Исключение из правил

Жарко, ладони чешутся, серые сухие листья, они шуршат сзади, сзади трупы, не оглядываться. Ройка плачет, лифчик давит на плечи. И всё время соскальзывает! Ройка поправила лифчик и проснулась. Туман перед глазами, туман в голове, подушка, светло, уже утро, но рано для школы. Одеяло съехало на шею, в затылок дует. Она спала с одеялом на голове, поэтому было жарко. Да. Ройка легла снова, но к ней пришло осознание. Вчера. Фиг знает что. Немец. Он здесь спит. Спит ещё? Ройка прислушалась, в ушах звенело, да, он дышит. Это не было сном. Всё подходило под сон идеально, и это не было сном? Кааак? Ничего на свете не могло быть сном лучше, чем то, что было вчера. Ничего на свете! В глазах снова щипет, небо за шторами очень светлое, будет солнечное утро, очень солнечное, Ройка хотела прогулять, на автобусе, далеко. Туда, где никто её не знает. И она никого не знает. Что она будет там делать? Зачем ей вообще что-то делать. Подушка пахнет потом. Хлопнула дверь, папа проснулся. Нет. Нет. Сейчас будет стучаться, он разбудит!.. Ройка отбросила одеяло, потом в ужасе вспомнила, что забыла вытереть слёзы, набросила одеяло снова, провела по лицу рукой, высморкалась в подушку. Линии на ладони зарубцевались и выглядели так заметно, что Ройка вздрогнула. Придётся прятать руки. Немец лежал под покрывалом, на боку, отвернувшись от неё. Ройка осторожно взялась руками за стул. Внезапно она рассердилась. Почему она должна бояться? Ничего он ей не сделает, особенно теперь, утром! Ройка с топотом поставила на пол ноги и наткнулась на что-то липкое и хрустящее. – Аааа! Ройка отдёрнула ноги. Обёртка. От попкорна. – Рой, что? Из ванной кричит. – Пап, всё нормально! Я встала на обёртку! Ройка перекувырнулась через подушку, готовясь не дать открыть дверь. – Завтрак минут через двадцать! Значит уже поздно. Наверное… Ройка схватила часы со стола. Семь четырнадцать. Как всегда, значит выйти надо через двадцать минут. Немец сел и смотрел на неё, сложив руки поверх покрывала. Пальцы до сих пор были чуть красными. Щека за ночь ещё больше раздулась. Спортивная кофта топорщилась складками на груди. Внимательное настороженное выражение, глаза смотрят прямо на неё. Ройка сглотнула и тупо улыбнулась в сторону. – Это… я пойду в школу. Сейчас. – Ja, die Schule. – Угу, ди шуле. А вы тут останетесь, – пробормотала Ройка совсем неразборчиво. Немец моргнул. – Вы, – Ройка показала на немца пальцем, так же выразительно, как и он вчера, и обернулась на шум с кухни. – Остаётесь. Тут, – она показала руками на потолок комнаты. – Вы же не сможете пойти за мной в школу! Это провал. Он опять поймёт только одно слово. Немец сжимал губы и не смотрел на Ройку. – Ти уходить, што можэт, опйать, – он поднял глаза, Ройке показалось, что в них беспокойство. – Ч-то опять? – Рой, ты опоздаешь! – Кто б говорил, пап! Я иду. – Нэт! Опйать, вэр… тюда. – Тише! Туда вернуться? Немец с облегчением поднял брови. – Ja! Вэрнуца, опйать, йа нэ хотель. – И почему мы тогда вернулись? – выпалила Ройка, сжимая ручку. – А? – откликнулся папа с кухни. – Ничего, я иду! Я собираю сумку! – которую надо собрать. – Йа не хотель вчара, йа нэ понимать, што… происходиль. – То есть вы меня с собой брать не хотели? – Нэт. Йа нэ… знать, што происходиль. Ройка вспомнила, как расширились его глаза перед переносом. И он что-то кричал. – Зачем… зачем вы меня тогда за руку схватили? Немец замотал головой, но Ройка уже выбежала на кухню. Папа сделал яичницу и ел с книгой в руках. Опять перечитывает «Гарри Поттера». – Ты чего так долго? Он смотрел растерянно. – Сумку выбирала. И... – И? – И ничего не выбрала. Я в пакет учебники сложу. – Ты с кем-то говорила? – Я репетирую пьесу для школьного театра! – лучшее тупое объяснение. Яичница была подгорелой, солнце отражалось в домах напротив, сверкая через закрытые шторы. Ройка быстро ела, ей уже не хотелось плакать, ей хотелось действовать, ей даже хотелось пойти в школу. Не глядя на немца, Ройка бросила в пакет рандомные учебники, все ручки и карандаши из карандашницы, все тетради за прошлый год, даже полные, и повернулась к двери. Немец порывался что-то сказать. В коридоре Ройка вспомнила, что ему нужна еда. Она вытащила шоколадку и вспомнила, что ей нужна еда тоже, ей нужны деньги на еду, деньги на проезд, нужно попросить всё у папы, пока он не ушёл. Потому что сдача вчера простиралась в брюках и скаталась в клочки. Ройка быстро переоделась в туалете, задевая локтями стены. Волосы вылетели из выреза кофты, голова немного кружилась. Деньги есть, сумка есть, да, бросить шоколадку. Воду бросить! Ройка оставила всё на стуле. Она пропустила папу вперёд и размахивала пакетом. Она пойдёт в школу. Нет, на автобус! Лучше сначала на автобус, она так хотела этого вчера! Жаль, что «птичья» соседка как всегда дежурит на скамейке. Больше одного раза мимо неё не пройдёшь. Но Ройке хватит одного раза.