Шкафчик

Секби притащил три железных шкафчика и прикрутил их к стене у входа. — Как в школе, — сказал он довольно. — Удобно же. Джаст посмотрел на узкие высокие ящики. Плечи едва влезут. — Кому удобно? Карликам? Секби не ответил. Альфедов подошёл, толкнул дверцу одного. Она жалобно звякнула. — Смотри, реально школьные. — Он обернулся к Джасту. — Говорят, в таких людей запихивают. Джаст не успел ответить. Альфедов схватил его за плечи, развернул и толкнул в открытый шкафчик. Джаст влетел внутрь спиной вперёд, не успев даже упереться. Тесно, но не настолько, чтобы застрять. Локти ещё двигаются. Дверца захлопнулась. Послышались шаги. Джаст узнал походку. — Мужики, — сказал Секби. — Что за дела? — Ничего. Воспитательный момент. — Воспитательный, значит. — Пауза. — Подойди-ка сюда. — Чего? Зачем? Я просто… Джаст услышал возню. Короткую. Секби явно не церемонился. — Не надо! Я сам! — голос Альфедова стал выше. Дверца шкафчика открылась. На секунду ударил свет. Джаст увидел, как Секби подхватывает Альфедова за шкирку и разворачивает спиной к шкафу. — Раз вы такие неразлучные, посидите вместе. Секби запихнул его внутрь. Альфедов влетел спиной к Джасту, впритык. Джаст упёрся грудью ему в лопатки. Дверца захлопнулась. Замок щёлкнул снаружи. Шаги Секби удалились. Внутри стало темно. И очень тесно. Альфедов замер в полушаге от дверцы, не прижимаясь к ней, но и не двигаясь. Просто стоял спиной, дышал часто, но молча. Только напряжённые лопатки выдавали, что он пытается не дёргаться, не задеть локтями, не прижаться ещё сильнее. Бесполезно. Места всё равно нет. Джаст приподнял голову и опустил её ниже. Теперь подбородок упёрся в плечо Альфедова. Губы почти касались шеи. Тот дёрнулся, но не сильно. Мешали стенки. — С дуба рухнул? — буркнул Альфедов. — Сиди молча. Джаст не двигался несколько секунд. Просто стоял, уткнувшись подбородком в плечо Альфедова, и дышал. Потом медленно провёл ладонями по его бокам. Сверху, через футболку. От талии вверх, почти до подмышек, и обратно вниз. Альфедов дёрнулся. Рвано вздохнул, будто воздух застрял в горле. — Отвали, козел, — буркнул Альфедов. — Не дёргайся. Джаст повторил движение. Опять от талии вверх, пальцы нащупали рёбра через ткань. Альфедов сжал зубы, дышал теперь ртом, коротко, сбивчиво. Напрягся весь, но не отодвинулся. Не мог. Джаст запустил пальцы под футболку и положил руки на живот. Кожа горячая, напряжённая. Водит от низа до рёбер и обратно, медленно, с напором. Круговыми движениями обводит пупок, надавливает пальцами на низ живота. Альфедов замирает. Он должен был оттолкнуть его ещё давно. Должен был врезать локтем, послать нахуй, выломать дверцу. Но не делает ничего. Стоит, чувствуя, как чужие ладони давят на его живот, сзади прижимается тело, ощущается сбивчивое дыхание на шее. Джаст просто ждёт. Провоцирует каждым движением. Поглаживает. Ему интересно, когда человек спереди сорвётся и ударит. Или когда сдастся. Джаст поднимает ладони выше и кладёт их уже на грудь. Чувствует, как тот замирает, как под ладонями бьётся сердце чаще. Водит пальцами, нащупывает соски. Гладит по ним подушечками, не сжимая. Альфедов выдыхает сквозь зубы, дрожь проходит по спине. Джаст начинает надавливать, круговыми движениями обводит соски, чувствуя, как они твердеют. Тот прижимается лбом к дверце, пальцы скребут железо, дышит ртом, коротко и шумно. Соски под пальцами горячие, твёрдые. Джаст сжимает один, зажимает между пальцами и тянет. Альфедов выгибается без звука, только воздух вырывается с всхлипом. Джаст гладит подушечками, едва касаясь, кругами от соска к краю груди и обратно. Тот дрожит весь, плечи ходят ходуном. Джаст сжимает оба соска сразу, тянет. Альфедов ударяется затылком о плечо Джаста, выгибается дугой и замирает. Не дышит секунду, потом выдыхает и обмякает, сам прижимается спиной к груди. — Блять, — тихо, почти без голоса. Джаст молчит. Ждёт. — Наигрался? — голос Альфедова глухой, сдавленный. Джаст убирает руки с груди напарника. Медленно. Пальцы скользят по рёбрам, по животу, по напряжённому телу. Чувствует, как под ними вздрагивают мышцы. Каждый сантиметр кожи отдаётся дрожью. Останавливается на ремне джинс. Альфедов замирает. Весь. Джаст не спешит. Водит пальцами по краю ремня, нащупывает пряжку. Дёргает — не поддаётся. Тянет сильнее, пока ремень не ослабляет. Потом расстёгивает пуговицу. Пальцы слушаются не сразу, но он не торопится. Звук расстёгиваемой молнии в тишине шкафчика звучит громко. Почти оглушающе. Джаст тянет бегунок вниз, сантиметр за сантиметром. Медленно, чтобы Альфедов слышал каждое движение. Тот дёргается. Пытается отдёрнуть руку, чтобы ударить, но места нет. Локоть упирается в стенку. Тогда он хватает Джаста за запястье. Сильно. Пальцы впиваются в кожу, ногти царапают. — Не смей. Голос низкий, срывающийся. Джаст молчит. Стряхивает его руку рывком, резко. Засовывает пальцы за ткань джинсов, потом в белье. Протискивается сквозь резинку, нащупывает член. Горячий. Полутвёрдый. Чувствует, как тот дёргается от прикосновения, как напрягается тело. И замирает. — Я убью тебя. — Обязательно. Он проводит от основания до головки медленно, с напором. Альфедов выдыхает резко, что-то напоминающее на стон. Джаст ещё раз повторяет. Снова. И снова. Гладит большим пальцем головку, чувствует, какая она влажная. Круговыми движениями обводит венку, сжимает ствол сильнее. Альфедов утыкается лбом в дверцу. Пальцы скребут железо. Дышит ртом, коротко, шумно. Не молчит, тихо постанывает с каждым движением руки. Джаст ускоряется. Водит рукой от основания к головке, сжимает на подъёме, на секунду задерживается вверху, потом снова вниз. Ритмично. Альфедов прижимается сильнее, ноги не держат. Джаст чувствует, как дрожит чужой член в его руке, как напрягаются бёдра, как сбивается дыхание. Он поворачивает руку, меняет хват. Проводит большим пальцем по уздечке. Альфедов выгибается, ударяясь плечом о стенку. Джаст сжимает сильнее, почти до боли. Альфедов стонет. Тихо, сквозь зубы. — Сука, — шепчет Альфедов не своим голосом. Джаст молчит. Продолжает. Видит, как Альфедов замирает на секунду перед толчком. Альфедов кончает. С тихим, разбитым выдохом. Прямо в руку Джаста. Тело обмякает, голова падает на плечо стоящего сзади. Дышит тяжело, всхлипывая. Джаст вытаскивает руку из джинс. Пальцы липкие, мокрые. Он сжимает и разжимает их, чувствуя чужую сперму на коже. В темноте ничего не видно, но ощущение непривычное, тягучее. Альфедов тяжело дышит, прижавшись спиной к груди Джаста. Не двигается. Молчит. Тот что сзади проводит пальцами по ткани штанов Альфедова. Нащупывает бедро, вытирает руку. Одно движение, второе. Небрежно. Потом ещё раз, уже суше. Был бы Альфедов в своем уме, он бы ему врезал за такое. Затем тянет джинсы Альфедова вниз. Сначала просто оттягивает резинку, потом спускает по бёдрам до колен. Ткань собирается гармошкой, открывая кожу. Альфедов дёргается, пытается отодвинуться. Некуда. Слишком тесно. Джаст отрывает руку от бедра Альфедова. Пальцы ещё влажные, но уже не липнут. Он нащупывает свою ширинку, проводит пальцами по молнии. Дёргает бегунок вниз. Звук в тишине шкафчика громкий, резкий. Почти оглушающий. — Я тебя прикончу, ты в курсе? — голос Альфедова хриплый, злой. Джаст молчит. Пальцы сами лезут в ширинку. Протискиваются сквозь ткань, нащупывают член. Тот уже каменный. Горячий так, что кожу жжёт. Джаст обхватывает ладонью, чувствует, как пульсирует, как бьётся в руке. Влажно. Головка уже мокрая, предэякулят выступил. Он проводит большим пальцем по самому чувствительному месту, медленно, с напором. Вздрагивает сам. Темнота давит, теснота душит, а член твёрдый и требует движения. Джаст убирает руку с собственного члена. Пальцы влажные, липкие. Кладёт ладони на бёдра Альфедова. Сжимает. Кожа под пальцами горячая, гладкая. Чувствуется, как Альфедов замер. Проводит ладонями вниз к коленям и обратно вверх. Поглаживает. Медленно. Не спешит. Альфедов молчит. Только лопатки прижаты к груди Джаста и сердце колотится еще сильнее. Ноги Альфедова сжаты вместе. Теснота в шкафчике не даёт их расставить, колени упираются в стенки, и от этого бёдра ещё плотнее прижаты друг к другу. Это хорошо. Джаст не стал бы раздвигать. Наоборот. Он направляет свой член. Нащупывает рукой, наводит. Засовывает между бёдер Альфедова. Плотно. Впритык. Член упирается в горячую кожу с внутренней стороны бёдер. Бёдра сжимают его с двух сторон, туго, как в тиски. Головка касается задней поверхности. Горячо. Тесно. Альфедов вздрагивает. Вдыхает резко, с шумом, будто его ударили. — Ты. больной. — выдыхает он. Голос глухой, сорванный. Джаст не отвечает. Сжимает бёдра Альфедова снаружи руками, прижимает их ещё сильнее. И замирает. Не двигается. Просто стоит так, чувствуя, как пульсирует член, зажатый между чужих ног. Джаст начинает двигаться. Медленно. Водит членом между бёдер туда-сюда. Трение тугое, горячее. Кожа скользкая от пота, но не слишком. Альфедов дышит тяжело, с каждым толчком выдыхает сквозь зубы. Джаст ускоряется. Член пульсирует, сжимается со всех сторон. Темно, тесно, хорошо. Не забывает про член Альфедова. Тот снова твёрдый. Обхватывает его рукой и водит в такт своим толчкам. Сжимает в ладони, проводит от основания до головки. Альфедов стонет. В голос. Не сдерживается уже. Джаст чувствует, что близко. Всё тело напряжено, дыхание сбилось. Толкается быстрее. Рука на члене напарника двигается в том же ритме. Альфедов кончает второй раз. С громким, разорванным стоном. В руку Джаста. Тело выгибается, голова падает на дверцу. Джаст делает ещё несколько толчков между бёдер и кончает сам. Горячо, резко, прямо на кожу Альфедова. Сжимает бёдра, замирает, выдыхает. Стоят оба. Тяжело дышат. Молчат. Джаст не убирает руки с бёдер Альфедова. Стоит, тяжело дыша, чувствуя, как пульс постепенно затихает. Но потом медленно ведёт одной ладонью вверх. По животу, по груди, по шее. Пальцы скользят по влажной коже, нащупывают подбородок, скулу, уголок губ. Гладит его губы подушечками. Нижнюю, мягкую, чуть припухшую. Потом верхнюю. Водит пальцем по контуру, медленно, не спеша. Альфедов не двигается. Только дышит тяжело, открытым ртом, и горячий воздух касается пальцев Джаста. Джаст засовывает палец в рот. Аккуратно. Не глубоко. Просто касается языка. Чувствует влажность, тепло. Альфедов кусает. Резко, сильно. Зубы сжимаются на пальце. Не до крови, но чувствительно. Больно. Джаст дёргает руку. Выдыхает сквозь зубы. — Больно, скотина. — Заслужил. — голос Альфедова хриплый, сдавленный, но уже без прежней злобы. Скорее усталый. Снаружи слышатся шаги. Тяжёлые, спокойные. Секби идёт обратно. Шаги останавливаются у дверцы. — Открываю, не дёргайтесь, — равнодушно. Щелчок. Джаст не успевает убрать руки. Он быстро наклоняет голову, прижимается губами к шее Альфедова. Прямо под ухом. Чмокает коротко, влажно. Альфедов вздрагивает всем телом. Секби стоит, прислонившись плечом к стене. Смотрит на них. Ничего не говорит. Только переводит взгляд с одного на другого, и лицо у него спокойное, без эмоций. Альфедов вылезает первым. Штаны уже натянуты, но ширинка расстёгнута. Он застёгивает её на ходу, пальцы дрожат, не слушаются. Молния не идёт с первого раза, дёргает сильнее, наконец закрывает. Всё ещё не смотрит ни на Секби, ни на Джаста. Смотрит в пол, в стену, куда угодно, только не на них. Щёки красные, волосы слиплись, футболка мокрая и мятая. Джаст выходит следом. Медленнее. Поправляет свою одежду, проводит рукой по волосам. На Альфедова не смотрит, но уголки губ чуть приподняты. Секби отходит от стены. Делает шаг в сторону, освобождая проход. Смотрит на шкафчик, потом на них. — Смотрю, вы нашли общий язык. Потом переводит взгляд на Джаста и подмигивает. Один глаз, быстро, едва заметно. Джаст молчит, но усмешка становится шире. Альфедов разворачивается и идёт в одну сторону. Быстро, не оглядываясь. Джаст смотрит на него пару секунд, потом поворачивает и уходит в другую. Не спеша. Руки в карманы. Секби остаётся стоять у шкафчиков. Смотрит им вслед. Улыбается.