Часть 8
20 июня 2026 г., 13:08
Через три недели у Аня случился срыв.
Мать положили в реанимацию. Ань не спал трое суток, работал, учился, сидел у палаты. Когда Данил нашел его в подъезде, Ань сидел на ступеньках и смотрел в одну точку. Его руки тряслись, на штанах были пятна — он уронил кофе, но не заметил.
— Поехали ко мне, — сказал Данил, поднимая его.
— Не могу. Я должен быть рядом.
— Ты сейчас рухнешь. А матери твоей станет хуже, если ты рухнешь. Поехали.
В квартире Данила было тихо. Родители снова уехали. Данил завел Аня в ванную, сам снял с него грязную одежду, сам намылил мочалку. Ань стоял, как тряпичная кукла, позволяя себя мыть. Из его глаз текли слезы, но он не издавал ни звука.
— Плачь, — сказал Данил. — Тут никто не увидит.
— Я не умею, — прошептал Ань.
— Научишься.
Данил вытер его, закутал в халат и уложил на кровать. Ань свернулся калачиком, прижав колени к груди. Данил лег рядом, обнял со спины, положил ладонь на живот — чувствовал, как под кожей дрожит напряжение.
— Я боюсь, — вдруг сказал Ань. Очень тихо, почти беззвучно. — Я боюсь, что она умрет, и я останусь один. И тогда мне не для чего будет жить.
— Для меня, — ответил Данил.
— Ты не понимаешь.
— А ты проверь.
Данил перевернул его на спину. В полутьме спальни лицо Аня было мокрым, глаза красными, губы искусанными в кровь. Самый уязвимый, самый страшный, самый прекрасный момент.
— Смотри на меня, — сказал Данил, как тогда, в первый раз.
Ань посмотрел. Данил поцеловал его веки, соль слез, мокрые ресницы. Потом щеки, уголки губ, ямочку на подбородке. Ань выдохнул — долго, прерывисто, как будто внутри него что-то сломалось и отпустило.
— Не будь нежным, — попросил Ань. — Я этого не выдержу.
— А ты потерпи.
Данил вошел в него медленно, осторожно, каждый миллиметр — как обещание. Ань обхватил его ногами, вцепился в плечи, впился зубами в ключицу, чтобы не закричать. Но Данил не дал ему спрятаться в боль — он двигался плавно, ритмично, и каждое движение говорило: «Я здесь. Я рядом. Ты не один».
— Данил… — голос Аня сорвался на всхлип.
— Я люблю тебя, — сказал Данил. Впервые. Сказал и сам испугался.
Ань замер. Его глаза расширились. А потом он кончил — резко, без предупреждения, выгибаясь и сжимаясь вокруг Данила, как капкан. Данил последовал за ним, уткнувшись лицом в его черные волосы, и прошептал снова:
— Люблю. Идиот. Уебок с челкой.
— Сам ты идиот, — прошептал Ань в ответ, и в его голосе впервые за три года была надежда.
Они уснули спутанными, и Данил всю ночь не выпускал его из рук.
