Цена Свободы

Леон резко вдохнул и рывком распахнул глаза. Мир ещё качался перед ним, словно он только что вынырнул из глубокой воды: очертания предметов дрожали, свет расплывался тусклыми пятнами, а в висках глухо пульсировала боль. Он несколько раз моргнул, заставляя взгляд сфокусироваться, и лишь тогда смог различить облупившиеся стены и ржавые металлические конструкции под самым потолком. Воздух был тяжёлым, пропитанным застарелой сыростью, кровью и едкой химией, но сознание уцепилось за этот запах почти с облегчением — значит, голова после удара ещё работала достаточно ясно, чтобы различать подобные детали. Инстинктивно дёрнувшись за оружием, он тут же понял, что не может опустить руки. Взгляд скользнул вверх. Под самым потолком скрипел старый подъёмный механизм, с которого свисали проржавевшие цепи, а тяжёлые стальные кандалы так плотно обхватывали запястья, что металл уже успел впиться в кожу. — Да чтоб вас… — процедил он сквозь зубы и с силой рванул вниз. Цепи натянулись, жалобно лязгнули, но не поддались. Напротив, что-то с другой стороны немедленно ответило встречным рывком, словно к ним был привязан не бездушный груз, а живое существо. — Эй! Полегче! — раздражённо шикнул чей-то голос. Леон повернул голову на голос и лишь теперь как следует разглядел второго пленника. Узнать его оказалось нетрудно. Совсем недавно этот испанец сидел перед ним на стуле и с невозмутимым видом уходил от ответов, пока их беседу не оборвал один-единственный сокрушительный удар. Дальнейшее вспоминалось урывками: проломленная стена, короткое ощущение полёта и чьи-то нечеловечески тяжёлые шаги за спиной, после которых сознание предпочло благоразумно отключиться. — Слушай, янки, у тебя имя вообще есть? — донеслось с другого конца цепи. Не удостоив вопрос ответом сразу, Леон упёрся подошвами в пол и медленно поднялся, ещё раз испытывая крепление на прочность. Под натяжением старая конструкция тихо застонала и опасно качнулась, будто до окончательного обрушения её отделял всего один хороший рывок. — Леон, — коротко бросил он, не сводя взгляда с ржавых болтов над головой. В ответ на короткое «Леон» повисла недолгая пауза. Казалось, собеседник ожидал продолжения — фамилии, объяснений или хотя бы пары лишних слов, но, не получив ничего, только негромко усмехнулся. — Суровый парень, да? Что ж, будем знакомы. Луис Серра Наварро. Он произнёс это так непринуждённо, словно они столкнулись не в грязном подвале с цепями на руках, а где-нибудь за стойкой придорожного бара. — Забавное место для первой встречи, согласись. Леон лишь скользнул по нему равнодушным взглядом и снова переключил внимание на крепление под потолком. Разговоры могли подождать. Если эта проржавевшая конструкция действительно держалась на честном слове, у них ещё был шанс выбраться раньше, чем сюда заявится кто-нибудь из местных. Он сделал шаг в сторону и потянул цепь под новым углом. Механизм жалобно заскрипел. Вместе с ним в противоположную сторону дёрнулся и Луис. — Madre mía, полегче! — возмутился тот, едва удержавшись на ногах. — Если решил снести весь потолок, хотя бы предупреди заранее. Леон остановился, будто только сейчас вспомнил, что к цепи пристёгнут не мешок с картошкой, а живой человек. Его взгляд быстро прошёлся по испанцу: всклокоченные волосы, запачканная одежда, несколько свежих ссадин — ничего такого, что мешало бы самостоятельно стоять на ногах. Убедившись, что тот не разваливается на части, он без всякого интереса отвернулся. Луис проводил его долгим взглядом и едва заметно качнул головой. Невозмутимость американца раздражала, но одновременно вызывала странное любопытство. Не каждый после пробуждения в кандалах предпочёл бы изучать старые болты вместо того, чтобы паниковать или сыпать вопросами. Леон вновь сменил положение, осторожно перенеся вес тела и потянув цепь вбок. Где-то наверху старый механизм протяжно застонал, по металлу пробежала едва уловимая дрожь, и он невольно задержал дыхание, прислушиваясь к каждому скрипу. Если повезёт, ржавчина сделает за него половину работы. — Хм… — протянул Луис, тоже вынужденно отступая вслед за очередным рывком. — Oye, guapo… я уважаю упрямство, но если ты сейчас вырвешь мне руки, я буду весьма недоволен. Он наклонил голову, и в его зелёных глазах мелькнула искра веселья, совершенно неуместная в этой вонючей дыре. — Хотя… глядя на тебя такого сосредоточенного и злого, я даже начинаю думать, что это почти стоит сломанных запястий. Леон никак не отреагировал, продолжая испытывать конструкцию на прочность. — Дай угадаю, — не унимался испанец. — Ты не местный, явно не турист и уж точно не похож на человека, который забрёл сюда случайно. Он немного помолчал, внимательно наблюдая за напряженным лицом американца. — Кого-то потерял? Тишина. Луис слегка улыбнулся уголком губ, будто собирался сделать последнюю ставку. — Или, может быть… ищешь одну señorita? Цепь резко лязгнула. Леон так быстро повернул голову, что несколько прядей упали ему на глаза. Взгляд, который он бросил на Луиса, был холодным и настороженным, а в голубых глазах мелькнуло нечто слишком похожее на тревогу. — Ты о какой девушке говоришь? Улыбка Луиса стала шире. — Значит, я попал в точку. Ответа Луис дождаться не успел. Стоило словам о пропавшей сеньорите сорваться с его губ, как цепь резко натянулась с металлическим лязгом. Рывок был таким сильным, что Луис едва удержался на ногах, а руки взлетели вверх. Кандалы болезненно впились в запястья, но эта боль мгновенно утонула в другом ощущении. Леон оказался совсем близко. Испанец почувствовал жар чужого тела даже сквозь одежду. Леон дышал тяжело, но ровно — горячее дыхание скользнуло по коже Луиса у виска. Несколько светлых, слегка влажных прядей упали американцу на лицо и почти коснулись щеки Луиса. От него пахло пылью, холодным металлом, потом и чем-то чистым, почти свежим — странно неуместным в этой гнилой дыре. Этот запах ударил в голову сильнее, чем должен был. Madre de Dios… Сердце Луиса глухо стукнуло, а потом забилось чаще. Тепло медленно разлилось по низу живота, хотя ситуация была совершенно неподходящей. Он чувствовал напряжение в плечах Леона, твёрдость мышц его груди, которая почти касалась его собственной. Взгляд голубых глаз был тяжёлым, холодным и опасным — как прицел пистолета, направленный прямо в лицо. И от этого становилось только жарче. — Откуда ты знаешь? — тихо, почти шёпотом спросил Леон. Голос его оставался спокойным, но от скрытой в нём угрозы по коже невольно пробегал холодок. Луис облизнул пересохшие губы, пытаясь собраться. Кандалы больно давили на запястья, цепь натянута до предела, а он всё равно не мог отвести взгляд от этих губ — плотно сжатых, но таких соблазнительно очерченных. От острого подбородка, от лёгкой щетины на щеках, от того, как жилка бьётся на шее американца. Qué guapo… — пронеслось у него в голове. Несправедливо. Чертовски несправедливо. Стоять вот так, почти прижатым к этому мужчине, чувствовать его тепло, его силу и одновременно понимать, что тот в любую секунду может сломать ему руку — или шею — было до дрожи возбуждающе. Луис поймал себя на том, что невольно задержал дыхание, когда Леон слегка наклонил голову, приближаясь ещё на пару сантиметров. Тело реагировало: кожа горела, в паху становилось тесно, а в голове крутилась только одна мысль — как же хочется узнать, насколько этот холодный янки горяч на вкус. Леон продолжал молча смотреть на него, и в этом взгляде не было ничего дружелюбного. Qué desastre… Самое неподходящее время для подобных мыслей. Американец явно был раздражён, цепь натянута до предела, вокруг воняло сыростью и старой кровью, а Луис вместо того, чтобы беспокоиться о собственном положении, зачем-то отмечал, как свет цепляется за выбившиеся из причёски пряди и как странно смягчается суровое лицо, стоит Леону хоть на мгновение перестать хмуриться. Хуже всего было то, что многочисленные шрамы совершенно не портили его. Напротив — они выглядели так, словно жизнь долго пыталась стереть эту почти неправильную красоту и каждый раз терпела поражение. Луис мысленно выругался и всё-таки заставил себя вернуться к разговору. — Хорошо, querido. Слушай внимательно. До меня дошли слухи, что местные собираются перевезти какую-то señorita. Похоже, услышанного Леону оказалось достаточно. Натяжение цепи ослабло, и Луис наконец смог опустить затёкшие руки, невольно ощущая укол разочарования: американец отступил почти сразу, словно между ними только что не было тех нескольких напряжённых мгновений. Всё его внимание вновь переключилось на ржавый механизм под потолком. — И куда её собираются везти? — спросил он, уже прикидывая что-то про себя. Луис с лёгким шипением растёр ноющие запястья прямо поверх кандалов и пожал плечами. — Quién sabe? Эта деревушка — сплошной клубок кривых улочек и полуразвалившихся домов. Заблудиться здесь проще простого. Но я видел, как несколько ganados сопровождали кого-то в сторону старой церкви… Закончить он не успел. Наверху протяжно застонал металл. В следующее мгновение раздался сухой треск, и вся конструкция наконец сдалась под напором. Цепи сорвались с крепления, с оглушительным грохотом рухнув вниз. Луис, совершенно не готовый к тому, что тяжесть внезапно исчезнет, нелепо взмахнул руками и растянулся на грязном полу. — Mierda… — выдохнул он, несколько секунд глядя в потолок, прежде чем со вздохом подняться на ноги. Отряхнув колени и без особого успеха стряхнув с одежды пыль, Луис перевёл взгляд на Леона и покачал головой. — Знаешь, querido, если это и есть твой стиль знакомства, боюсь представить, что происходит с людьми, которых ты считаешь друзьями. Он улыбнулся так широко, словно падение только что доставило ему искреннее удовольствие. Ответить Луису Леон не успел. Что-то за его спиной едва слышно шаркнуло по полу. Годы, проведённые в постоянной готовности к нападению, сработали быстрее сознания. Леон заметил движение краем глаза и, не тратя времени на предупреждения, резко дёрнул цепь на себя. Луис с удивлённым возгласом потерял равновесие и снова рухнул вниз как раз в тот миг, когда над тем местом, где секунду назад находилась его голова, со свистом пронеслось лезвие топора. Воздух рассёк тяжёлый удар. Только теперь Луис увидел нападавшего. Один из местных уже надвигался на них, сжимая оружие обеими руками и глядя мутными, лишёнными всякого разума глазами. Леон перехватил цепь крепче, в несколько быстрых движений намотал её на предплечье и резко взмахнул рукой. Металлические звенья описали широкую дугу и захлестнули шею заражённого. Не останавливаясь, он тут же шагнул назад, натягивая импровизированную удавку. Луису хватило одного взгляда, чтобы понять его замысел. Не говоря ни слова, он попятился назад, заставляя цепь натянуться. Несколько мгновений всё шло именно так, как рассчитывал Леон, но затем обезумевший крестьянин рванулся вперёд, вскинув топор. Инстинкты сработали раньше здравого смысла. Луис невольно дрогнул и ослабил хватку. Цепь тут же провисла. Вместо того чтобы сомкнуться на шее мёртвой петлёй, она лишь скользнула по грубой коже, а сорвавшийся сверху топор с оглушительным звоном ударил по звеньям, выбив из металла россыпь ярких искр. Леон коротко выдохнул сквозь зубы. Раздражение мелькнуло на его лице лишь на долю секунды и сразу исчезло, уступив место холодной сосредоточенности. Пока противник, запутавшийся в цепи, беспорядочно размахивал оружием, агент быстро опустился на одно колено и прижал тяжёлые звенья подошвой к полу, мгновенно превращая их в жёсткую точку опоры. Цепь резко натянулась. На мгновение всё замерло, а затем по комнате раскатился сухой, неприятный треск. Леон не сразу отпустил цепь, продолжая удерживать натяжение ещё несколько секунд. Лишь убедившись, что противник больше не поднимется, он ослабил хватку. По ту сторону Луис шумно выдохнул. — Madre mía… Не уверен, что хочу знать, как ты решаешь бытовые проблемы. Пока Леон следил за дверью, Луис уже присел возле тела. После недолгих поисков он довольно хмыкнул и поднял связку ключей. Металл тихо щёлкнул в замке, кандалы соскользнули с запястий, и Луис с заметным облегчением размял затёкшие руки, несколько раз сжав и разжав пальцы. Только тогда до Леона дошёл неприятный факт. Свободным теперь был только один из них. И это был не он. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Луис осторожно сделал шаг назад. Ещё один. Судя по выражению его лица, мысль исчезнуть отсюда в одиночку казалась ему всё более заманчивой. Леон чуть прищурился. — Даже не думай. Испанец остановился и с самой невинной улыбкой развёл руками. — ¿Qué? А я уже решил, что наше маленькое приключение подошло к концу, querido. Уйти сейчас было бы самым разумным решением. Луис прекрасно это понимал. У него оставалось собственное дело, ради которого он рискнул снова ступить на землю этого проклятого места, и каждая лишняя минута только уменьшала шансы всё успеть. Американец, прикованный к стене, не входил в его планы. Он уже сделал несколько шагов к выходу, когда за спиной раздался оклик. — Постой! Луис обернулся. — Ключ, — коротко произнёс Леон. Ни раздражения, ни угрозы в его голосе больше не было. Только спокойная, почти деловая просьба. Испанец невольно остановился. Несколько секунд он молча крутил ключ на указательном пальце, наблюдая, как тускло поблёскивает металл. Конечно, правильнее было бы просто бросить его через комнату и исчезнуть. Или не бросать вовсе. И всё же… Уголок его губ медленно пополз вверх. Qué tentación… Луис слишком давно приучил себя ни к кому не привязываться. Люди приходили и уходили, предавали, погибали, исчезали — и каждый раз оставляли после себя лишь очередную причину больше никого не подпускать слишком близко. Поэтому особенно досадно оказалось поймать себя на совершенно неуместном желании задержаться рядом с этим молчаливым американцем ещё хотя бы на несколько минут. Просто посмотреть на него. Услышать ещё пару скупых фраз. Или, если повезёт, снова увидеть, как в его невозможных голубых глазах на мгновение мелькнёт что-то кроме холодной настороженности. Решение пришло само собой. Развернувшись, он неторопливо пошёл обратно и остановился почти вплотную к американцу, с лёгким удовольствием отметив, что теперь их роли словно поменялись местами. — Ключ, — повторил Леон спокойно, глядя прямо на него. Голос был ровным, но в нём сквозила усталость. Луис тихо усмехнулся. Он протянул руку и провёл пальцами по краю наручников на запястьях американца, слегка задев покрасневшую кожу. — Конечно, querido… Я отдам тебе ключ. Но сначала… — он наклонился чуть ближе, почти касаясь губами уха Леона, — ты дашь мне кое-что взамен. Леон напрягся, но не отстранился. Его руки, скованные спереди, были единственным, что сейчас мешало ему действовать привычным образом. Луис не стал ждать ответа — он обхватил цепь между наручниками и уверенно потянул американца за собой через комнату. Леон пошёл следом, хотя каждый шаг выдавал недовольство. В углу стоял старый деревянный стул с высокой спинкой. Луис сел на него первым, широко расставив ноги, и потянул цепь вниз, заставляя Леона опуститься перед ним на колени. Пол был холодным и грязным, но Леон не сопротивлялся. Лишь на мгновение крепче стиснул челюсти, когда металл с лязгом натянулся, заставляя принять навязанное положение. На скулах заходили желваки. Он медленно выдохнул через нос, будто сознательно загоняя раздражение поглубже, и поднял на испанца тяжёлый, утомлённый взгляд. Скованные руки замерли перед ним, а цепь едва слышно звякнула, натянувшись между ними. Луис откинулся на спинку стула и несколько секунд просто наслаждался открывшимся видом. Леон на коленях — растрёпанные тёмно-русые волосы, напряжённые плечи, плотно сжатые губы и эти голубые глаза, в которых смешались раздражение и покорность. От этого зрелища у Луиса жарко потянуло внизу живота. Он медленно вытащил уже полутвёрдый член. Горячая, тяжёлая плоть оказалась прямо перед лицом Леона. Луис обхватил себя у основания и медленно провёл головкой по приоткрытым губам американца, оставляя влажный, блестящий след. Леон почувствовал жар и лёгкий мускусный запах. — Открой рот, cariño, — тихо приказал он, запустив пальцы в волосы американца. — И покажи мне, насколько сильно ты хочешь этот ключ. Леон на мгновение прикрыл глаза, потом всё-таки разжал губы. Горячая плоть медленно скользнула ему в рот. Луис тихо застонал, сильнее сжимая волосы, но не толкаясь слишком резко — он хотел растянуть момент. — Вот так… Хороший мальчик, — прошептал он по-испански, глядя вниз. — Tan bueno para mí… Глубже, querido. Я знаю, ты можешь. Леон работал сосредоточенно: сначала медленно, обхватывая языком, потом принимая всё глубже. Слюна начала стекать по подбородку, глаза слегка увлажнились. Каждый раз, когда головка касалась горла, Леон тихо давился, но не отстранялся. Луис тяжело дышал, не отрывая взгляда от лица американца. — Dios mío, Леон… Ты выглядишь просто потрясающе. — Он погладил большим пальцем мокрую щёку Леона. — Ещё чуть глубже, Ángel. Он продолжал держать Леона за волосы, направляя ритм, но не грубо — скорее настойчиво и требовательно. В комнате было слышно только тяжёлое дыхание, влажные звуки и тихие испанские похвалы, которые Луис не переставал шептать. Руки Леона, скованные наручниками спереди, тяжело лежали на бёдрах. Металл на запястьях уже успел натереть кожу, каждый рывок цепи отдавался тупой болью в плечах. Он должен был злиться. Должен был искать способ вырваться или хотя бы сохранить холодное равнодушие. Чёрт… почему именно сейчас? — пронеслось в голове. Поначалу он просто старался делать то, что нужно — механично, сосредоточенно, как выполнение неприятной, но необходимой задачи. Но с каждым движением головы что-то внутри начинало меняться. Тепло внизу живота нарастало медленно, но неотвратимо. Член в штанах начал наливаться. Каждый раз, когда Луис глубже входил в горло и тихо хвалил его по-испански, по позвоночнику Леона пробегала горячая волна. Это просто реакция тела, — пытался убедить он себя. — Просто… давно никого не было. Просто адреналин. Он поймал себя на том, что невольно старается — глубже принимает, сильнее работает языком, сильнее втягивает щёки, лишь бы услышать очередной низкий стон Луиса. Луис заметил это. — Joder… — выдохнул Луис с низким, почти благоговейным смешком, нежно перебирая пальцами волосы Леона. — Verte de rodillas frente a mí es… Dios mío… lo más hermoso que han visto mis ojos en toda mi maldita vida. Леон не ответил — только закрыл глаза и сильнее обхватил член губами, пытаясь скрыть, как сильно покраснели его уши и шея. Но тело выдало его с головой: бёдра невольно подались вперёд, ища хоть какого-то облегчения, а тихий, сдавленный стон снова вырвался из горла. Леон медленно опустился глубже, плотно втянув щёки. Он начал размеренно двигать головой, каждый раз проводя языком по всей длине — от самого основания до чувствительной кожи под головкой, а затем обратно. Иногда он позволял зубам едва ощутимо скользнуть по твёрдой плоти — совсем легко, почти дразняще. И каждый раз Луис тихо, прерывисто стонал, сильнее запуская пальцы в его волосы. — Ох, cariño… — Луис почти задыхался, но продолжал говорить, голос стал ниже и бархатистее. — Ты просто создан для этого… Мой красивый, талантливый мальчик… Леон задрожал. Эти слова действовали на него сильнее, чем он готов был признать. Внизу живота всё стягивалось тугим, горячим узлом. Он активно заработал языком, обводя головку круговыми движениями на каждом выходе, а потом снова заглатывая глубоко, сжимая губы. Луис уже тяжело дышал, бёдра слегка подёргивались. — Леон… querido, я уже близко… — выдохнул он, нежно поглаживая его по щеке большим пальцем. Последние слова Луис произнёс почти благоговейно, едва ли не шёпотом. Леон медленно поднял на него затуманенный взгляд. Голубые глаза блестели от влаги, ресницы слиплись, а щёки пылали глубоким румянцем. На мгновение их взгляды встретились — и в следующую секунду Леон сделал особенно глубокое движение: сильно втянул щёки и сглотнул вокруг горячей плоти, принимая Луиса до самого основания. Луис резко выгнулся, сильнее сжав волосы Леона. — Sí… вот так… Я сейчас… — хрипло простонал он. Тело Луиса напряглось, и через несколько секунд он кончил с низким, протяжным стоном, удерживая голову Леона на месте. Леон принял всё, не отстраняясь, продолжая медленно двигать языком, пока испанец не расслабился. Луис тяжело откинулся на спинку стула, пытаясь отдышаться. Его пальцы всё ещё нежно гладили волосы Леона. — Ven aquí…— прошептал он хрипло и потянул американца вверх за цепь наручников. — Иди ко мне. Леон поднялся с колен, чувствуя, как дрожат ноги. Луис поддался вперед и внезапно их губы встретились. Поцелуй получился одновременно страстным и неожиданно нежным. Луис целовал его глубоко, жадно, но при этом медленно — словно смаковал каждый миг. Его язык скользнул по губам Леона, потом проник глубже, переплетаясь с его языком. Вкус собственного семени смешался во рту, но Луису было всё равно — он целовал ещё настойчивее, одной рукой держа цепь наручников, а второй обхватывая Леона за затылок. Леон тихо выдохнул ему в губы, и этот звук словно подстегнул Луиса. Он закинул скованные руки американца себе за голову, заставляя Леона обнять его за шею. Металл холодно коснулся кожи затылка Луиса. — Вот так… — прошептал он между поцелуями. — Держись за меня, cariño. Не прерывая поцелуя, Луис подхватил Леона под бёдра обеими руками. Тот был не самым лёгким, но испанец поднял его без видимых усилий, заставив обвить ногами свою талию. Леон инстинктивно сжал бёдра, прижимаясь ближе, и тихий, приглушённый стон вырвался у него в губы Луиса. Его собственный член, всё ещё твёрдый и болезненно напряжённый, прижался к животу Луиса, напоминая, что разрядка ему так и не была дана. Тело горело от неудовлетворённого желания. Луис сделал несколько шагов через комнату, неся его на себе, и опустил на старый широкий деревянный ящик у стены. Ящик был достаточно высоким и крепким, чтобы выдержать вес. Луис не отстранился ни на секунду. Он продолжал целовать его — глубоко, горячо, но при этом удивительно ласково. Одна рука гладила Леона по бедру, вторая поддерживала за талию. Поцелуй становился всё более требовательным, дыхание обоих сбилось. Наконец Луис слегка отстранился, чтобы посмотреть на Леона сверху вниз. Глаза американца были затуманены, губы красные и припухшие, щёки горели. Луис тихо выдохнул, явно наслаждаясь видом. Он мягко, но настойчиво нажал рукой на грудь Леона, заставляя того полностью лечь спиной на ящик. Луис нежно, но уверенно потянул скованные руки Леона вверх и закрепил цепь между наручниками за старый ржавый крюк, торчащий из стены над ящиком. Теперь руки Леона были зафиксированы над головой, тело слегка вытянуто и полностью открыто для него. Луис на мгновение замер, любуясь открывшимся видом, а потом снова наклонился и захватил губы Леона. Он целовал медленно, но жадно — языком исследуя его рот, покусывая нижнюю губу, словно не мог насытиться. Одной рукой Луис провёл по груди Леона, нащупал ремни кобуры, которые плотно облегали его торс. Он слегка потянул их, растягивая кожу, затем задрал футболку вверх, открывая живот и грудь. Ткань собралась под подбородком, мешая, но Луису это только нравилось — так Леон выглядел ещё более уязвимым и соблазнительным. Луис опустился ниже и горячим ртом поймал один сосок. Он ласково обвёл его языком, потом слегка втянул губами, покусывая и посасывая. Второй сосок он погладил пальцами, слегка ущипнув, и услышал, как Леон резко выдохнул. Он продолжал играть с ними — то нежно, то чуть настойчивее, пока оба соска не затвердели и не покраснели. Леон тихо постанывал, выгибаясь под его губами, насколько позволяли зафиксированные руки. Луис медленно двинулся ниже, целуя живот, обводя языком рельеф мышц. Дойдя до пояса, он расстегнул ремень, молнию и стянул брюки вместе с бельём вниз, освобождая уже сильно возбуждённый член Леона. Как только давление ткани исчезло, Леон тяжело, с явным облегчением выдохнул и закрыл глаза. Луис обхватил член Леона и медленно провёл языком от основания до головки, обводя её круговыми движениями. Леон резко дёрнулся, тихо выдохнув сквозь зубы. Руки инстинктивно дёрнулись в наручниках, но крюк держал крепко. — Спокойнее, cariño…— прошептал Луис с тёплой улыбкой. — Я хочу насладиться тобой. Он взял головку в рот, одновременно рукой ласково поглаживая яички — перекатывая их на ладони, слегка массируя, проводя пальцами по чувствительной коже. Леон выгнулся, приглушённо застонав. Тело напряглось, бёдра слегка задрожали. Луис работал неторопливо, то беря глубоко и сильно работая языком и горлом, то почти полностью отпуская и только дразня языком уздечку и головку. Каждый раз, когда Леон начинал тяжело дышать и бёдра начинали подрагивать, Луис замедлялся или вовсе отстранялся, целуя внутреннюю сторону бедра или снова играя с яичками. Леон прерывисто дышал, щёки пылали, губы были приоткрыты. Он пытался сдерживаться, но с каждым новым подходом это давалось всё тяжелее. Тело горело, напряжение внизу живота становилось почти невыносимым. Он дёргал руками в наручниках, выгибался, пытаясь получить больше трения, но Луис каждый раз ловко уходил от прикосновения. — Луис… — хрипло выдохнул он наконец, голос сорвался. — Ммм? — Луис поднял на него взгляд, не переставая медленно ласкать языком. — Что такое, ángel? Леон стиснул челюсти, изо всех сил пытаясь удержать контроль, но тело уже предательски дрожало на самом краю, отчаянно требуя разрядки. — Пожалуйста… — вырвалось у него тихо, почти умоляюще. — Пожалуйста, дай мне кончить… Луис тихо рассмеялся. — Ещё рано, Mi ángel… — нежно проговорил он, глядя Леону прямо в глаза. — Потерпи немного. Ты же у меня хороший мальчик, правда? Леон тихо, почти жалобно застонал и закрыл глаза, тяжело дыша. Тело пульсировало от неудовлетворённого желания, а слова Луиса только сильнее разжигали огонь внутри. Луис ещё несколько раз медленно провёл языком по члену Леона, доводя его до дрожи, а потом поднялся выше. Он навис над ним, успокаивающе целуя. Луис смочил пальцы собственной слюной и ласково провёл ими по чувствительной коже между ягодиц. Леон напрягся и тихо выдохнул, когда первый палец медленно, но уверенно проник в него. Луис не торопился — он двигался с поразительной нежностью, целуя шею и грудь американца, пока тот привыкал к ощущению. Постепенно второй палец присоединился к первому. Луис аккуратно и терпеливо растягивал его, а когда пальцы находили нужную точку внутри, Леон резко вздрагивал, и с его губ срывался приглушённый, дрожащий стон. Руки в наручниках инстинктивно дёргались, ища опору. — Вот так… расслабься, — ласково уговаривал Луис. — Estás tan caliente… Когда Леон начал заметно расслабляться и сам подаваться навстречу пальцам, Луис убрал руку. Он быстро смазал свой уже вновь вставший член и приставил головку к входу. — Дыши, ángel… — прошептал он, медленно начиная входить. Леон тихо закусил губу, когда почувствовал давление и постепенное растяжение. Было тесно и немного жгуче, но Луис двигался крайне медленно, давая ему время привыкнуть. Испанец тяжело дышал ему в шею, явно сдерживаясь. — Dios…— выдохнул Луис дрожащим голосом. — Ты такой тесный… Когда он вошёл полностью, оба на несколько секунд замерли. Луис прижался лбом к плечу Леона, пытаясь взять себя в руки. Леон тяжело дышал, чувствуя, как внутри него пульсирует чужой член. Луис начал двигаться — медленно, глубоко, наслаждаясь каждым толчком. Каждый раз, когда он входил до конца, он тихо стонал, целуя Леона в губы, в шею, в ключицу. При первом же точном толчке, когда головка члена Луиса уверенно надавила на простату, у Леона вырвался резкий, дрожащий стон. Ощущение было ошеломляющим. Горячая, густая волна удовольствия родилась глубоко внутри и разошлась по телу тяжёлыми, сладкими импульсами — от самого низа вверх, заставляя мышцы живота судорожно сокращаться. Это было не просто давление — это было глубокое, пульсирующее блаженство, будто внутри зажглась раскалённая точка, от которой по венам растекался жидкий огонь. Каждый раз, когда Луис входил и задевал эту чувствительную точку, у Леона темнело в глазах. Простата отзывалась остро, жарко, заставляя член дёргаться и обильно выделять предэякулят. Ноги задрожали, дыхание сбилось. — Мнх..а-а… — вырвалось у него хрипло, когда Луис снова попал точно туда. — Тебе хорошо, Mi ángel? — тихо, почти ласково спросил Луис, специально изменив угол и снова сильно надавив на простату. Леон не смог ответить — только выгнулся и застонал громче, когда новая, ещё более интенсивная волна прошла по телу. Ощущение было таким глубоким и всепоглощающим, будто удовольствие рождалось где-то внутри него и растекалось по венам горячим мёдом. Каждый толчок заставлял простату пульсировать, посылая импульсы прямо к члену, от чего тот болезненно дёргался в воздухе, красный и мокрый. Луис продолжал двигаться в том же ритме. Удовольствие было таким сильным, что граничило с переизбытком. Каждый удар заставлял Леона дрожать, мышцы судорожно сокращались, а член пульсировал, готовый кончить в любой момент. — Луис…— хрипло выдохнул Леон, голос сорвался. — Я… я больше не могу… — Я знаю, cariño,— нежно прошептал Луис, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигало кожу шеи. — Кончай… Он слегка изменил угол и начал двигаться чуть быстрее, но всё так же глубоко, настойчиво массируя простату при каждом входе. Леон выгнулся, громко застонал, тело напряглось как струна. Оргазм накрыл его внезапно — мощной, долгой волной. Удовольствие вспыхнуло ярко, разлилось по всему телу жаром, заставив мышцы внутри сильно и ритмично сжиматься вокруг члена Луиса. Леон кончил с протяжным, дрожащим стоном, семя выплеснулось на его живот и грудь горячими толчками. Ноги судорожно задрожали, руки дёрнулись в наручниках, а глаза на мгновение закатились. Луис тихо застонал, чувствуя, как Леон сильно пульсирует вокруг него. — Dios mío… — выдохнул он восхищённо, продолжая двигаться сквозь спазмы. Это переполнило чашу. Луис толкнулся ещё несколько раз — и наконец полностью погрузился в него, замирая в сладкой судороге. Оргазм накрыл его с головой: мощная, бархатная волна прокатилась по телу, заставив позвоночник выгнуться, а с губ сорваться низкий, дрожащий стон. Он выдохнул имя Леона почти благоговейно и излился глубоко внутри, наполняя его пульсирующим теплом. Тяжело дыша, Луис опустил голову на плечо американца, прижимаясь к нему всем телом, словно боялся, что этот момент вот-вот исчезнет. Несколько долгих секунд они просто лежали, пытаясь отдышаться. Тела были влажными от пота, сердца бились почти в унисон. Луис первым пришёл в себя — нежно поцеловал Леона в висок, потом в уголок губ, медленно проводя ладонью по его боку, успокаивая. — Ты был невероятен, querido… — прошептал Луис с мягкой, голос всё ещё хриплый. — Te lo juro… Eres la criatura más hermosa que he visto en este maldito pueblo. Y, la verdad… en toda mi vida. Луис ещё несколько секунд оставался внутри него, тяжело дыша и наслаждаясь последними тёплыми спазмами. Потом медленно, с явной неохотой, вышел и мягко поцеловал Леона в губы — уже не жадно, а очень нежно и благодарно. — Подожди, cariño…— прошептал он. Он потянулся вверх, отомкнул наручники и осторожно снял их с запястий Леона. Металл оставил после себя ярко-красные, почти лиловые полосы. Луис нахмурился, глядя на них с лёгким сожалением. — Lo siento…— тихо сказал он и поднёс одно запястье к губам. Он начал медленно и ласково целовать покрасневшую кожу — нежно проводя языком по следам от кандалов, словно пытаясь их залечить. Потом перешёл ко второму запястью, целуя каждый сантиметр натёртой кожи. Леон тихо выдохнул, когда тёплые губы коснулись болезненных мест. Руки были тяжёлыми и слегка онемевшими, но от этих мягких прикосновений по телу разливалась странная, тёплая расслабленность. Луис наконец лёг рядом, притянув Леона к себе. Он обнял его одной рукой, второй продолжал лениво гладить по спине и волосам. Поцелуи стали лёгкими и сонными — в висок, в щёку, в уголок губ. — Знаешь… — Луис улыбнулся краешком губ. — Из всего, что случилось со мной сегодня, оказаться прикованным к тебе было, пожалуй, самым приятным. Он провёл большим пальцем по нижней губе Леона и улыбнулся — мягко, почти искренне. — Спасибо, что не пристрелил меня сразу, querido. Леон устало хмыкнул, прикрыв глаза. Тело было тяжёлым, тёплым и полностью вымотанным. В комнате всё ещё пахло ржавчиной, кровью и.. сексом, но в этот момент это почему-то почти не раздражало. — В следующий раз не искушай судьбу, — негромко отозвался Леон хриплым, сорванным голосом. — Я могу и передумать. В его словах не было настоящей угрозы, лишь привычная усталость и едва уловимая, почти неохотная теплота. Он слегка повернул голову и посмотрел на Луиса сквозь полуприкрытые веки, в которых ещё мерцали остатки недавнего удовольствия. — Хотя… сегодня ты был далеко не самым худшим вариантом. Луис последний раз поцеловал его в лоб и нехотя отстранился, начиная приводить себя в порядок. — Тебе пора идти за своей сеньоритой, — сказал он уже чуть более серьёзно, но в голосе всё ещё оставалась тёплая хрипотца. — А мне… по своим делам. Он встал, поправил одежду и в последний раз посмотрел на Леона — лежащего на ящике, растрёпанного, с покрасневшими запястьями и следами поцелуев на коже. — Надеюсь, мы ещё встретимся, Леон, — тихо добавил он с лёгкой улыбкой. — В более… приятной обстановке. С этими словами Луис направился к выходу, но перед тем, как исчезнуть в дверном проёме, обернулся и подмигнул: — Cuídate, mi ángel. Леон, всё ещё лежащий на ящике, медленно повернул голову и посмотрел ему вслед. Несколько секунд он молчал, а потом устало, но искренне ответил: — И ты береги себя. Луис на мгновение задержался в дверях, словно хотел запомнить этот ответ, затем улыбнулся — широко и по-настоящему тепло — и исчез в темноте. В комнате снова стало тихо. Только капала где-то вода да тяжело билось сердце Леона. Он закрыл глаза, позволяя себе ещё несколько секунд просто лежать, чувствуя на коже отголоски чужого тепла.