ко всему классу» — Я не знаю, кто это сделал, — прошипела она. — Но отвечать будете все. Каждый. Она вышла, хлопнув дверью. Класс взорвался. Потому что все знали какое наказание ожидает каждого за докладную. — Да нахуй! — заорал кто-то с первой парты. — Это не я! — крикнул другой. — Сучка старая! Серёжа медленно повернул голову назад. На задней парте, сжавшись в комок, сидел долговязый прыщавый парень — кажется, его фамилия была Сучков или что-то такое. В руке он всё ещё сжимал вторую ручку. Лицо белое, глаза бегают. — Это он, — сказал кто-то. — Точно он. --- 8:40 — Коридор после урока Серёжа вышел из класса, когда его перехватил Никита — здоровый парень с бритой головой, один из тех, кто смотрел на Серёжу с уважением после драки с Петуховым. — Матвиенко, идём. Нужно наказать мудака. Серёжа не хотел. Но внутри закипело. Порка. Завтра. Он только начал налаживать отношения с Позом после пятницы — а после того как его выпорит его друг?, насильник?, учитель?, просто Поз?, у него точно всплывёт обида на Диму, который если подумать ни в чем ниже виноват. А у допустим Антона вообще другие проблемы насчёт порки. Ему даже просто видеть своего насильника (ну и по совместительству его друга) страшно. А этот прыщавый дебил своими ручками подставил весь класс. — Идём, — сказал Серёжа. В тупике у пожарного выхода уже ждали. Сучкова держали за шкирку двое. Он дрожал как осиновый лист. — Ты, мудила, — сказал Никита, замахиваясь. — Стой, — Серёжа перехватил его руку. — Я первый. Никита усмехнулся, отошёл. Серёжа посмотрел на Сучкова. Тот лепетал: «Я не хотел, я случайно, простите». Серёжа не слушал. Он вспомнил, как Антон утром, говорил: «Я сидеть нормально даже не могу». Как с он сидел на уроках на подушке, потому что садиться было больно. Удар. Первый — в челюсть. Сучков мотнул головой. — Это за докладную, — сказал Серёжа. Второй — в нос. Хруст, кровь. — Это за то, что мы теперь все будем получать. Третий — в скулу. Сучков упал. Серёжа ударил ещё раз, уже ногой, в бок — не сильно, просто чтобы запомнил. — Хватит, — сказал Никита за спиной. Серёжа отряхнул кулаки. Костяшки саднили, на них была содрана кожа. Он посмотрел на кровь. — Если ещё раз такое — я тебя лично кастрирую, — сказал он Сучкову. — Понял? Тот всхлипнул, кивнул. Серёжа вышел из круга. Руки тряслись. Не от страха — от злости. --- 16:30 — Комната Дмитрия Темуровича Серёжа постучал и вошёл без приглашения — уже привык. Дима сидел за столом с ноутбуком, в домашней футболке, без носков. Поднял голову, посмотрел на Серёжу. — Чего припёрся? Домашку делать? — Ага, — Серёжа бросил рюкзак на пол, сел на стул. Дима сразу заметил его руки. Костяшки сбиты, на пальцах запёкшаяся кровь. — Матвиенко, — голос стал жёстким. — Что за хуйня? — Ничего. — Я сейчас сам встану и проверю, — Дима поднялся, подошёл, взял его за запястье. Осмотрел. — Кого ударил? — Одного мудака. Он ручку в училку кинул. Теперь на весь класс докладная. Завтра нас выпорют. Дима выругался сквозь зубы. — Ты идиот, Матвиенко. Тебе своих проблем мало? — Он достал аптечку, начал обрабатывать ссадины. Серёжа шипел, но не вырывался. — Завтра тебя будут пороть. Я буду. Ты понимаешь? А ты ещё и руки себе разбиваешь. — А что мне было делать? — огрызнулся Серёжа. — Пусть он безнаказанным ходит? Из-за него весь класс страдать будет. У кого-то раны ещё не зажили. У Антона вообще пиздец был. Дима промолчал. Закончил с руками, убрал аптечку. — Слушай, — сказал он, садясь обратно за стол. — Про порку. Она завтра. Мне жаль, но я ничего не могу сделать. Приказ директора. Каждый куратор наказывает своего. — Я знаю, — глухо сказал Серёжа. — Приходи завтра после уроков. Чем быстрее сделаем — тем быстрее закончится. Серёжа кивнул. Достал учебник по физике, открыл. Но мысли были не о задачах. --- 19 сентября, вторник 16:00 — Комната Дмитрия Темуровича Серёжа зашёл и сразу закрыл за собой дверь. Дима стоял у кровати, на которой лежала розга — тонкая, гибкая, страшная. — Раздевайся до пояса, — сказал Дима. Голос ровный, мертвый. Серёжа стянул толстовку, футболку. Остался голым по пояс. Кожа на спине покрылась мурашками — от холода или от страха. — Как будем делать? — спросил Дима. Серёжа помолчал. Потом сказал: — Я сам подставлюсь. — В смысле? — Лягу как удобно тебе. Чтобы ты... ну. Чтобы удобно било. Дима посмотрел на него странно. В глазах — боль. Но он кивнул. — Ложись на кровать. На живот. Голову на подушку. Серёжа лёг. Уткнулся лицом в подушку, чтобы не видеть Диму. Он был обижен. На Диму. На весь интернат. На этот грёбаный устав, который заставлял учителя пороть ученика, который... ну. Которого он целовал в пятницу. Дима сел на край кровати. Серёжа почувствовал, как его осторожно подтянули за бёдра, чтобы он лежал поперёк — животом на коленях учителя, голова на подушке. — Готов? — спросил Дима. — Нет, — ответил Серёжа. — Но делай. Быстрее. Первый удар розгой обжёг кожу. Серёжа закусил губу, вцепился в подушку. Не закричал. Второй — рядом с первым. Третий — крест-накрест. Дима бил не сильно. Серёжа чувствовал — он сдерживается. Бьёт ровно столько, сколько надо по уставу, но не больше. Три, четыре, пять ударов. — Всё, — сказал Дима. — Десять положено. Хватит. Розга упала на пол. Серёжа не двигался. Он лежал уткнувшись в подушку, и плечи его тряслись. От боли, от обиды. Дима осторожно убрал руку с его поясницы. И вдруг обнял. Прижал к себе, положил подбородок на макушку. — Отъебись, — сказал Серёжа, вырываясь. — Не трогай меня. — Серёж... — Я сказал — отъебись, Поз! — Серёжа дёрнулся, ударил локтем, пытаясь скинуть руки Димы. — Ты меня только что выпорол! По уставу! А теперь обнимаешь?! — Ну прости, солнышко, — голос Димы был тихий, виноватый. — Я же не специально. Это устав школы. Если бы я не сделал — меня бы уволили. А тебе дали бы другого куратора, и тот бы... — он не договорил. — Да похер! — Серёжа всхлипнул, сам не заметил как. — Ты мудак! Ты, Позов, мудак! Самый настоящий! Я не кидал эту ручку! Почему я должен страдать?! Он уткнулся обратно в подушку и заплакал. Тихо, зло, с дрожью в плечах. Дима не убирал рук. Он гладил Серёжу по спине, обходя уже красные полосы, по волосам, по затылку. — Знаю, — говорил он. — Знаю. Ты не виноват. Виноват тот дебил. Виновата эта старая дура. Виноват интернат. А я просто выполняю приказы, потому что если не буду — будет ещё хуже. Серёжа плакал в подушку и одновременно пытался отбиться, но отбивался уже не так сильно. Просто ворчал сквозь слёзы: — Ты мудак... козёл... Поз... зачем ты меня вообще обнимаешь... я же злой на тебя... — Потому что тебе нужно, — сказал Дима. Он уложил Серёжу на кровать нормально, положил голову на подушку, сам лёг рядом. Серёжа не смотрел на него — уткнулся лицом в подушку, сжимал край наволочки. — Уйди, — сказал он. — Не уйду. — Уйди, Поз. — Я же сказал — не уйду. Это моя комната. — Дима открыл ноутбук, который стоял на тумбочке. Включил какой-то сериал. Звук сделал тихим. — Лежи. Успокойся. Серёжа лежал, всхлипывая. Дыхание рваное, тело дрожало мелкой дрожью. Он ворчал: — Всё вы тут мудаки... интернат мудатский... устав мудатский... и ты мудак... — Я мудак, — согласился Дима, глядя в экран. — Кто ещё? — И Арс... нет, Арс для меня не мудак. Шастун не мудак. А ты мудак. — Принято. — И Сучков мудак. — Кто? — Парень, который ручку кинул. Я ему лицо разбил. — Правильно сделал, — сказал Дима. Серёжа замолчал. Дрожь постепенно уходила. Он всё ещё был обижен, всё ещё злой, но тело уставало. Он перевернулся на бок, потом — совсем медленно — перебрался поближе к Диме. Положил голову ему на плечо, вместо подушки. Дима вздохнул. — Ну вот, — сказал он. — А говорил «уйди». — Заткнись, — почти беззлобно ответил Серёжа. — И смотри свой сериал. Дима смотрел. Одной рукой гладил Серёжу по голове, перебирая тёмно-каштановые волосы. На экране что-то происходило — какие-то люди в костюмах говорили про деньги. Серёжа не вслушивался. — Ты вообще нормальный? — спросил он вдруг, шмыгая носом. — Смотришь всякую хуйню. — А что мне смотреть? — ответил Дима. — Смотри нормальное кино. Тут все клишировано. — Ты же все равно сейчас будешь спать и храпеть. — Я не храплю! — Храпишь. Как котик. — Коты не храпят, — Серёжа шмыгнул носом. — Ты вообще тупой, Поз. — А ты умный, но пришёл ко мне на коленки плакать. — Я не плакал. — Конечно, нет. Это у тебя просто глаза промокли. Серёжа хотел огрызнуться, но вместо этого всхлипнул снова. Дима прижал его крепче. — Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день. И, может быть, кто-нибудь не будет кидать ручки в учителей. — А может, кто-нибудь не будет пороть своих учеников, — буркнул Серёжа. — Этого я не могу обещать. — Знаю. — Серёжа закрыл глаза. — Ты всё равно мудак. — Твой мудак, — тихо сказал Дима и поцеловал Серёжу в макушку. Серёжа не ответил. Он просто лежал, чувствуя тепло, и думал о том, что ненавидит этот интернат, этот устав, этих учителей, эту жизнь. Но руку, которая гладила его по голове, он убирать не стал. --- 22:58 Комната Дмитрия Темуровича Дима проснулся от того что очень хотелось курить. Он аккуратно выбирался из цепкой хватки Серёжи. Открыл окно и наконец-то сделал первую,долгожданную затяжку. «Надо бросать, уже ночью просыпаюсь чтоб покурить, дожил блять». Подумал он смотря на темное небо и осознавая что эта зависимость уже доставляет ему проблемы, но отказаться от нее он наверняка не сможет. Когда он докурил, он понял что у него в кровати спит ещё одна проблема. И недолго думая Дима принял решение отнести Серёжу в свою комнату. Потому что это неправда да? Дима и сам не понимал зачем, но уже брал на руки мальчика. Хорошего мальчика. По дороге в комнату Серёжа даже не проснулся. Дима списал это на усталость на физическую и на ментальную. В комнате Дима положил ученика на кровать. Аккуратно укрыл одеялом. И борясь с желанием поцеловать хотя бы в лоб, ушел к себе в комнату.