Часть 7
20 июня 2026 г., 13:07
Слухи в школе расползлись быстро. Кто-то видел, как Данил и Ань выходят из такси вместе. Кто-то заметил засосы на шее Аня (идиот, надо было воротник поднять). К третьему уроку вся параллель обсуждала: «Рыжий и чёрный, кажется, трахаются».
Данил шел по коридору, когда его перехватила компания его же друзей. Артем, самый близкий, смотрел с недоумением.
— Ты че, правда с этим вьетнамцем? — спросил он.
— А тебе какое дело? — Данил даже не сбавил шаг.
— Он же псих. Он вон на прошлой неделе чуть глаз Косте не выбил.
— Костя первым начал.
— Данон, ты че, влюбился что ли? — хохотнул второй пацан.
Данил резко развернулся и схватил его за грудки. Припечатал к стене.
— Еще раз откроешь рот про него — сломаю челюсть. Понял?
— Ты че, бро? — испуганно заморгал тот. — Мы же свои.
— Свои не пиздят про то, чего не понимают.
Данил отпустил его и пошел дальше. Сердце колотилось. Он предал свою стаю. Ради кого? Ради молчаливого ублюдка с челкой, который до сих пор не сказал ни одного ласкового слова.
Ань сидел на подоконнике в конце коридора, читал что-то в телефоне. Когда Данил приблизился, он поднял голову.
— Слышал, ты там драться полез за мою честь, — сказал Ань.
— Не за твою честь. За свои яйца.
— Смешно.
Ань спрыгнул с подоконника и встал напротив Данила. Их разделяло десять сантиметров. Весь коридор замер.
— Пошли отсюда, — сказал Ань. — Прогуляем.
Они вышли на крышу через черный ход. Запасной выход, который знали только старшеклассники. Там, на ветру, среди серых панельных стен, Ань сделал нечто неожиданное — взял Данила за руку. Сплел их пальцы.
— Ты дурак, — сказал Ань.
— Это я уже слышал.
— Ты реально дурак. Потому что если мы будем вместе, тебя тоже начнут ненавидеть. Все твои друзья отвернутся. Учителя будут косо смотреть. Ты станешь таким же изгоем, как я.
— Мне насрать, — Данил пожал плечами. — Они не платили мне за дружбу.
— А я не просил.
— А я сам решил.
Они стояли на крыше, и ветер трепал рыжие кудри и черные пряди. Ань приподнялся на цыпочки и поцеловал Данила — легко, в уголок губ, почти по-детски.
— Не пожалей потом, — прошептал он.
— Уже жалею, что не сделал этого раньше.
Они просидели на крыше до вечера, болтая ногами над пропастью, куря одну сигарету на двоих. Ань рассказал, как приехал во Вьетнам в шесть лет, как учил русский по телевизору, как его били в школе за узкие глаза. Данил рассказывал про отца-дальнобойщика, которого видел раз в полгода, и про мать, которая пила втихаря.
К семнадцати годам у каждого из них было достаточно дерьма, чтобы заполнить целую свалку. Но сейчас, на этой крыше, им было просто хорошо.
