Три свидания во время депрессии

Первый день без него не отличался ни чем от тех, которые и так были пусты. Но второй день ударил меня самым дерьмовым сном за последнее время. Тренировки забирали мои мысли лишь на пару-тройку часов, а потом я не мог перестать думать о тебе. У меня сводило мышцы, ноги не слушались, и я падал на лед каждый раз, когда пытался сделать прыжок или обычный разворот. - О чем ты думаешь все время, Виктор?! - закричал Яков. - Сосредоточься! Стоит закрыть глаза, и передо мной стоишь ты и так спокойно улыбаешься, ожидая моего возвращения к жизни. Мне хватало касаний и взглядов, не нуждался в словах, не нуждался даже в чем-то очень физическом. Просто смотреть на тебя и видеть ответы в глазах. - Виктор! Чтобы ты меня снова обнял, но не на прощание. Один раз. Мне хватит для завершения дня. Поверь, я умею жить без слов, любви и крови в венах. - Ты в порядке? Лицо Юры мелькнуло передо мной и замерло с его детской, слегка злой гримасой. Однако тревогу он спрятать от меня не смог. - Что-то случилось? Ты был ближе к Плисецкому энергией и этим ярким на эмоции возрастом. Что я-то забыл в твоем поле зрения? Я не хочу, чтобы наступало завтра. Завтра я не смогу даже подняться с постели, не то, что встать на лед. - Соберись! И я собрался. Выполнил откатку созданной за вчерашний вечер половины будущей программы для Юрочки с учетом его особенностей, молодости, желанием доказать свою уникальность. Я сделал элементы такими сложными, что к подобной программе он сможет прикоснуться только после совершеннолетия. - Вау… - Кацуки прижался спиной к бортику. - А Юрио это повторить сможет? - Сможет. Федерация не позволит с этим выйти на лед. - Слишком сложные прыжки? - Да. - Отабек скрестил руки на груди. - Это программа ему подойдет. - Погоди. Ты же сам сказал, что федерация не одобрит. - Тройной аксель, четверные прыжки запрещены сейчас. До совершеннолетия эту программу он будет изучать. Виктору плевать на возраст фигуристов. Есть он и его талант. Не умеешь быть талантливым - повторяй. Не можешь повторять за ним - уходи из спорта. - Юрио не уйдет. - Юрио не уйдет. - повторил Алтын. - Что-то случилось. Я чуть не получил штрафные за четвертные и тройной аксель в свои пятнадцать. Или сколько мне было? Четырнадцать? Надо бы уточнить у Якова. - Убери тройные. Федерация эту программу не пропустит. - Фельцман злился. - Ты это понимаешь. - Не понимаю. - Сам был на грани вылета, теперь его хочешь подставить? - Пусть упрощает программу сам. Я в пятнадцать ее сам создавал. - Он - не ты! - Барановская меня терзала диетами, а ты издевался надо мной, запирая на арене, пока программа не будет откатана без единой ошибки. Конечно, я - не он. Я не буду его тренировать твоими методами и дам ему программу, которую он хочет, а не которую от него ждут. Если она сложна для его возраста, в его руках все элементы. Пусть упрощает ее сам и сам несет за нее ответственность. - Всех тренировали так, как тренировали тебя. - Да? - мой взгляд ударил именно по тому моменту, который меня сломал как человека. - Если бы не лед, ты бы уже давно сдох в той коммуналке, Витя. Тебе стоит быть благодарным. - Если бы не твои методы, мне бы не пришлось выживать между этим самым льдом в обычной обуви. К тридцати я со льда сойду, а дальше тебе плевать. - Жизнь спортсмена коротка! Или все, или пошел прочь! - Что тебе ещё от меня нужно? Я тебе буквально все отдал! - не выдержал я, повышая голос. - Чем ты ещё не нажрался, Яков? На тебя в суд не подали только потому, что ты моей матери в рот напихал доллары, зная, что она их пропьет, а меня и за меньшее продаст. Теперь ты и Юрочку в те же степи толкаешь? Нашел сиротку с одним только дедом. Сраный педофил. Он хотел меня ударить, но не стал. Я знаю, что Яков не считает себя правым и праведным. Его методы создали четырехкратного чемпиона мира по фигурному катанию, а когда мой возраст стал нелестным, язык длиннее, а подчинение и вовсе разрушилось, Фельцман нашел Юрочку. Однажды я не смогу защитить его. Если такова цена престижа на льду, то лучше бы моя мать сделала аборт, как того и хотела. - Все, чем ты сейчас обладаешь - моя заслуга. - прошипел Яков. - Не ты первый, не ты последний в этой жестокой выборке, мясорубке. Никогда дверь не была перед тобой закрыта. Ты мог уйти в любой момент, но ты хотел достигнуть высот и стать первым. Я для этого все сделал, так что ты теперь ноешь?