По ту сторону дождя

Дорога, петляя, уходила всё выше в горы. Путь продолжился, но атмосфера между ними стала ещё более напряжённой. Эшэ ехал чуть позади. Держался в седле он ровно, даже слишком ровно для человека, который ещё этим утром горел в жару. Синь Хуа же возглавлял отряд. Наследный принц, вопреки обыкновению, не жаловался на тряску и не просил привала. Он всматривался в серую дымку впереди и что-то напевал себе под нос. Гуай Шао придержал коня, пропуская вперёд Синь Хуа и Эшэ, и поравнялся с Гуан Фэном. Тот ехал молча, вполуха слушая, как ветер треплет гриву его лошади, и краем глаза отслеживая каждого всадника. — Гуан Фэн, — негромко позвал Гуай Шао, стараясь, чтобы ветер не унёс его слова раньше времени. — Что? — Гуан Фэн повернул голову. Лицо его, обветренное после ночной вылазки, выглядело усталым, но взгляд оставался цепким. — Думаешь, те люди, что были в том поместье, отстали от нас? — Гуай Шао говорил тихо, поглядывая на принцев, едущих впереди. — Или им что-то надо ещё? Гуан Фэн некоторое время молчал, вслушиваясь не столько в вопрос, сколько в тишину позади них, в шорох осыпающихся под копытами камней. Лошадь под ним всхрапнула, переступая через крупный валун. — Когда я первый раз увидел ту табличку, мне показалась она знакомой, — наконец произнёс он, и голос его прозвучал глухо, почти задумчиво. Так он говорил редко — только когда сам пытался сложить разрозненные куски в единую картину. — Что ты имеешь в виду? — Гуай Шао нахмурился, вглядываясь в профиль человека напротив. — У меня хорошая память на имена. — Гуан Фэн прищурился, глядя на серые пики вдалеке. — То имя я видел внизу, в пещерах заброшенного храма. Видел его лишь краем глаза. — Он помолчал, будто заново переживая тот момент. — Там были цепи с двадцатью семью трупами. Но одно место было пустое. Я нашёл там живого человека. Он висел отдельно. Гуай Шао почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к горному ветру. Он вспомнил рассказ Гуан Фэна о той пещере, о страшной находке. — Думаешь, это мог быть он? — спросил Гуай Шао, понизив голос почти до шёпота. — Все стены около тех людей были исписаны их именами. — Гуан Фэн покачал головой. — Там, где висел этот человек, не было ни одного имени. — Кто-то его перевесил? — Гуай Шао облизнул пересохшие губы. — Думаю, что да. Дорога пошла круче, лошади перешли на шаг, осторожно перебирая ногами на осыпающемся краю. Где-то внизу, в тумане, шумела вода — горная река пробивала себе путь среди валунов. Гуай Шао покосился на Эшэ, едущего впереди. Тот сидел в седле прямо, но слишком неподвижно. — К тому же он был жив, — продолжил Гуан Фэн, возвращая его внимание. — Какой человек, даже самый сильный заклинатель, продержится столько лет без еды и воды? За ним явно следили. — Хочешь сказать, между ним и семейством Фяо есть какая-то связь? — Гуай Шао перевёл взгляд на Гуан Фэна. — Возможно. — Гуан Фэн пожал плечами. — Пока что это только догадки. Мы совершенно случайно забрели в те места. — Он обернулся, окинув взглядом извилистую тропу позади них, уходящую в туман. — Я думаю, слежка будет продолжаться. Так что следи за принцами. Гуай Шао кивнул, принимая приказ. Он тронул поводья, собираясь обогнать Гуан Фэна и занять своё место ближе к Синь Хуа, но на мгновение задержался. — Гуан Фэн, мне не нравится состояние Второго Принца. С ним что-то не так. Эти раны... Разве они могут на столько сказаться на таком демоне, как он? Гуан Фэн не ответил. Только чуть тронул коня, уходя вперёд. Гуай Шао вздохнул и пристроился следом. Эшэ Лин ехал практически неподвижно. Его лицо, обычно столь выразительное в своей ярости, теперь напоминало застывшую маску. Он опустил взгляд на ладони, линии которых казались вдруг чужими. — Эшэ... С тобой всё хорошо? — Гуай Шао выдохнул его имя, словно перебирая пальцами по краю открытой раны. В ушах у Эшэ возник гул, словно в них вонзили иглы. Этот гул заглушал все прочие звуки, оставляя лишь приглушённый, сбивчивый стук собственного сердца где-то в горле. Он будто смотрел сквозь бамбуковую трубку, в конце которого плясало насмешливое лицо Синь Хуа. Запечатанная Ци в его теле взбурлила, заставляя конечности мелко и беспорядочно дрожать. Он почувствовал, как в горле подкатывает тошнота, поднимаясь из самого даньтяня. — Занятно, — протянул Синь Хуа, медленно обводя взглядом троицу, — вы оба смотрите на него, как на раненого зверя. А он, между прочим, сам бросился на клинок. Теперь его настигла кара. — Ты — клинок, — прошипел он, голос хриплый, будто его горло перетянуто веревкой — Ты... пустота в его обличье. Синь Хуа рассмеялся. Звук был коротким и сухим, точно треск ломающейся кости. — О! — Он развернул коня, игнорируя предостерегающий взгляд Гуан Фэна. — Но если я пустота, то ты что? Тень, цепляющаяся за нечисть? Гуай Шао не выдержал. Его сердце, переполненное болью, вытолкнуло наружу всё накопившееся: — Ваше Высочество, не надо! — и тут же он сглотнул ком в горле, испугавшись собственной дерзости. — Он... он не в себе. Пощадите! Давайте продолжим путь! — Эшэ, через четверть часа привал...— Гуан Фэн обратился к юноше. В его обычно твёрдом голосе прозвучала несвойственная ему мягкость —... Эшэ посмотрел в глаза Гуан Фэну, а после мир опрокинулся. Голова закружилась с такой неистовой силой, будто треснул череп. Глотка сжалась в болезненном спазме, перехватывая дыхание. Он инстинктивно, с силой, вцепился пальцами в собственную грудь, пытаясь вырвать из нее эту давящую пустоту. Вдох превратился в хриплый, беспомощный звук. Его лицо стало мертвенно-бледным. Веки тяжело опускались. В этот момент он казался не Принцем демонов, а всего лишь израненным, перепуганным смертным, заглянувшим за грань. Гуан Фэн успел подхватить Эшэ, едва тот начал оседать в седле. Тело юноши обмякло. Холодный пот смешался с пылью на его лбу. Гуай Шао спрыгнул с коня, запутавшись в стременах. И бросился помогать. Но Гуан Фэн уже прижал Эшэ к себе, резко отстранившись от других. Его пальцы впились в плечо юноши слишком сильно, словно через боль пытаясь вернуть ему сознание. — Эшэ! — прошипел он, игнорируя насмешливый вздох Синь Хуа. — Опомнись! Ты не должен падать! Но Эшэ лишь слабо дрогнул. Его дыхание стало поверхностным и прерывистым. Именно в этот момент Гуан Фэн заметил чёрные полоски, которые тянулись от его груди к шее. «Яд?» — Дай ему воды, — пробормотал Гуай Шао суетясь у седла, но Синь Хуа перехватил тыкву раньше. — Зачем? — Принц покачал сосуд перед собой, словно наблюдая за игрой света. — Пусть прочувствует до конца, каково это быть разбитым. Гуан Фэн резко выпрямился, не выпуская Эшэ из рук. Его глаза метнули в Синь Хуа. — Что это за яд?! «Яд?» Гуай Шао расширил глаза. Как он раньше не понял?! Тишину разорвал хриплый смех Эшэ. Он приоткрыл глаза. Взгляд был затуманен. — Не... защищай... — прошептал он, цепляясь за плащ Гуан Фэна. — Я сам... Синь Хуа наблюдал, как тень удовлетворения скользнула по его лицу. — Вот видите? — Он сделал шаг вперёд, разрывая круг молчания. — Даже в полумраке он ненавидит вашу жалость. Этот яд всего лишь маленький урок. Эшэ Лин слишком гордый, чтобы подчиняться по доброй воле. — Так всё это время... — Гуай Шао ужаснулся. — Он знал. Знал и не сказал вам. Не счёл нужным. Теперь расплачивается за свою гордость. — Он открыл сумку и достал другую тыкву-горлянку. — Здесь противоядие. Поклянись, что будешь меня слушать. И я отдам её тебе. — Ваше Высочество, Второй Принц — незаменимый член нашей группы. К тому же... К тому же он ваш брат. Если он умрёт... — Если он умрёт, это будет уроком ему и другим. Гуан Фэн не выдержал. Резким движением вырвал флягу из рук Синь Хуа. И приподняв голову Эшэ, осторожно коснулся краем к его губам. Внутри всё перевернулось. Желудок сжался в тугой, болезненный узел. Леденящий пот выступил на лбу и спине, словно его окутали пронизывающим до костей ци иньского ветра. Руки онемели. Пальцы перестали слушаться. Он с трудом удерживал равновесие. — Не теряй сознание... Но слова застряли в горле, когда Эшэ вдруг бессознательно вцепился в его руку. Глаза юноши расширились, зрачки поглотили остатки света. — Они все ушли, — выдохнул он. Гуан Фэн резко дёрнул его за плечо, заставив встретиться взглядом. — Ты жив. Это единственное, что важно. — Везите его, — бросил он через плечо, внезапно потеряв интерес. — Мёртвым он мне не интересен. Гуан Фэн, стиснув зубы, поднял Эшэ на своего коня, прижимая его спиной к своей груди. Тело юноши было холодное. Но где-то внутри, под рёбрами, всё ещё билось что-то упрямое. — Держись, — прошептал он, наклоняясь так, что губы почти коснулись уха Эшэ. — Иначе я убью тебя сам. Проснулся Эшэ от того, что череп внутри будто распирали бамбуковыми клиньями. Всё нутро будто вывернуло наружу. На место внутренностей насыпали раскалённого пепла. Горечь в горле стояла такая, словно он наглотался желчи. Боль пульсировала в висках, отдаваясь глухим гулом в ушах. Ладонь дрогнула, коснувшись виска. Две холодные дорожки, высохшие у подбородка, но ещё липкие у глаз. Он повернул голову. Песок под шеей скрипел. Справа, в ореоле дрожащего пламени, сидел Гуан Фэн. Палка в его руках методично ворошила угли, выбивая из них искры. Огонь шипел, пожирая последние щепки. За спинами спящих Синь Хуа и Гуай Шао глухо храпели кони, увязанные в темноту. — Ты проснулся? — Голос Гуан Фэна был грубым, как скрип камня о камень. — Этот яд повредил достаточно органов. О чем ты вообще думал? Гуан Фэн не обернулся, но плечи напряглись от злости. Взгляд его скользнул по Эшэ Лину и вернулся к огню, который уже гас, оставляя лишь багровые прожилки в чёрном сердце костра. Эшэ приподнялся на локти. Плащ, наброшенный на него, сполз, обнажив бэйцзы с разорванным воротом. Там, на ключице, тускло блеснул старый шрам — тонкая нить, сшившая кожу неровным швом. — Спасибо, — выдохнул он. Гуан Фэн резко дернул палкой. Костёр взорвался фейерверком золотых искр. На миг его лицо осветилось: жёсткий овал, брови, сведённые в вечную складку гнева, и глубокие морщины у рта, которых не было десять лет назад. — Тебе не за что меня благодарить. — Он бросил палку в огонь. Пламя на мгновение ожило, осветив на его запястье тусклый браслет с потёршейся гравировкой. — Я делаю это из-за него. И ты это знаешь. — Да, — прошептал он. Порыв подхватил пепел от костра, закрутил в вихре. На миг между ними проплыл силуэт. Силуэт с плечом, прислонившимся к Эшэ слева, и смехом, от которого когда-то теплело даже в холодные зимы. Теперь же справа была лишь пустота. Он невольно потянулся рукой туда, где когда-то чувствовалось тепло плеча, но коснулся лишь холодного ночного воздуха. — Ты всё ещё хранишь его заточку, — вдруг бросил Эшэ, не глядя. Его пальцы сжали край одежды — там, под тканью, у груди лежал узкий клинок. Тот самый подаренный им обоим в день шестнадцатилетия третьего. Только что взятая новая палка в руках Гуан Фэна надломилась с сухим треском. — А ты всё ещё носишь шрам от меча, — отрезал он, целясь взглядом в тонкий рубец над ключицей Эшэ. Тот инстинктивно прикрыл его ладонью, будто рана кровоточила вновь. — Он бы ненавидел нас за это, — Эшэ позволил фразе повиснуть в воздухе. Гуан Фэн вскинул голову. В его глазах впервые за годы мелькнуло что-то живое. — Не смей говорить, как он бы. Ты потерял это право, когда... — он резко вдохнул. — ...когда остался жив вместо него? — Его пальцы вцепились в песок, словно пытаясь удержать то, что рассыпается десятилетиями. Огонь погас внезапно, будто кто-то дунул из прошлого. Гуан Фэн встал, отряхивая колени с неестественной тщательностью. — Утром двинемся к перевалу. Если снова вспылишь, то помогать не стану... Преди в себя, Эшэ Лин. Прошлое мертво. Он больше не тот, кем был. И больше им не будет. Не привязывайся. Тебя это погубит. Он сделал шаг прочь от кострища, затем второй. Его силуэт начал растворяться в мраке. Слова, которые он только что произнёс, висели в воздухе ядовитой дымкой. Но спина, обращённая к Эшэ, отчаянно горела огнем предательства. Гуан Фэн почти ушёл, но в какой-то момент замер. Сжал кулаки так, что кости захрустели. И резко, почти яростно, развернулся. Он не сказал ни слова, когда вернулся к остывающим углям. Не глядя на Эшэ, тяжко опустился на землю рядом, на том же самом месте. Расстояние между их плечами можно было измерить холодом. Он откинул голову на скалу, закрыл глаза, изобразив усталость. Минуту, другую царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь шипением последнего уголька. Затем он почувствовал едва уловимое движение. Сначала лёгкое прикосновение ткани к его руке. Потом вся тяжесть Эшэ, медленная, нерешительная, обрушилась на его плечо. Эшэ не издал ни звука. Он просто уткнулся горячим лбом в плечо Гуан Фэна, будто это была единственная твердыня в рушащемся мире. Его дыхание просачивалось сквозь ткань одежды. И тогда Гуан Фэн почувствовал мелкую, неконтролируемую дрожь. Она пробежала по плечу Эшэ и отозвалась ледяной волной в его собственной груди. Гуан Фэн не шевельнулся. Не открыл глаз. Но его собственное дыхание на миг замерло. Его челюсти сжались. А пальцы сами собой впились в колени, сдерживая ответный порыв обхватить плечи Эшэ и остановить эту предательскую дрожь, выдающую всю бездну отчаяния. Под тяжестью дрогнула маска равнодушия. — Эшэ, — голос Гуан Фэна прозвучал хрипло, сдавленно, словно ему самому не хватало воздуха. — Это было глупо. Не принимать противоядие раньше. Чего ты добиваешься? Эшэ, как всегда молчал. — Я с тобой говорю. — Гуан Фэн открыл глаза и толкнул плечом его голову. — Чего ты добиваешься, позволяя ему травить себя? Хочешь доказать, что тебе больнее всех? — Я ничего не доказываю. — Голос Эшэ был тихим, почти неслышным, приглушённым тканью одежды Гуан Фэна. — Я просто устал. — Устал? — Гуан Фэн усмехнулся — горько, безрадостно. — Ты устал? Думаешь, мне легко тащить вас всех через эти горы? Думаешь, Гуай Шао в восторге от того, что он нянька для двух принцев, которые готовы перегрызть друг другу глотки? — Тогда оставь меня, — выдохнул Эшэ. — Не тащи. Дай умереть. Это проще. Гуан Фэн дёрнулся от злости. Его рука, до этого неподвижно лежавшая на колене, взметнулась и схватила Эшэ за плечо — больно, до хруста, заставляя того поднять голову и встретиться взглядом. — Ты сам его тогда не остановил. Сам пожелал, чтобы он стёр себе память. Ты не имеешь права на него злиться. И ты это знаешь. Эшэ замер. Его плечо под пальцами Гуан Фэна напряглось от боли. Изумрудные глаза, только что мутные и больные, вдруг вспыхнули растерянностью и болью. Правдой, в которую он не хотел верить. Он медленно, очень медленно закрыл глаза. Ресницы дрогнули, на щеках обозначились тени — казалось, эти слова выпили из него последние силы. — Если он тебя захочет прирезать за это, я не буду его останавливать больше, — продолжил Гуан Фэн, не отпуская плеча, но хватка стала чуть слабее. — Но тогда зачем эти два года? Зачем та бессмысленная смерть? Ты делаешь те же ошибки. — Не тебе мне это говорить! — Эшэ дёрнулся, пытаясь вырваться, но сил не хватило. Голос его сорвался на хрип. — Мне! — Гуан Фэн притянул его ближе, заставляя смотреть в глаза. В его собственном взгляде плескалась такая ярость, что любой другой отшатнулся бы. Но Эшэ только смотрел — затравленно, отчаянно. — Твоя гордость тебя погубит, Эшэ. Перестань думать, что все тебе желают смерти. — Я так не думаю. — Не думаешь? — Гуан Фэн усмехнулся, но усмешка вышла кривой и болезненной. — Тогда почему ты каждый раз лезешь под удар? Почему позволяешь ему травить себя, вместо того чтобы просто сказать нужные слова? Гордость, Эшэ. Только гордость. Ты готов умереть, но не готов признать своё поражение. Даже перед ним. Эшэ молчал. Только смотрел куда-то в сторону, в темноту, где спали остальные. — Ты даже не выслушал тогда Синь Хуа, — вдруг тихо сказал Гуан Фэн. — Там нечего было слушать. — Голос его прозвучал глухо, почти безжизненно. — Я всё видел. — Видел? — Гуан Фэн покачал головой. — Видел, как и в тот раз с Ся Иньхуа. При этих словах Эшэ побелел так, что даже в темноте стало заметно. Он открыл рот, чтобы возразить, но Гуан Фэн жестом остановил его. — Только глаза порой обманывают, — продолжил он тихо, почти ласково — и от этой ласковости становилось страшнее, чем от крика. — Подумай об этом. Если не хочешь умереть, утром примешь эти травы ещё раз. Я пошёл спать. Он осторожно, но решительно убрал плечо, на которое опирался Эшэ. Тот качнулся, едва не упав, но в последний момент опёрся рукой о землю. Гуан Фэн поднялся, отряхнул колени. Стоял мгновение, глядя сверху вниз на сгорбленную фигуру, на поникшие плечи, на опущенную голову. — А-Фэн... — выдохнул Эшэ одними губами. Но Гуан Фэн уже развернулся и пошёл к своей лежанке. Шаги его были твёрдыми, но спина, удаляющаяся в темноту, казалась неестественно прямой. Эшэ остался сидеть у догоревшего костра. Пальцы его коснулись трав, которые Гуан Фэн оставил рядом — маленький холщовый мешочек, перевязанный бечёвкой. Тёплый ещё от его рук. Он сжал мешочек в ладони и поднял глаза к небу. Там, где-то за тучами, бледнели звёзды. — Ся Иньхуа, — прошептал он в темноту имя, которое не произносил много лет. — Ты тоже думаешь, что я ошибся? Тишина не ответила.