Три свидания во время депрессии

- Виктор… - М? Сквозь тишину, потрескивания снега за окном, тепло одеял на полу и твой очень тонкий запах парфюма я едва различил голос. Словно ты снова на сцене, а я жду твоего взгляда. - Останемся на полу? Я почувствовал твой тихий смешок. Колени, на которых я лежал, слегка затряслись. - Спеть тебе? - Пожалуйста. Живот приятно грел тело, но руки в перчатках не доверяли этому миру. Скованное одеждой тело, сама одежда встала местами колом, и вдруг твоя рука принялась гладить мои волосы. Первая реакция - не касайся их. Не касайся их! Не трогай меня! - Но я вижу… Как он тянется к теплу. Каждый раз срываясь вниз. Сносит крышу… ты молчишь, а я кричу… это не полосы на льду… это эскиз… Половину слов я не мог понять из-за акцента, из-за французского языка, из-за тяжелых век, что требовали сна. - Чем ты выше, тем слабее реки вен. Я тебя зову… Мой мужчина, не встает давно с колен, подарив всем свою мечту… оставляя себе тошноту… Она красиво звучала, пусть слегка жестоко и непонятно. Я представил, как выхожу под эту песню на лед и танцую то, что всегда боятся показать. Настоящие эмоции спортсмена, выдравшего себе тропу к славе. Это стоило того. Это стоило того? - Виктор? Никифоров не ответил. Он явно крепко спал, поджав одну ногу к груди, а другую оставив слегка согнутой. Съел так мало, но не заснул голодным. Мне теперь не уйти, ведь голова прижала мои ноги к полу. Попытаюсь встать - он уйдет. Попытаюсь встать, ты уйдёшь, странный канадец. Если это окажется сном по утру, я соберу все необходимое, отвезу собаку Плисецкому и прыгну с моста в Неву. Я очень устал. - Я так устал… - Знаю. - ты потянул с моих рук перчатки, а сил сопротивляться в меня не осталось вовсе. - Мы будем спать столько, сколько ты захочешь. - Захочу очень долго. - прошептал я, прощаясь с твоим голосом на несколько часов. - Обещай утром не исчезнуть. - Обещаю, Виктор. - ты аккуратно лег рядом и закрыл глаза. - Я слишком долго тебя звал, чтобы теперь отпустить.