Потеряшка

На улице было темновато, как всегда, когда начинается новый учебный год. Руслан, медленно перебирая ногами после вчерашнего вечера, слушал музыку в проводных наушниках. Учителя на Тушенцова уже забили, не отчитывают за то, что нет формы, кроме учителя физкультуры, потому что «он должен быть мужиком, а не размазнёй». Вообще учителя просто занижают оценки Тушенцову, а на это ему было полностью пофигу — хотя бывало обидно, когда учился всю ночь, но тебе ставят три, потому что ты «не такой» или «неправильный». Из-за этого он часто по ночам плакал взахлёб, потому что старая карга наорёт снова, ну хотя бы после того, как села в кресло, не бьёт. Руслан достал свой плеер левой рукой, потому что в правой держал кофту рыжего, и, пока топал на урок русского языка, случайно врезался в Кашина, который шёл со своей компанией, и с рук выпало худи, в кармане которого была та пробка, которую вчера эмо использовал на полную. — Чё, жить перехотелось, челкастый? — крикнул Шабанов на Тушенцова. Руслан поднял свои накрашенные, спокойные глаза на Шабанова и сразу же начал выискивать глазами Даню, который, оказывается, стоял прямо перед Русланом, удивлённый. — Ой... простите, — сказал едко Тушенцов в сторону Макса и наклонился в своих скинни-джинсах за худи Дани. Даня тем временем своими холодными глазами всматривался прямо в Руслана, как будто намекая: «давай не сейчас, выблядок, позже отдашь», но увы, у Дани не получилось, и, подняв худи, Руслан выпрямился и потянул его в сторону Дани. Руслан задрожал, а щёки залились краской, а в голове было только чувство стыда и мысль, как бы сейчас удрать, и он предпринял одно: сделал так, чтобы красное худи рухнуло на пол поверх пробки и всё скрыло. Как только он это сделал, он быстро рванул с этого места и выхватил рюкзак, который лежал рядом с радиатором. Руслан быстро забежал в школьный туалет, там, скрывшись в кабинке, закрыл её на замок. Руки задрожали, рюкзак упал на пол рядом с унитазом, а сам Руслан, не в силах сдержать стыд и эмоции, сел на пол и начал реветь. Как же так он мог опозориться? Даже школьный звонок не прервал его слёзы. Ревел Руслан тихо, очень тихо, но шёпот пацанов из иных кабинок был очень слышен — разговоры по типу: «какой училке дать? Какая красивее: с английского языка или же с русского?». И тут скулёж Руслана прерывает вибрация телефона из бокового кармана рюкзака. Руслан тихо, не спеша достаёт телефон, вытирая очередные капли слёз, тем самым размазывая чёрный карандаш по лицу. Руслан только лишь открыл мессенджер и тут же увидел вместо «в сети» — «был(а) давно». Шмыгнув носом, Руслан спрятал телефон и протёр ещё раз глаза, понимая, что, наверное, лучше пойти к школе в это время — всё равно нечего терять. Руслан, понимая, что в школе уже по коридорам никто не ходит, вышел из кабинки и пошёл на второй этаж — на первый он, увы, не мог из-за того, что там был садик. Дойдя до места, где он мог нормально спрыгнуть — там были мусорные баки, которые как раз были закрыты — он сбежал из школы. Он не пошёл домой, туда, где старая карга сидела в обдристанных памперсах. Нет. Он пошёл к Илье, не предупреждая ни о чём. Резкое пиликание — и Руслан уже тянет на себя металлическую дверь, которая была очень тяжёлая. Проскочив внутрь, он ощутил тишину, звук включения лампы и два тяжёлых шага. Обернувшись, Тушенцов увидел его. Даню, который смотрел на Руслана так, как будто был готов его прикончить. Но это было неправдой — он не хотел убивать Руслана, просто взгляд был такой, «строгий». — Ты рыдал? — сказал Даня и резко отдёрнул чёлку эмо, прижав её к пробору волос Руслана, а второй рукой убрался с воротника и, наслюнявив большой палец, как какая-то мама, начал вытирать потёкший карандаш. Руслан заскулил и попробовал оттолкнуть рыжего, но тут понял: почему это он вообще плакал? Всегда, когда ему было стыдно, он не плакал, тем более ему никогда не было стыдно перед Даней. Мысли заполнились одним вопросом: «Почему?» — и тут щёки залились краской в самый неподходящий момент… или подходящий? Потому что Кашин резко и страстно прильнул к губам Тушенцова прямо в подъезде.