Тэмми

Мэри позвонила Белле, и та забрала её из больницы. В салоне машины пахло дорогим парфюмом и кожей, но тишина внутри была тяжёлой, почти осязаемой. Белла первой нарушила её. — Я хочу поговорить о Тэмми, — начала она, не отрывая взгляда от дороги. — Пока тебя не было, я заглянула к ней. Мэри, там настоящий притон. Повсюду пустые банки из-под пива, окурки прямо на полу, пачки сигарет. — Сколько там было банок? — голос Мэри прозвучал непривычно глухо. — Штук пятнадцать, не меньше. Но хуже другое… Там были фотографии твоего брата. Много фотографий. На одной он был совсем без одежды, ну, по пояс… Мэри нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. — Фотографии Сида? У нас нет фотоаппарата, да и у Сида тоже… Откуда они у неё? — Могла распечатать в центре, — пожала плечами Белла. — Но это сейчас недёшево, сама знаешь. Остаток пути они проехали молча. Белла высадила подругу у дома. Поднимаясь по лестнице, Мэри чувствовала, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. Стоило ей открыть входную дверь, как из комнаты Тэмми донеслась приглушённая музыка и странные, прерывистые вздохи. Мэри прошла на кухню. На столе стояла остывшая пицца — Белла явно пыталась проявить заботу. Выпив стакан воды залпом, Мэри замерла у столешницы, глядя на своё бледное отражение в оконном стекле. Вздохи в соседней комнате прекратились. Она решительно подошла к двери и постучала. — Войди, — донёсся дрожащий голос Тэмми. Тэмми лежала на кровати, уставившись в потолок. Она тяжело дышала, накручивая на палец рыжую прядь волос, а рядом валялась открытая пачка влажных салфеток. Мэри села на край кровати и молча взяла стопку фотографий с тумбочки. Тэмми даже не шелохнулась, погружённая в какой-то свой, тёмный транс. Мэри перебирала снимки брата. Среди обычных кадров проскакивали откровенные фото самой Тэмми. Но один снимок заставил Мэри замереть. На нём Сид был запечатлён в своей старой комнате, в их прежнем доме, где они жили с матерью. Сид никогда не фотографировался там при Мэри, а Тэмми в то время и близко не было рядом. — Тэмми, откуда это у тебя? — Мэри помахала снимком. — Зачем тебе? — огрызнулась та, не меняя позы. — Он мой брат, Тэмми. Я имею право знать. — Твой брат… — Тэмми горько усмехнулась. — Ладно. Кое-кто дал мне их. — Сид? Не ври, у него их не было. — Джек. Мэри замерла. Джек Белл. Лучший друг Сида ещё со школьных времён. Он был частью их семьи: играл с восьмилетней Мэри, знал все их секреты и все зависимости их матери. Джек был единственным, кто знал о чувствах Сида к Тэмми ещё до того, как они стали реальностью. — Джек? Зачем ты просила его об этом? — Мэри недоумённо смотрела на подругу. — Потому что Сид красивый. Охренительный. Я хочу видеть его каждую секунду, раз уж он бросил меня здесь одну. — Ты… ты вздыхала на эти фото? — Мэри резко повернулась к ней. — Давай не будем об интиме, Мэри. Мне сейчас не до твоих нотаций. Повисла пауза, наполненная запахом перегара и дешёвого табака. Мэри легла рядом, чувствуя, как усталость накрывает её бетонной плитой. Внезапно Тэмми нависла над ней сверху. Её рыжие пряди щекотали лицо Мэри. Тэмми приблизилась. Её губы, пропитанные горьким вкусом пива, коснулись губ Мэри, пахнущих сладким зефирным бальзамом. Это не был поцелуй страсти или влечения. Это был поцелуй отчаяния — глубокая, почти животная женская связь. В этот момент они любили друг друга больше всех на свете, потому что больше у них никого не осталось. Уставшие глаза Мэри встретились с лихорадочным взглядом подруги. Как же судьба свела их таких разных? Это был 2001 год. Им было по семнадцать. Мэри только окончила школу и поступила в колледж, переехав в общее общежитие. Тэмми, остриженная так неровно, будто кромсала волосы сама перед зеркалом, заселялась в комнату напротив. Мэри тогда была застенчивой девочкой с волосами по пояс, которые она фанатично выпрямляла каждое утро, скрывая природные волны. Они лишь мельком переглянулись в коридоре, полном коробок и суеты. Вечером того же дня в коридоре поднялся жуткий шум. Мэри, поддавшись любопытству, как и все остальные первокурсники, выбежала посмотреть, что произошло. Она ещё не знала, что этот вечер изменит её жизнь навсегда. На полу в коридоре лежала Тэмми — дерзкая, улыбающаяся, с разбитым носом, а рядом, сверху, сидела соседка Мэри: женственная, спокойная, с поднятой рукой, готовая ударить снова. — Ударь же меня! Мне это нравится! — смеялась Тэмми, и звук удара срезал фразу. В этот момент в коридор ворвалась комендант общежития. Соседка быстро всё объяснила, комендант разняла девушек и потащила Тэмми за собой. Мэри хотела что-то сказать, но соседка оттолкнула её — и Мэри последовала за комендантом. Она слышала, как комендант грозит выселением, но Тэмми, казалось, было всё равно. Когда они возвращались, Тэмми мимоходом наткнулась на Мэри у угла. — Подслушиваешь? — резанула она. — Я… эм… нет, я просто шла… — запинаясь, ответила Мэри. — Да боже, я стебусь! — рассмеялась Тэмми и заметила её кудри: — Клёвые кудряшки, кстати. Эта фраза застряла у Мэри в голове. Никто, кроме брата, так о ней не говорил. За две недели Тэмми не раз ловили на курении и выпивке в общежитии, но комендант была терпимой и не выселила её. Однажды Мэри услышала через дверь всхлипы и, тихо приоткрыв, увидела Тэмми с потёкшим макияжем, протирающую глаза салфеткой. — Что-то случилось? — осторожно спросила она. — Оу, нет-нет… Там, ну… — Тэмми отмахнулась. — Где твои подруги? Соседка? — У меня нет друзей, — сухо сказала Тэмми. — Соседка ушла проситься о переселении. — Мы можем попробовать дружить? — робко предложила Мэри. Тэмми рассмеялась, но не злонамеренно: — Ты правда хочешь? Не издеваешься? — Да, я хочу. Меня зовут… — начала Мэри. — Мэри. Я знаю твоё имя, дурочка. Ты думаешь, что недостаточно хороша, чтобы дружить со мной? Мне нравятся твои волнистые волосы. Знаешь, я плакала, потому что тётя выгнала меня — теперь у меня ни денег, ни дома на каникулы. — Можешь приехать ко мне. Если хочешь, можем поселиться вместе. — Хочешь? Давай! — Тэмми гордо расправила плечи. Так они и заселились вместе. Первый курс прошёл легко: Тэмми часто уезжала с Мэри на каникулы, где познакомилась с Сидом, их мамой, которая якобы бросила наркотики, но перебрала на алкоголь, и с Джеком, приятелем Сида. Казалось, Тэмми уже знала всех в этом жестоком городе. На восемнадцатилетие Мэри получили подарок — от Сида и даже от мамы: квартира, где она живёт до сих пор. Девушка была безумно рада, но думала о Тэмми: где ей жить? На следующий день Тэмми поспешила сообщить, что купила себе квартиру. На какие деньги — молчала; вскоре стало ясно, что это были украденные средства, вероятно у тётки. Это была ещё не вся их история, но пока хватит. Тем временем Белла сидела в ресторане и ждала Тома. Они романтично поужинали, спустились на набережную, где Том встал на одно колено и вручил ей кольцо. Она вскрикнула «да», они поцеловались у воды и поехали к нему. В спальне, уже лежа в постели, Белла вздохнула: — Том, я пыталась наладить отношения с Тэмми. — Тэмми? Ты хочешь с ней общаться? — удивился он. — Да. Я вижу, как ей плохо. — Она ещё не отошла? — Том хмыкнул. — Это не из-за тебя… Её парень уехал в Нью‑Йорк, и она осталась одна. Я видела её комнату, и… — Ты про брата Мэри? Брось, Белла. Она просто играет с ним, разве нет? Для неё это очередной способ самоутвердиться. — Том, я видела её комнату… Видела её состояние, — тихо возразила Белла, глядя в потолок. — Это не похоже на игру. Она на грани. — Ну, если это тебя так беспокоит… хочешь, я сам с ней поговорю? Белла резко повернула голову, глядя на него с нескрываемым изумлением. — Ты? Том ничего не ответил. В комнате воцарилось тяжелое, вязкое молчание. Белла отвернулась, чувствуя, как кольцо на пальце вдруг стало непривычно тяжелым, и закрыла глаза, стараясь уснуть. Том еще минут десять лежал без движения, вглядываясь в очертания своей невесты в полумраке. Он искренне не понимал, почему Белла так печется о девушке, которая, по его мнению, была архитектором собственного несчастья. И тем более его раздражало, что эта «бывшая» всё еще незримо присутствует в их спальне, заставляя Беллу мучиться чувством вины.