хороший мальчик

20 сентября, среда 7:30 — Комната №23 Серёжа проснулся от того, что спина горела. Он перевернулся на бок, потом на живот, потом обратно — никакое положение не приносило облегчения. Розги оставили на коже ровно десять багровых полос — от лопаток до поясницы. Дима бил не сильно, но достаточно, чтобы саднило при каждом движении. Он сел на кровати, скривился. — Ты все таки пришел, мы думали что опять у насильника ночевать собрался. Ты как, живой? — спросила Оля, смотря как Сережа морщится, уже одетая. Антон зашнуровывал кроссовки. — Почти, — прохрипел Серёжа. — Может, в медпункт? — Бесполезно. Скажут, что так и надо. Он кое-как натянул чистую футболку — ткань коснулась спины, и он закусил губу. Хорошо, что осень, можно носить толстовку. Она хоть немного амортизирует. На завтрак Серёжа не пошёл. Сказал, что не голоден, и остался в комнате, уткнувшись лицом в подушку. Спина ныла. В голове крутилось вчерашнее: как он лежал у Димы на коленях, как тот обнимал его после порки, как гладил по голове и называл «солнышко». А потом сам Серёжа перебрался к нему на плечо, ворчал, плакал, обзывался. И что странно он совсем не помнил как ушёл от него. Стыдно было до скрежета в зубах. Он злился на Диму. Не за то, что выпорол — понимал, что по уставу. А за то, что после этого обнимал. За то, что смотрел свой дурацкий сериал и гладил его по голове, пока Серёжа засыпал. И ещё потому что когда они утром пересеклись в коридоре Дима просто сказал: «Иди, опоздаешь» — и ничего не добавил. Ни «прости», ни «как спина», ни «приходи вечером». Как будто ничего не было. Серёжа решил: сегодня он к Диме не пойдёт. Пусть сам зовёт. Пусть хоть раз сам его поищет. Сам проявит инициативу. --- 15:00 — Коридор. После уроков Последний урок закончился. Серёжа собрал рюкзак быстрее всех и выскочил в коридор, пока Дима не успел его перехватить. Он не смотрел в сторону кабинета физики. Шёл быстро, почти бегом, к лестнице — в свою комнату. Но на втором этаже, у кабинета математики, дверь вдруг открылась, и оттуда вышел Арсений Попов. — Матвиенко, — окликнул он. Серёжа замер. За две недели они почти не разговаривали — только кивки в коридоре, короткие разговоры в туалете. Арсений был занят Шастуном, Серёжа — Позовым. И оба знали, что лишнее общение привлекает внимание. Но сейчас Арсений смотрел на него не как учитель. Как друг. — Зайди, — сказал он тихо. — Поболтаем. Серёжа оглянулся — коридор пуст. Кивнул и шагнул внутрь. Арсений закрыл дверь и сразу спросил: — Ты как? Я слышал про докладную. И про порку. — Пороли вчера, — Серёжа сел на стул. — Позов. Десять ударов. По спине. — Больно? — Не смертельно. — Серёжа помолчал. — Арс, я не хочу к нему сегодня идти. Домашку делать. Он меня бесит. — Почему? — Арсений сел напротив, положил руки на стол. В глазах — усталость и какое-то давно забытое тепло. — Потому что он... — Серёжа запнулся. Не говорить же «потому что он меня обнимает, а потом делает вид, что ничего не было». — Потому что он мудак. Как и все здесь. Арсений усмехнулся. — Справедливо. Но Позов, если выбирать между нами, не самый страшный. Ты видел, что я сделал с Шастуном в пятницу? — Серёжа кивнул. — Я не хотел. Я не горжусь. Но приказ есть приказ. Дима тоже его выполнял. Не злись на него за это. — Я злюсь не за порку, — вырвалось у Серёжи. И тут же пожалел. Арсений поднял бровь, но допрашивать не стал. Вместо этого сказал: — Слушай, Серж. Ты хочешь отсюда выбраться? Хоть на пару часов? — В смысле? — Учеников иногда выпускают за пределы интерната. С учителем. Как поощрение. Я могу взять тебя на прогулку. В субботу, например. Погуляем, ты на скейте покатаешься. Я пригляжу, чтобы никто не докладывал. Серёжа выпрямился, забыв про боль в спине. — Серьёзно? — Абсолютно. Ты же скучаешь по свободе? — Очень, — выдохнул Серёжа. — Блядь, Арс, очень. Я тут за две недели уже сдохнуть успел. — Значит, договорились. В субботу, после завтрака. Я оформлю пропуск. Серёжа смотрел на него и впервые за долгое время улыбался. Не криво, не через силу — по-настоящему. — Арсюша, ты лучший, — сказал он. — Знаю, — усмехнулся Арсений. — А теперь иди. А то Позов хватится. Серёжа встал. У двери обернулся. — Я с ним сегодня не разговариваю. С Димой. — Почему? — Не хочу. — Глупо, — сказал Арсений. — Но твоё право. Серёжа вышел. На душе было легче. Скейт, свежий воздух, свобода — пусть под присмотром, но свобода. Хоть на несколько часов. А Дима... с Димой он разберётся потом. --- 21:00 — Комната №23 Серёжа сидел на кровати, перебирая скейт. Колёса крутились с привычным шумом. Антон смотрел на него с завистью. — Повезло тебе, — сказал он. — Меня никто гулять не зовёт. — Попроси ну не знаю Арса? — НЕТ. Он ебнутый это во первых. — оттрезал Антон. — Во вторых с ним скучно. — С Арсом не скучно, — возразил Серёжа, хотя знал, что Антону Арсений в другом качестве достался. — Он нормальный, если не по уставу. Антон промолчал. Оля спросила: — А Позов знает, что ты идёшь с Поповым? — А какая разница? — Серёжа пожал плечами и поморщился от боли в спине. — Он не мой надзиратель. Он учитель физики. — Он твой куратор, — напомнила Оля. — И что? Я с ним сейчас вообще не разговариваю. Оля переглянулась с Антоном, но ничего не сказала. Серёжа лёг на живот, подложив руки под голову. Спина горела, но внутри было тепло. Суббота. Скейт. Арс. Хоть ненадолго забыть, что такое интернат ПСС. Он закрыл глаза и подумал о Диме. О том, как тот вчера гладил его по гол ове и называл солнышком. О том, как сегодня утром не сказал ни слова. — Еблан, — прошептал Серёжа в подушку. И не понял — о ком это он.