Три свидания во время депрессии

Красивый голос, но неприятные лично мне в тот момент люди вокруг. Я сделал вид, что захотел посетить уборную этого неоправданно дорогого клуба, вышел из огороженной от простолюдинов зоны и направился в сторону таких же особенных туалетов. Лицо горело — скорее всего, поднялась температура. Мне очень хотелось спать. Под приятный рифф, исполняемый твоими пальцами — я тогда ещё не знал, что это именно ты иногда импровизируешь для себя, — я окунул лицо в набранную в ладони холодную воду. Мне очень плохо, а ведь я даже не пил. — My God, what have we done to you… Я поднял взгляд и случайно встретился с твоим. — You get damaged, you get broken… Неправильные слова. И чем ближе твои губы примыкали к микрофону, тем отчётливее я ощущал их на собственной коже — сразу везде. — Angels with golden wings shouldn’t know suffering… Ты снова поменял слово в песне. Но мне это нравилось. Словно хоть что-то в тот момент заботилось обо мне и окутывало сознание. Я так и остался стоять среди ликующей толпы, обрадованной внезапной песне британской группы, которую сперва исполнял ты сольно, а потом — вместе с остальными ребятами из вашего бойз-бэнда. Какие же у тебя красивые глаза в моменты проигрышей. — Влюбишься. — прошептал Крис мне на ухо, хватая за локоть. — Всё в порядке? — Да. Доиграет — я домой поеду. — Проводить тебя? — Нет. Хочу выспаться. — Тебе до дома почти два часа на машине. Останься сегодня у меня в номере, утром уедешь. Видимо, что-то отражалось в моих глазах. Кто-то начал на меня оборачиваться, и стало совсем уже не по себе. Потому что ты всё время смотрел на меня, будто посвящая каждое слово именно мне. Мы с тобой никогда лично не общались. Почему вдруг такая честь? — Ники, ты точно в порядке? В голосе Криса звучала назойливая тревога. — Ага… Заеду к матери. — Она же до сих пор в коммуналке на площади… — Угу. Переночую у неё, утром уеду домой. — Думаешь, это хорошая идея? — Я не хочу сегодня оказаться ни под тобой, ни под алкоголем. Квартира матери действует отрезвляюще. Крис спорить не стал. Он редко спорил. Если уж я грозил самому себе тяжёлыми последствиями, он мог выступить со своим железным мнением. Но только Крис и знал о моей матери, ненавидящей меня за то, в чём я, собственно, не был виноват. Наши отношения давно спустились до уровня денежных подачек. Каждый мой гонорар всегда делился поровну, только почему-то матери никак не удавалось ни на что накопить, не удавалось купить что-то действительно нужное и полезное. Может быть, я знал, чем грозит спонсирование алкоголика, поэтому спонсировал ещё больше. А может быть, хотел, чтобы нас обоих не стало. Впервые за долгое время я купил сигареты. Последний раз курил в её квартире, на кухне, глядя на зимний Питер за окном. Отрезвляюще. Хотелось и в этот раз покурить, наблюдая за машинами и расчудесными ночными иллюминациями. Не тут-то было. — Виктор? Я, с зажжённой сигаретой в руке, обернулся на голос и удивился. Это был ты — с гитарой в футляре за спиной. Твоя группа уже паковалась в дорогой Mercedes для дорогих артистов. Но не ты. — Didn’t know you smoke. — с лёгким акцентом произнёс ты по-английски. Да я и сам не знал до поры до времени. Оно само меня находило и само отпускало. Это получается, я ушёл, а ваша группа уже успела закончить выступление? Наверное, вы просто улетаете завтра. Ой, да и насрать. Затушив спичку, я отбросил её куда-то в сторону, затянулся дымом не самых дорогих сигарет и выдохнул почти тебе в лицо. — Поздравляю тебя с победой. — ты улыбнулся, ни на миг не сощурившись. — Со мной поедешь? — Куда? — Хочу к матери заглянуть. Продуктов купить. — Тогда предупрежу парней, что буду поздно. Я только кивнул и ощутил ужасающий жар в теле — от страха. Что же я делаю… Зачем я это делаю?