Поймать тень - значит показать, что такое свет

Прошло несколько дней. Утром Айзава собрался и надел свою обычную чёрную одежду. Он выглядел уставшим, но сосредоточенным. — Я уезжаю на весь день, — сказал он, стоя у двери. — Мы со Всемогущим поедим по домам учеников. Нужно поговорить с их родителями про общежитие. Изуку сидел на диване и смотрел в окно. Он не повернул головы. — Мгм. — промычал Изуку. Айзава помедлил у двери. Он хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он знал, что Мидория не хочет говорить. Айзава вышел и закрыл за собой дверь. Изуку остался один. Тишина в квартире стала густой, как патока. Он слышал, как тикают часы на кухне, как шумит холодильник, как ветер за окном шевелит ветви деревьев. Он сидел неподвижно и смотрел в окно.

***

Изуку не знал, сколько времени прошло. Он просто сидел на диване и смотрел в окно. Иногда он брал телефон и открывал какие-то паблики в интернете, но он не читал их. Он просто смотрел на экран, не видя смысла в том, что он делает. Он пролистывал посты, фотографии, новости. Ничто не цепляло его внимание. Он не чувствовал интереса ни к чему. Он открыл сообщения. Пусто. Никто не писал ему. И это было хорошо. Он не хотел ни с кем говорить. Он закрыл телефон и снова посмотрел в окно. Небо было серым. Облака медленно плыли по нему, и Изуку смотрел на них, чувствуя, как его мысли становятся такими же пустыми, как это небо. Телефон зажужжал. Изуку взял его и увидел сообщение от Рэна. «Зу, привет. Как ты?» Изуку посмотрел на экран, чувствуя, как его пальцы замирают над клавиатурой. Он не хотел отвечать. Он не хотел ни с кем говорить. Но он знал, что если не ответит, Рэн начнёт волноваться ещё больше. Он написал коротко и сухо: «Нормально.» Ответ пришёл почти сразу: «Ты уверен? Я слышал ты переехал к Айзаве. Как ты там?» «Нормально.» Рэн не сдавался. «Ты сегодня что-нибудь делал?» «Ничего.» «Зу, ты должен хотя бы выйти на улицу. Проветриться. Тебе нужно освежить голову.» Изуку почувствовал раздражение. Он не хотел, чтобы Рэн говорил, что ему нужно делать. «Я не хочу никуда идти.» «Зу, я знаю, что тебе тяжело. Но ты не должен сидеть в четырёх стенах. Это не поможет.» «Я сказал, что не хочу.» Рэн замолчал на несколько минут. Изуку думал, что он сдался. Но потом пришло новое сообщение: «Завтра вечером мы встретимся в парке. Том, где ты, я и Шото гуляли. В семь часов.» «Я не соглашался.» «Зу, я не знаю адреса Айзавы. Но я знаю, что ты можешь прийти в парк. Если ты не придёшь, я не дам тебе просто так сидеть дома. Я найду способ тебя вытащить.» Изуку посмотрел на экран, чувствуя, как в груди закипает что-то тёплое. Это не было раздражением. Это было что-то другое — что-то, что он не хотел признавать. «Я не хочу.» «Я буду в парке в семь. Ты можешь не прийти. Но я буду ждать. И я не уйду, пока ты не появишься.» Изуку не ответил. Он просто убрал телефон и снова посмотрел в окно. Изуку сидел на диване и смотрел в окно. Он думал о Рэне, о его словах, о том, как он настаивал на своём. Он чувствовал, как внутри него борется желание закрыться и слабая искра надежды, которая не хотела угасать. Мидория закрыл глаза и позволил себе просто сидеть в тишине, чувствуя, как время медленно течёт мимо него.

***

Айзава и Всемогущий объехали дома учеников класса 1-А, чтобы поговорить с их родителями о переводе в общежития UA. Дом Ииды. Родители сразу согласились. Они понимали, что это необходимо для безопасности их сына после нападения на лагерь. Разговор был коротким и деловым. Дом Урараки. Отец Урараки немного волновался, но после объяснений согласился. Он хотел, чтобы его дочь была в безопасности. Дом Бакуго. Мать Бакуго согласилась, но предупредила, что её сын — сложный ребёнок. Айзава заверил её, что они справятся. Дом Тодороки. Старатель согласился сразу. Разговор был холодным и коротким. Другие дома. Родители Киришимы, Мины, Каминари и других учеников тоже согласились после объяснений. Почти все понимали, что это необходимо. К вечеру Айзава и Всемогущий закончили обход. Все родители дали согласие.

***

Айзава вернулся в свою квартиру поздно вечером. Он был уставшим после долгого дня, но чувствовал облегчение — работа была сделана. Он открыл дверь и зашёл внутрь. В квартире было тихо. Он снял обувь и прошёл в коридор, направляясь в гостиную. Он остановился в дверях. Изуку сидел на диване. Но он не смотрел в окно и не листал телефон. Он спал. Его голова была слегка наклонена вперёд, руки лежали на коленях, а дыхание было ровным и спокойным. Он выглядел почти мирным — без тени боли и напряжения, которые обычно искажали его лицо. Айзава замер, не решаясь войти. Он не хотел будить его. Он смотрел на Мидорию, и его сердце сжималось от смешанных чувств. Он видел, как сильно его ученик устал. Он видел, как он пытается справиться с болью, которая разрывает его изнутри. Ты заслужил покоя. — подумал Шота. Шота тихо прошёл на кухню, стараясь не шуметь. Поставил чайник, чтобы согреть воду, и тихо достал чашку.

***

Айзава сидел за кухонным столом, держа в руках чашку с горячим чаем. В комнате было тихо, лишь изредка слышалось тиканье часов на стене. Он смотрел в окно на тёмное небо, думая о прошедшем дне. Он не хотел спать. Он хотел просто посидеть в тишине, дать своему разуму отдохнуть после долгого дня, полного разговоров с родителями и дороги по городу. Он услышал шаги. Лёгкие, почти бесшумные. В дверях кухни появился Мидория. Он был в своей обычной одежде — чёрные штаны и длинный лонгслив. Его лицо было пустым, но он уже не выглядел таким напряжённым, как в первый день. Он подошёл к раковине, налил себе стакан воды и сделал несколько глотков. Затем он повернулся и сел за стол, напротив Айзавы. Изуку поставил стакан на стол и посмотрел на Айзаву. Его голос был сухим и отстранённым, но в нём не было той резкости, что была раньше. — Рэн сказал, чтобы я завтра пошёл с ним в парк. — сказал он. Айзава поднял бровь. — Тот парень из класса 1-Б? Изуку кивнул. — Я не хочу никуда идти. Но он не слушает. Айзава посмотрел на него внимательнее. Он заметил, что Мидория выглядел более расслабленно, чем в первый день. Его плечи не были так напряжены, а голос звучал более ровно. — Тебе и вправду нужно выйти на улицу. — сказал Шота. — Мне и тут нормально. — чуть грубее ответил он. Айзава посмотрел на него долгим взглядом. — Ты выглядишь лучше. — сказал он. — В первый день ты был как сжатая пружина. Изуку не ответил, но он не отвернулся. Он просто сидел напротив Айзавы, и его присутствие не было тяжёлым. Айзава сделал глоток чая и посмотрел на Изуку. — Знаешь, когда я был в доме у Бакуго, его мать сказала, что он сложный ребёнок, — сказал он. Изуку поднял на него глаза. — И что? — Я сказал ей, что мы справимся, — сказал Айзава. — А она ответила: «Вы даже не представляете, насколько он сложный». — Будь его воля он бы давно академию поджег. — сказал Мидория. — Он больше предпочитает взрывы. — сказал Шота. — Но мать бы его убила раньше, чем он успел бы что-то взорвать. Мидория все также сидел с пустым взглядом, но его губы слегка дрогнули. — Она действительно строгая, — сказал он. — Я видел её один раз. Она выглядит как человек, который не терпит глупостей. — Она выглядит как человек, который знает, где лежат все скелеты в шкафу. — сказал Айзава. — И она не боится их использовать. Изуку посмотрел на него, и в его глазах мелькнула искра — почти незаметная, но она была. — Вы пытаетесь развеселить меня? — спросил Изуку. — Может быть. — сказал Айзава. — Получается? — Нет. — сказал Изуку, но в его голосе не было резкости. — Я не умею шутить, так что получается не судьба. Изуку ничего не ответил, но он не отвернулся. Он смотрел на Айзаву, и в его взгляде было что-то новое — не тепло, но что-то похожее на признание того, что он слышит его слова. Мидория сидел не двигаясь. Он собирался со своими мыслями. — Айзава-сан. — обратил он. Айзава поднял глаза и посмотрел на своего ученика. — Я слушаю. — Вы же знаете, что Все За Одного является моим отцом? — сухо спросил Мидория. — Да, директор Незу передал это. — В первую ночь здесь мне снился кошмар. — сказал он. — А когда я проснулся у меня была паническая атака. Шота посмотрел на Мидорию. — Я помню. — сказал он. — Тогда ты сказал, что все в порядке. — В том сне меня заставляли сделать выбор. Даби и Взо. — продолжил парень. — Этот папаша сказал, что я такой же как и он. Что во мне течет его кровь, а это значит, что я такой же монстр как и он. Айзава смотрел на него, чувствуя, как его сердце сжимается. — Одна кровь не делает тебя похожим на него. — Когда я был у Лиги он говорил со мной. По его словам я должен был примкнуть к ним и перенять от него причуду. — сказал он. — Потому что я это улучшеная версия его самого. Айзава внимательно слушал. — В тот момент давить на тебя с его стороны было лучшим решением. Ты был ранен и уязвим. Мидория не ответил. — Если бы ты был похож на него, я думаю ты бы уже давно примкнул к нему. Изуку прикусил губу. — Тогда я выбрал бы вариант сдохнуть. — сухо сказал он. Айзава внимательно смотрел на своего ученика. Он видел как Мидории не приятно принимать факт того, что у него есть родственные связи этим уродом. Мидория встал и направился к выходу с кухни. — Спасибо. — кратко сказал он, когда остановился в дверную проеме кухни. Айзава не ответил. Он наблюдал как Мидория уходит. Ты начинаешь говорить с другими. — подумал Шота.

***

Изуку сидел на краю ванны, сняв лонгслив. Перед ним на небольшой полочке лежали бинты, антисептик и пластыри. Он уже перевязал левую руку — получилось ровно и аккуратно. Но когда дело дошло до правой, всё пошло не так. Он попытался намотать бинт на правое запястье, но левая рука не слушалась. Движения были неуклюжими, бинт съезжал, и он не мог нормально закрепить его. Изуку попытался снова, но повязка получилась кривой и неровной. — Чёрт, — тихо сказал он. Он перешёл к предплечью — результат был таким же. А когда он попытался перевязать правое плечо, он понял, что это почти невозможно. Мидория не мог дотянуться до задней части плеча, чтобы закрепить бинт ровно. Его левая рука не доставала туда, и повязка сползала каждый раз, когда он пытался её зафиксировать. Он сделал несколько неуклюжих попыток, но повязка выглядела неряшливо и держалась плохо. С того момента как парень жил здесь, он не снимал повязку которую наложили ему в больнице. Парень вздохнул и откинулся на стену, чувствуя раздражение. Он не мог справиться даже с этим. Он не мог нормально перевязать себя. Мидория решил вовсе не перевязывать плечо. Изуку надел лонгслив, стараясь не сдвинуть кривые повязки, и вышел из ванной. Айзава сидел за кухонным столом с чашкой кофе. Он поднял глаза, когда Изуку вошёл, и сразу заметил, что его движения были скованными. Он держал правую руку чуть напряжённо, как будто боялся сделать лишнее движение. — Доброе утро. — сказал Айзава. — Доброе. — ответил Изуку, садясь за стол. Он взял чашку воды и сделал глоток, стараясь не показывать, что ему неудобно. — Ты выглядишь напряжённым, — сказал Айзава. — Всё нормально. — сказал Изуку, его голос был сухим и отстранённым. Айзава не стал настаивать, но его взгляд скользнул по правой руке Мидории. Он заметил, что лонгслив чуть топорщится на запястье — повязка была наложена неровно. — Ты перевязывал раны? — спросил он. — Да. — коротко ответил Изуку. Айзава смотрел на него и видел, что что-то не так. Мидория сидел напряжённо, и каждое движение правой руки было осторожным. — Ты уверен? — спросил Айзава. — Ты выглядишь так, будто тебе больно. — Я сказал, всё нормально. — повторил Изуку, и в его голосе появилась резкость. Айзава допил кофе и встал. Он подошёл к Изуку, и тот инстинктивно напрягся. — Что вы делаете? — спросил Изуку, его голос стал холоднее. — Покажи руку, — сказал Айзава. — Зачем? — Ты держишь её так, будто она сломана, — сказал Айзава. — Покажи. Изуку смотрел на него, и в его глазах была холодная сталь. — Я сказал, что всё нормально. Оставьте меня в покое. — Нет. — сказал Айзава. Изуку сжал челюсть, но медленно протянул правую руку. Айзава осторожно взял её и закатал рукав лонгслива. Он увидел криво наложенную повязку на запястье — она уже начала сползать, обнажая край раны. — Ты неправильно накладываешь повязки. — сказал Шота. — Я справлюсь сам, — сказал Изуку, пытаясь убрать руку. — Нет, — сказал Айзава, и его голос стал строже. — Это криво. Оно сползает. Если так оставить, рана может открыться. Изуку замолчал. Он знал, что Айзава прав, но его лицо оставалось непроницаемым. — Сними лонгслив, — сказал Айзава. — Нет. — Сними, — повторил он, и его голос был серьёзным. Изуку смотрел на него несколько секунд, чувствуя, как внутри него борется желание отказаться и усталость от этой борьбы. — Вы не оставите меня в покое, я правильно понимаю? — спросил он, и его голос был холодным. — Да. — сказал Айзава. Изуку усмехнулся — коротко, без эмоций. Он медленно стянул лонгслив. Айзава осмотрел его руки. На левой — ровные, аккуратные повязки. На правой — кривые, неровные, уже сползающие. Плечо было вовсе без повязки — рана выглядела воспалённой. — Ты не перевязывал плечо. — сказал Айзава. — Не мог дотянуться, — сказал Изуку, и его голос был ровным. Айзава посмотрел на него. — Идём на диван, — сказал он. — Я перевяжу тебя. — Я могу сам, — снова попытался отказаться Изуку. — Ты не можешь, — сказал Айзава. — И это нормально. Не все умеют делать это одной рукой. Изуку смотрел на него, чувствуя, как его раздражение смешивается с чем-то ещё — чем-то, что он не хотел признавать. — Делайте что хотите. — грубом казал он. Он встал и пошёл в гостиную, садясь на диван. Айзава сел на диван рядом с Изуку. Он взял бинты и антисептик с журнального столика и начал аккуратно снимать старые, кривые повязки с правой руки. Его движения были уверенными и осторожными. Изуку сидел неподвижно, глядя в одну точку на стене. Он не смотрел на Айзаву. Когда Айзава снял повязку с правого запястья, он заметил что-то, что заставило его замереть. Под бинтом были не только свежие раны. Он увидел старые шрамы — ровные, аккуратные линии, которые пересекали запястье. Он перевёл взгляд на левую руку. Когда он осторожно снял повязку, он увидел то же самое. Старые шрамы. Они были разной глубины и длины. Некоторые были почти незаметны, другие — глубокие и белые. Айзава замер. Он понял, что это значит. Он понял, откуда эти шрамы. Он делал это себе, — думал Айзава. — Он причинял себе боль. Его сердце сжалось. Он смотрел на шрамы и чувствовал, как внутри него закипает что-то странное — смесь гнева, боли и беспомощности. И так он пытался облегчить себе боль? — раздраженно подумал Шота. Он посмотрел на Изуку. Тот сидел неподвижно, глядя в стену. Его лицо было пустым, но в его глазах была пустота. Айзава ничего не сказал. Он не хотел, чтобы Изуку знал, что он заметил. Он просто продолжил перевязывать раны, стараясь быть как можно более осторожным. Но его мысли были заняты тем, что он увидел. Он закончил с запястьями и перешёл к плечу.

***

Когда Айзава перешёл к плечу, он заметил, что Изуку слегка напрягся. Его плечи стали жёсткими, и он чуть заметно вздрогнул, когда пальцы Айзавы коснулись кожи рядом с раной. — Больно? — спросил Айзава. — Нет, — сказал Изуку, но его голос был слишком быстрым. Айзава ничего не сказал. Он продолжил обрабатывать рану, стараясь быть как можно более осторожным. Изуку сидел неподвижно, но его мысли были далеко. Он чувствовал прикосновения Айзавы, и это вызывало странные ощущения. Он вспомнил ту ночь на крыше. «Закрой глаза...» Мидория вспомнил, как стоял перед Айзавой, сняв маску. Как попросил его закрыть глаза. Как наклонился и поцеловал его. Как Шота ответил на поцелуй. Он почувствовал, как его тело напряглось ещё сильнее. Он не хотел вспоминать об этом. Он не хотел думать о том, что было между ними. Мидория хотел оставить это в прошлом и забыть. Изуку понимал, что даже будучи Фантомом он не сможет открыться кому-то. Даже Стерке. «Закрой глаза...» — Ты напряжён, — сказал Айзава. — Всё нормально, — сказал Изуку, но его голос был чуть хриплым. Айзава посмотрел на него. Он видел, что Мидория пытается скрыть свою неловкость, но его тело выдавало его. Он был напряжён до предела. Айзава продолжил перевязку. Когда он касался ран, Изуку вздрагивал. Не от боли — от чего-то другого. От воспоминаний. От неловкости. От того, что он не мог контролировать. — Я не сделаю тебе больно, — сказал Айзава. — Расслабься. Изуку ничего не ответил, но его плечи чуть опустились. Он не расслабился полностью, но напряжение стало меньше. Айзава начал аккуратно закреплять бинт на плече. Его движения были медленными и точными. Он посмотрел на тело Мидории. На его плечах, на руках, на рёбрах он видел шрамы. Старые и новые. Они пересекали его тело, как карта боёв, которые он вёл. Слишком много шрамов, — думал Айзава. — Слишком много для его возраста. Он никогда не просил о помощи, — думал Айзава. — Даже когда ему было больно. Даже когда он не мог справиться. Айзава закончил с плечом и перешёл к предплечью.

***

Изуку сидел неподвижно, глядя в стену. Он чувствовал, как пальцы Айзавы аккуратно касаются его тела, как он накладывает и закрепляет бинты. Он не задаёт вопросов. — подумал Мидория. Изуку чувствовал странное ощущение. Ему было неловко. Он не привык, чтобы кто-то заботился о нём. Он не привык, чтобы кто-то видел его тело, видел его раны, видел его уязвимость. Он видит меня. Он видит всё. Изуку снова вздрогнул, когда пальцы Айзавы коснулись его спины, поправляя бинт. Он не мог контролировать эту реакцию. Его тело помнило боль, которую он привык скрывать. И помнило другое — ту ночь на крыше, когда он был уязвим по-другому. Закрой глаза... — Почему вы это делаете? — спросил Изуку внезапно. Его голос был сухим, но в нём было что-то ещё. — Что делаю? — спросил Айзава. — Помогаете мне, — сказал Изуку. — У вас нет причин. Айзава остановился на мгновение. — Я помогаю, потому что ты мой ученик. — сказал он. — и я хочу помочь тебе. — Это не причина, — сказал Изуку. — Это причина, — сказал Айзава. — Ты не должен проходить через это один. Изуку замолчал. Он чувствовал, как его мысли начинают путаться. Почему он это делает? Почему он заботится обо мне? Он не знал ответа. — Готово, — сказал Айзава. Изуку посмотрел на свои руки. Повязки были наложены ровно и аккуратно. — Спасибо, — сказал Изуку. Его голос был сухим, но в нём была искра — почти незаметная. — Не за что, — сказал Айзава. Он встал и посмотрел на Мидорию. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты можешь попросить, — сказал Айзава. — Я не буду задавать вопросов. Я просто помогу. Изуку молчал. Он смотрел на свои руки, и его лицо оставалось пустым. — Запомню. — сухо сказал он. Парень надел лонгслив, встал и вышел из гостиной.

***

Изуку стоял перед небольшим шкафом в гостиной, где лежали его вещи. Ему повезло, что Рэн и Тодороки принесли его сумку из лагеря. Без неё Мидории было бы совсем нечего надеть. Он достал джинсы, чёрную футболку и серую кофту с длинными рукавами. Он надел их, глядя на себя в зеркало. Всё сидело нормально. Кофта скрывала повязки на руках. Он выглядел как обычный человек. Как будто ничего не произошло. Изуку не хотел никуда идти. Он не хотел видеть Рэна. Он не хотел разговаривать. Но он знал, что Рэн не отстанет. Если Мидория не придёт, Рэн будет ждать весь вечер. Или узнает адрес и придёт к Айзаве домой. Или найдёт другой способ. Изуку взял ключи от квартиры, которые дал ему Айзава, и вышел. На улице было пасмурно. Небо затянули серые облака, но воздух был тёплым — лето. Деревья стояли зелёные, но в их листве не было жизни. Дороги были сухими. Изуку шёл медленно. Он не спешил. Он не хотел приходить. Каждый шаг давался ему с трудом. Он смотрел на серое небо, на зелёные листья на деревьях, на пустые скамейки вдоль дороги. Всё было таким же, как всегда. Таким же тусклым. Таким же холодным, несмотря на тепло. Мидория дошёл до парка. Он увидел Рэна, стоящего у входа. Тот махал ему рукой. Изуку не ускорил шаг. Он просто продолжал идти. Рэн улыбнулся, когда Изуку подошёл. Его улыбка была тёплой, но Мидория не ответил на неё. — Ты пришёл! — сказал Рэн. — Я уже думал, что ты не придёшь. — Я пришёл, — сказал Изуку. Его голос был сухим и ровным. — Как ты? — спросил Рэн. — Нормально. — Ты выглядишь... — Я выгляжу нормально. — перебил его Изуку. Рэн замолчал на мгновение. Он видел, что Мидория не хочет говорить. Он видел холод в его глазах. Рэну было неприятно слышать такие короткие и сухие ответы, но он понимал, что Изуку сейчас куда хуже. — Хорошо, — сказал Рэн. — Тогда просто погуляем. Они пошли по главной аллее парка. Вокруг было тихо. Только ветер шумел в зелёных ветвях деревьев. Ребята прошли мимо детской площадки. Качели были пусты. Рэн посмотрел на них, затем снова на Изуку. — Помнишь, как мы в детском доме любили качаться на качелях? — спросил Рэн. — Мы всегда спорили, кто выше качнётся. Изуку ничего не ответил. — Ты всегда выигрывал, — продолжил Рэн. — А я злился. Но потом мы менялись местами, и ты меня учил. — Это было давно, — сказал Изуку. Его голос был ровным. — Я знаю, — сказал Рэн. — Но я помню. — Зачем ты это вспоминаешь? — спросил Изуку. В его голосе появилась резкость. — Просто хочу поговорить, — сказал Рэн. — Я не хочу говорить о прошлом, — сказал Изуку. — Оставь это. Рэн остановился. Он повернулся к Мидории. — Зу, я просто пытаюсь... — Ты пытаешься сделать вид, что всё нормально. — перебил его Изуку. — Я не говорю, что всё нормально. Я просто хочу быть рядом. — Лучшая помощь — это отъебаться от меня. — сухо сказал он. Рэн смотрел на него. Он видел боль в глазах Изуку. Боль, которую Мидория пытался скрыть за холодом. — Я не знаю насколько тебе тяжело, но я знаю какой ты на самом деле. — голос Рэна был спокойным. — Сейчас ты просто пытаешься скрыться за ледяной стеной. Изуку замолчал. Он смотрел на Рэна, и его лицо оставалось пустым. — Ты не должен был приходить, — сказал он. — Я должен был, — сказал Рэн. — Ты мой брат. Изуку ничего не ответил. Он отвернулся и пошёл дальше.

***

Они прошли через весь парк и вышли на другую сторону, где была небольшая площадь с фонтаном. Он не работал. Вода не текла. Всё было сухим и пустым. Рэн остановился и посмотрел на Изуку. — Зу, — обратился он. — Я не буду давить на тебя, — продолжил Рэн. — Я не буду заставлять тебя говорить. Но я хочу, чтобы ты знал: я здесь. Когда ты будешь готов, я буду слушать. Изуку посмотрел на него. В его глазах мелькнула искра — слабая, почти незаметная. — Ага. — сказал он тихо. Рэн улыбнулся. Они пошли обратно. Молча. Но тишина уже не была такой тяжёлой. Рэн остановился у подъезда Айзавы. Изуку повернулся к нему. — Спасибо, что пришёл, — сказал Рэн. — Я знаю, что тебе было тяжело. — Я пришёл, потому что ты не оставил мне выбора, — сказал Изуку. Рэн усмехнулся. — Это я умею. — Я знаю. Они посмотрели друг на друга. Рэн хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Если захочешь поговорить, я здесь, — сказал он. Изуку ничего не ответил. Он развернулся и вошёл в подъезд. Рэн остался стоять на улице. Он смотрел, как закрывается дверь, и чувствовал, как его сердце сжимается.

***

Изуку вошёл в квартиру Айзавы. Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной на мгновение. Прогулка с Рэном оставила странное послевкусие. Ему было тяжело, но он знал, что Рэн пытался помочь. Он прошёл в гостиную и снял кофту. Он повесил её на спинку стула. Затем он сел на диван и достал телефон. Изуку задумался. Он давно не проверял, как дела в серой зоне. Он вспомнил, что оставил одного из своих подопечных за главного, когда уезжал в лагерь. Его звали Кендзи. Кендзи был парнем лет двадцати, с которым Фантом работал уже больше года. Он был надёжным и знал, как управлять делами в серой зоне. Мидория доверял ему. Кендзи не знал, кто скрывается за маской Фантома. Для него Изуку был просто линчевателем, который помогал людям. Изуку открыл переписку с Кендзи и написал: «Кендзи. Как дела? Всё спокойно?» Ответ пришёл через несколько минут. «Фантом, ты вернулся?» «Да, я вернулся. Как там всё?» «Не всё так гладко, как хотелось бы.» Изуку нахмурился. «Что случилось?» Кендзи помедлил с ответом. «Тот парень из бара. С обожжённой кожей. Он пришёл, забрал свои вещи, а потом ушёл. Я пытался остановить его, но он сказал, что у него дела. А потом он поджёг бар. Я едва успел выбежать.» Изуку замер. Он не ожидал такого сообщения. Даби просто взял и поджёг бар. Он уничтожил место, где они жили. Где Изуку жил последние три года. «Он поджёг бар?» «Да. Весь бар сгорел. Я не знаю, зачем он это сделал.» Изуку сжал телефон в руках. Он не знал, что чувствовать. Злость? Разочарование? Боль? Всё смешалось в одно. «Ты в порядке?» «Я в порядке. Но бар... его больше нет.» «Это не важно. Главное, что ты жив.» «Фантом, ты в порядке?» «Я в порядке.» Изуку не хотел говорить о Даби. Он не хотел думать о нём. «Я оставляю тебя за главного. Если что-то случится, напиши мне.» «Хорошо, Фантом. Береги себя.» «Ты тоже.» Изуку убрал телефон. Он смотрел в стену, чувствуя, как его мысли кружатся в голове. Через некоторое время в коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и в квартиру вошёл Айзава. Он закрыл дверь и прошёл в гостиную. Изуку сидел на диване и смотрел в стену. Он не повернул головы, когда Айзава вошёл. — Ты уже вернулся, — сказал Айзава. — Да, — коротко ответил Изуку. Айзава заметил, что Мидория выглядит напряжённым. Он подошёл ближе и сел на стул напротив него. — Как прошла прогулка? — спросил Айзава. — Нормально, — сказал Изуку. — Ты выглядишь задумчивым, — сказал Айзава. — Я всегда выгляжу задумчивым, — сказал Изуку. Айзава не стал настаивать. Он знал, что Мидория не хочет говорить. — Общежитие готово. — сказал Шота. — Через два дня будет заселение студентов. Изуку поднял на него глаза. — Учителей расселяют также по корпусам. — продолжил он. — Ксли что-то будет нужно то я нахожусь в учительском корпусе. — Ага. Они сидели в тишине. Айзава смотрел на Мидорию и чувствовал, что тот что-то скрывает.