Случайный аккорд сердца

Вам ведь хочется, чтобы те, кто дорог для вас, всегда занимались любимым делом? Наверное, даже не каждый родитель осознает, что, ставя преграды перед собственным ребенком или выжимая из него последние соки, он будет до последнего вздоха терпеть такое отношение к себе?    И вот, девочка лет 7 стоит на небольшой сцене, пока небольшой круг света на ней освещал темные локоны ее тонких волос, а глаза, в которых отображались только лживые эмоции, смотрели на зрителей зала. Каждый взгляд был прикован к ней, а уши только и делали, что вслушивались в прекрасный голос, что исходил из уст.    По обе стороны от сцены находились музыканты, что поддерживали голос спокойной мелодией, и иногда подпевали вместе с шутом, создавая более реалистичную атмосферу звучания, как будто эхо расходилось плавными волнами по рядам.   Наконец, закончив очередную песню, девочка сделала быстрый поклон и удалилась за кулисы под громкие аплодисменты. Горло горело с такой силой, что хотелось выплюнуть не только голосовые связки, но и легкие, после столь долгого времени работы без перерыва…И так было уже несколько лет, как отец Помни увидел в интересах дочери – пение.   —Сегодня ты выступила вполне неплохо, —сухо похвалил ее мужчина, подходя к дочери. —Пап, я ведь смогу завтра отдохнуть? —поглаживая рукой горло, спросила девочка.   —С чего бы вдруг? Хочешь, чтобы твой талант стал пропадать зря? —злостно ответил отец, кидая в ту бутылку с водой.   Шут растерялась, отчего только прикрылась руками, дабы избежать удара тяжелой бутылки о тонкую и бледную кожу. Тело содрогнулось, а в уголках цветных глаз стали выступать мелкие капли слез, что еще одно его слово и мокрые нити побегут по щекам Помни, которая хотела простого человеческого отдыха.   —Так что не забывай, что твой талант приносит нам доход, за счет которого я содержу тебя, —добавил мужчина и удалился обратно в зал.   Вновь оставшись одна, можно было позволить себе излить накопленные за этот день эмоции. И это ведь было только начало…На протяжении еще стольких лет, ей придется плясать под дудку этого придурка отца. Жить самостоятельно у нее не было возможности, а что говорить про мать? К сожалению, выбора не было.    Прошло еще около часа, как Помни наконец смогла собрать свои вещи и выйти из этого небольшого помещения и наполнить свой желудок пищей. Отец все еще болтал с кем-то из своих «покупателей», которые и поощряли его деятельность в эксплуатации собственной дочери. Отвратительно, не так ли? Однако в мире, в который суждено было попасть девочке, правила были не похожими на обычную жизнь за ее пределами. Разговоры о понимании или доброте были пропущены…А определение слова любовь было вычеркнуто из памяти.    Идя по светлому коридору, шут погрузилась в свои мысли, и даже будучи ребенком она полностью понимала, какая жизнь будет преследовать ее до совершеннолетия и даже после смены места жительства. Это как клеймо, которое отпечаталось на определенной части тела, приносящее боль и вечные воспоминание о прошлом, без желания связывать себя с ним.   В моменте, Помни поняла, что дошла до конца коридора, а из-за угла кто-то вышел, сталкиваясь с ней на полном ходу. Оба упали в нескольких метрах друг от друга, потирая лобную часть головы от неприятного столкновения. Малец, прижавший свои длинные фиолетовые уши, почти сразу открыл глаза и взглянул на девчонку, сидящую напротив с зажмуренными глазами.   —Эй! Тебя вообще учили по сторонам смотреть? Вот же глупая, —начал заяц, хмуря брови.   Наконец шут смогла прийти в себя и тоже взглянула на ушастого, сталкиваясь с тем взглядами. Выглядел он явно на несколько лет старше нее, но какой наглостью обладал. Помни неспеша встала, отряхнула свое вишневого цвета платье и с уставшим взглядом сказала:   —Ты вместо того, чтобы качать права, лучше бы руку мне подал, —неожиданно для самой себя произнесла девчонка. Парень все еще сидел и с удивленными глазами смотрел, как с высока на тот момент смотрела на него шут, держа в руке небольшой портфельчик с какими-то бумажонками. Подобного рода отношение, заяц никак не мог оставить без внимания, поэтому, встав на ноги и подняв уши концами в потолок, ехидно улыбнулся.   —Точно, ты же та девчонка, что по прихоти отца выступает, —выцедил малец, скрещивая руки на груди.   По спине тут же пробежалась волна мурашек, что заставила кончики пальцев слегка дернуться. Было невыносимо слышать от других сверстников или детей, чье детство было обычным, что она не могла быть как другие дети. В ее права входило вечное послушание и пение, не ради своего удовольствия.   —Заткнись! Не я выбираю себе детство…Просто кому-то везет больше, чем другим, —с обидой на душе ответила девочка.   —Пфт…В любом случае, пение — это точно не твое, мелкая, — все также довольно улыбаясь, продолжил фиолетовый.   —Не тебе решать, что мое, а что нет. Иди уже, куда шел. —недовольно сказала Помни и быстрым шагом двинулась в главному входу, дожидаться отца.   По пути домой шут молчала, слушая тихо играющее радио и наблюдая за садившимся солнцем по другую сторону стекла. Отец и взглядом не повел на нее за все время поездки, что в который раз говорило лишь о том, что интересовала его только прибыль, которую можно сказать, получала она. Обидно конечно, что воспользоваться всем заработанным ей не было позволено. Четко по списку и только для выступлений и мелких нужд дочери.    С той встречи с мелким ушастым, она больше не встречала его на своем пути. Иногда, всматриваясь в толпу, ей хотелось увидеть, что он был там. Зачем? Не знает…Просто из всех мало возрастных – он был единственным, кто заговорил с ней, даже если с грубостью.    Эта жизнь из года в год приелась. Она стала просто неотъемлемым смыслом жизни шута, которую нельзя было изменить. Множество выступлений, новый круг знакомых, какие-то награды и куча занятий с различными учителями по вокалу. Искренние эмоции окончательно покинули девушку еще в раннем возрасте, хоть и проявлялись порой, когда она становилась старше и понимала, что после совершеннолетия – она исчезнет.  Осталось подождать совсем немного…   Испарится между пышными деревьями, растворится, как мираж посреди пустыни.    Очередной непримечательный ужин с отцом, что чаще всего проходил в полной тишине или некоторыми замечаниями по поводу ее улыбки и вкладывания искренности в саму песню. —Поэтому, Помни, в следующий раз я оставлю тебя без карманных денег. Это ясно? —смотря с недовольным выражением лица на дочь, выцедил мужчина.   Девушка молчала, но почему-то в голове, уже не в первый раз появлялся один и тот же вопрос. Отложив прибор в сторону, шут подняла глаза на отца и совершенно спокойно спросила:   —Пап, отчего ты не любишь меня? —наконец нарушила тишину Помни.   Слова, словно выстрел прорезали пространство между ними, разрушая невидимую стену, что стояла уже многие годы, как влитая. Ричард – так звали ее отца, от подобного вопроса закашлялся едой, что положил в этот момент в рот. Взгляд сменился то ли на шокированный, то ли на…Вопросительный. Он хотел услышать что-то еще? Отчего же молчание вновь наступило в этом просторном помещении?    —Эх, какая же жалость…Ты не знаешь, что ответить, да? —с ноткой издевки произнесла та, вороша еду на тарелке.   —Ты принизь-ка свой тон. Я тебе не друг, с которым можешь так разговаривать, —приказным тоном ответил отец, сжимая вилку в своей руке.   —Конечно, как тебе будет угодно, —все также безэмоционально произнесла шут, продолжая трапезу. —Мы еще в детстве кажется договорились, что тему на счет родительской любви не поднимаем, —продолжил тот, не спуская глаза с дочери.   —Ну да, мы ведь с тобой явно коллеги по работе. Матери нет, отца тоже, почему я вообще тут нахожусь? —собрав грязную посуду, девушка встала из-за стола и пошла к раковине.   —Замолчи. Не желаю больше слышать от тебя подобное, —чуть приударив по столу, грозно сказал Ричард.   —Ага, только вот если бы не мой дар, ты бы так и остался в долгах. Ты бы не смог скопить на этот дом, да и вообще…Ты просто тиран, который пытается возвысить себя за счет ребенка. Как низко, —она усмехнулась и открыла кран, начиная смывать с посуды остатки еды.   —ДОВОЛЬНО! —отталкивая стул, мужчина встал из-за стола и быстрыми, тяжелыми шагами стал приближаться к дочери.   Шлепок.   Красная отметина осталась на ее нежной, фарфоровой щеке. Очередное доказательство, что не все готовы выслушать правду о себе, какой она является.    Что-то тихо буркнув себе под нос, отец вышел из кухни и с грохотом закрыл дверь в свой кабинет. В помещении слышалось только, как льется вода из крана, покрывая мокрым слоем руку девушки, которой она облокачивалась о раковину.   —Ничего, отец, —с легкой улыбкой в глазах, начала шут.   —До моего дня рождения осталось меньше недели. Сможешь больше не переживать, что увидишь или услышишь меня, —приложив прохладную ладонь к ссадине, она продолжила домывать остатки посуды.