Три свидания во время депрессии

Пятый день открылся тошнотой. Этот привкус кислый во рту меня не отпускал вплоть до вечера. Я отрабатывал элементы собственной программы, посвятив предыдущие дни Плисецкому и Кацуки. Невероятная усталость перекрывала плохую память. Я стал забывать твои касания, голос и дерзкий взгляд. Крис был прав. Моя память так плоха, что в ней есть место одним лишь элементам. Я забыл спросить твой номер, город, в котором ты будешь выступать. Даже дату, когда ты покинешь Европу. Зато я не забыл про три программы одновременно и продукты для матери. На большее разве меня хватит? «Если будет очень сложно, прилетай ко мне» - сказал ты почти неделю назад. Я как под наркозом, качаясь из стороны в сторону, подошел к ноутбуку, убавил яркость экрана и открыл сайт с авиабилетами. Все тело буквально жглось от касания к предметам. Кацуки ещё крепко спал в постели, когда я мутным взглядом читал информацию о своем билете, параллельно разыскивая твой маршрут во Франции. Хорошо, что ты можешь попасть в любую страну, но не я. Мой паспорт, как красная тряпка для быка из Европы, был сигналом не позволить увидеть тебя. Неужели я не успею тебя увидеть до твоего отъезда за океан? «Ты ведь сможешь попасть в Беларусь?» - пришел от тебя ответ в инстаграме. Я впервые с кем-то там списался. А ты потом мне рассказал, что выжидал от меня сообщения в единственном диалоговом окне. Больше у нас не было возможностей найтись. «Смогу» - напечатал я дрожащими руками. «Тогда завтра я буду в Минске» И мои глаза наполнились слезами. Я хочу это «завтра». Я уеду отсюда к тебе, даже если смогу только обнять тебя и вновь потерять на долгие недели, пусть так. Билет до Минска был куплен в тот же час. Я написал тебе время прибытия, после бросил взгляд на свой шкаф, на обувь в коридоре, на вылизанный дом, потому что в нём я только и делал, что спал. Обычно один. Просто у Кацуки блестело кольцо на пальце. Почему этот самый Кацуки не полюбил человека за образом? Я был уверен в своей гибели. Не станет льда, не станет и Виктора Никифорова. Однако я ошибся. Мне следовало начать собираться уже сейчас. Вылет через пять часов, а я стоял посреди комнаты и пытался осознать происходящее. Я увижу тебя. Увижу и проглочу. Или я раздвину твои ребра, залезу в грудную клетку и спрячусь там навсегда от этого мира. - Мне пора. - Уже? - сонный Кацуки приоткрыл глаза. - Куда ты? - К Джею. Юри поморщился и сел на постели. Удивительно, но я собрался менее чем за час. Даже успел принять душ. - А как же тренировка? - Вернусь в понедельник. - Тебя не будет на выходных? Что я скажу ребятам? - Что угодно. - я улыбался. - Что я умер. - В смысле? - Кацуки… - я почти прошептал эту фамилию. - Полюби. Он точно не понял меня. А это был самый важный совет от меня для улучшения программы. Если бы дорога до Минска состояла изо льда, я бы помчался на коньках без оглядки. Выжидая в окне очертания города, мое сердце то резко подало к кишечнику, словно я качался на качелях, то будило меня, выдирая из микросна. Мой телефон разрядился. Я не знал, как искать тебя, где искать. Хорошо, если мы найдемся в конце этой важной субботы. Всего-то полтора дня. Закрыв глаза, я тяжело выдохнул и посмотрел куда-то вперед перед собой. Хотелось курить и трахаться. Кацуки совсем не удовлетворял мои низменности, да и сигареты уже давно просто портили запах изо рта и качество кожи на пальцах, если я курил без перчаток. Ещё немного, и я увижу тебя.