Последний Гвоздь

Утро седьмого дня началось с того, что Торир уронил кружку. Это была его любимая кружка — та самая, которую он сжимал в руках все дни, что жил у нас. Глиняная, с трещиной на боку, старая, как сам Торир. Она разбилась о каменный пол, и Торир замер над осколками с таким лицом, будто потерял не кружку, а друга. — Я... простите, — пробормотал он. — Рука дрогнула. Я посмотрела на его тень. Она всё ещё отставала — на полсекунды, а может, и больше. Когда Торир наклонялся, тень на мгновение оставалась стоять, а потом догоняла его, как запоздалая мысль. — Хватит, — сказала я. — Мы займёмся этим сегодня. — Чем? — Твоей тенью. Ты не можешь жить так вечно. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между надеждой и страхом. — А это... больно? — Нет, — ответил за меня Эйнар, спускаясь по лестнице. — Но это требует жертвы. Не от тебя, — добавил он, увидев, как побледнел Торир. — От того, кто добровольно отдаст часть своей души. Свою тень. В зале повисла тишина. Сигрюн, сидевшая у окна, подняла голову. Эгиль отложил перо. Фрейдис, стоявшая у двери, скрестила руки на груди и смотрела на своего напарника. — Я сделаю это, — сказал Эйнар. — Эйнар, — начала Фрейдис, но он остановил её жестом. — Я охотник. Я давал клятву защищать мир от старой магии. Это часть моей работы. — Он повернулся к Ториру. — Ты хороший человек. Ты не заслужил носить сломанную душу. Я отдам тебе часть своей. Торир открыл рот, закрыл, потом тихо сказал: — Я не знаю, как благодарить. — Выживи, — ответил Эйнар. — Это лучшая благодарность.

***

Ритуал провели на заднем дворе. Локи начертил круг — на этот раз не для изгнания, а для соединения. Руны были другими: гебо для дара, манназ для человека, соулу для души. Эйнар и Торир встали в центре круга лицом друг к другу. Утреннее солнце отражалось от снега, и тени были длинными, чёткими. — Это не сложный ритуал, — объяснил Локи. — Но он требует полной искренности. Эйнар, ты должен хотеть отдать. Торир, ты должен хотеть принять. Если хоть один из вас сомневается — ничего не выйдет. — Я не сомневаюсь, — сказал Эйнар. — Я... тоже, — сказал Торир, хотя его голос дрогнул. Локи начал читать. Слова были мягче, чем в прошлых ритуалах — не приказ, а просьба. Не заклинание, а песня. Тень Эйнара на снегу дрогнула и начала медленно, как вода, перетекать к тени Торира. Два тёмных силуэта слились, смешались, а потом разделились снова — но теперь обе тени были целыми. Обе двигались синхронно со своими хозяевами. Торир поднял руку. Тень подняла руку одновременно с ним. — Получилось, — прошептал он. — Она... она слушается. Эйнар пошатнулся. Фрейдис бросилась к нему, но он выпрямился и покачал головой. — Я в порядке. Просто... немного пусто. Как будто отдал часть себя. — Он усмехнулся. — Что, собственно, и сделал. — Вторая печать закрыта, — сказала Фрейдис. — Осталось две. Торир посмотрел на свои руки, на свою тень, на нас. — Я хочу остаться, — сказал он. — Моя деревня далеко. А здесь... здесь я нужен. Я умею колоть дрова, таскать воду, чистить камин. И... — он запнулся, — если будет битва, я хочу помочь. Я не воин, но я могу держать строй. Я переглянулась с Локи. Он едва заметно кивнул. — Добро пожаловать в «Последний Гвоздь», — сказала я. — На постоянной основе. Торир улыбнулся — впервые за всё время, что мы его знали, — и это была такая светлая улыбка, что даже снег за окном, кажется, стал теплее. Но день ещё не закончился.

***

Вечером, когда все разошлись по комнатам, я нашла Локи на заднем дворе. Он стоял у могилы Хакона и смотрел на камень с руной. Снег падал на его плечи, но он, казалось, не замечал. — Ты замёрзнешь, — сказала я, подходя. — Я бог. Боги не мёрзнут. — Ты дрожишь. Он не ответил. Я встала рядом и взяла его за руку. Пальцы были ледяными. — О чём ты думаешь? — О том, что голос сказал тебе. «Локи знал». — Он не смотрел на меня. — Ты не спросила тогда. Ты просто... поверила. Но я вижу, как ты смотришь на меня последние дни. Ты думаешь об этом. Я молчала. Потому что он был прав. — Я не знал точно, — сказал он. — Когда я создавал этот мир, я чувствовал что-то. Под землёй. Как эхо. Как сон, который не можешь вспомнить. Я выбрал это место не случайно. Оно было... тёплым. Магически тёплым. Я думал, это остатки старого Асгарда. Я не знал, что это тюрьма. — Почему ты не сказал мне? — Потому что не был уверен. А когда начали ломаться печати — было уже поздно. Я боялся, что если скажу, ты подумаешь... — он осёкся. — Что я подумаю? — Что я тебя использовал. Что я привёл тебя сюда, зная об опасности. Что я... — он сглотнул, — что я тот самый Локи из пророчества. Который предаёт. Я встала перед ним и заставила его посмотреть на меня. — Ты не предавал меня. Ты не использовал меня. Ты выбрал это место, потому что чувствовал магию — хорошо. Но ты выбрал меня. Каждый день на протяжении восьмидесяти лет. Ты любил и заботился. Ты готовил мне завтрак. Ты смешил меня, когда мне было грустно, и держал меня, когда мне было страшно. Это не ложь. Это правда. Наша правда. Пятая печать дрогнула. Я почувствовала это — как будто воздух вокруг нас стал плотнее, как будто кто-то невидимый затаил дыхание. — Я тебе верю, — сказала я. — И я тебя прощаю. Не за то, что ты сделал, — потому что ты ничего не сделал. А за то, что ты боялся мне сказать. Прощаю. И печать закрылась. Тихий хлопок — не громче, чем звук закрываемой книги. Воздух стал снова лёгким. Локи выдохнул и прижался лбом к моему лбу. Снег падал вокруг нас. — Пятая печать закрыта, — прошептал он. — Правдой. — Твоей правдой. Ты — самое честное, что со мной случилось. — Ты тоже, — сказала я. — Просто ты не всегда это знаешь. Он тихо рассмеялся и поцеловал меня. Снежинки таяли на наших губах.

***

Вечером мы собрались у камина. Все. Торир с новой кружкой — он нашёл в погребе старую, с синей глазурью, и теперь сжимал её с тем же упрямством. Сигрюн, которая впервые за долгое время выглядела спокойной. Эйнар, всё ещё бледный после ритуала, но улыбающийся. Фрейдис, которая сидела рядом с ним — не как напарница, а как женщина, которая чуть не потеряла дорогого человека и теперь не хотела отходить ни на шаг. Эгиль с арфой. И мы с Локи — на нашей старой скамье, плечом к плечу. Эгиль заиграл. Это была не сага. Простая мелодия — песня о море, о кораблях, о том, как рыбаки уходят в плавание и возвращаются домой. Торир подпевал — у него оказался приятный, хоть и нетренированный голос. Сигрюн отбивала ритм пальцами по колену. Фрейдис молчала, но её губы шевелились — она знала слова. Я смотрела на них и думала: вот оно. То, ради чего мы создавали этот мир. Не подвиги. Не битвы. Не божественные планы. А это — люди у камина, песня о море, тепло и покой. — О чём ты думаешь? — спросил Локи тихо. — О том, что я счастлива. — Сейчас? После всего? — Именно сейчас. — Я взяла его руку. — Всё остальное мы решим. У нас есть время. Он ничего не ответил, но его пальцы сжали мои крепче.

***

Ночью меня разбудил стук в дверь. Я открыла. На пороге стоял Эгиль. Он был бледен, как в то утро, когда дописал сагу, и в руках у него дрожал свиток. — Она заполняется, — сказал он. — Последняя страница. Я думал, она пуста, но ночью начали появляться... образы. Картины. Я не знаю, как это описать. Локи уже проснулся. Мы спустились в зал, и Эгиль разложил свиток на столе у камина. Последняя страница была больше не пуста. На ней проступали два изображения — не нарисованные, а как будто выжженные в пергаменте изнутри. Два пути. На первом Локи стоял у края обрыва, и вокруг него горел огонь. Он протягивал руку — мне. Но его фигура была полупрозрачной, исчезающей. Жертва. Он отдаёт себя, чтобы закрыть седьмую печать. На втором — я стояла перед дверью. Огромной, каменной, покрытой рунами. И я держала в руке ключ. Не чтобы запереть дверь. Чтобы открыть её. И за дверью была тьма — но в этой тьме кто-то ждал. — Что это значит? — спросила я. — Два финала, — сказал Эгиль. — Сага не знает, какой выбрать. Потому что выбор ещё не сделан. — Кем? — Вами. Мы с Локи переглянулись. Он посмотрел на первое изображение — на себя, исчезающего в огне. Я посмотрела на второе — на себя, открывающую дверь. — Седьмая печать, — сказала я. — Любовь. — Да, — прошептал Эгиль. — Любовь — это ключ. Но ключ может запереть дверь. Или открыть её. И в зависимости от того, что вы выберете, Спящий либо останется запертым навсегда, либо... выйдет. — И тогда мы сразимся с ним, — сказала я. — Или нет, — Эгиль посмотрел на меня странным взглядом. — Второй путь. Ты открываешь дверь. Зачем? Я снова посмотрела на изображение. Я, ключ, дверь. И тьма за ней. Но в этой тьме — фигура. Кто-то ждал. — Я не знаю, — сказала я. — Но я узнаю.