Жизнь сначала

Это был один из тех редких, тихих вечеров. На улице шумел мягкий вечерний дождь. В детской горел тёплый ночник. Семь лет — это тот самый возраст, когда Димакиде стало безумно интересно всё на свете, а десятилетний Рем, хоть и пытался казаться взрослым, всё равно пристроился рядом на кровати, навострив уши. — Мам, ну расскажи! — Димакида потянула Аву за рукав домашнего халата, преданно заглядывая в глаза. — Ты обещала. Как вы с папой познакомились? Он правда сразу в тебя влюбился? Ава замерла. Внутри, где-то глубоко под рёбрами, заворочалась привычная, глухая боль. Вильяма не было рядом уже семь лет. Семь лет вечности. Ей хотелось закричать от тоски, пролить хоть одну слезу, но выучка «Медведицы» сработала мгновенно — лицо осталось спокойным, а на губах появилась мягкая, ласковая улыбка. Она не имела права портить детям память об отце. — Ну хорошо, егоза, слушайте, — Ава присела на край кровати и поправила Димакиде одеяло. — Это было очень давно, когда мы с вашим папой были чуть старше Рема. Нас воспитывал наш главный Босс в большой-большой крепости. Папа ваш тогда был суровым парнем, а я... я была там единственной девушкой среди множества сильных воинов. — И они тебя обижали? — Рем нахмурился, сжав маленькие кулаки. — Ну что ты, — Ава тихо хмыкнула, погладив сына по голове. — В нашей крепости были строгие правила. Рядом со мной никому нельзя было капризничать, хулиганить или говорить плохие слова. Я была кем-то вроде хранителя порядка. И если кто-то забывал правила, я быстро и строго ставила их на место. Меня все немножко боялись. Димакида весело хихикнула, представив, как её строгая мама строит огромных солдат, а Ава продолжала, стараясь, чтобы голос не дрогнул: — И вот однажды Босс отправил нас на очень важное и сложное задание. Нас разделили по парам, и моим напарником стал ваш папа. Мы должны были пройти через дремучий лес. И там, в этом походе, случилось так, что папа сильно устал и не мог идти дальше. Он был таким огромным, неуклюжим медведем... Но я ведь у вас сильная? Я просто взяла его на руки и перенесла в безопасное место. — Ты несла папу на руках?! — глаза Димакиды округлились от восторга. — Сама?! — Сама, — улыбнулась Ава, хотя перед глазами стоял совсем другой образ: вертолёт, шум лопастей и Вильям, теряющий сознание от кровопотери. — А потом, когда мы уже возвращались домой, мне в спину прилетела большая, тяжелая ветка. Было очень больно. Мы спрятались в укрытии, и тогда уже папа проявил свою заботу. Он, такой огромный и сильный, лечил меня так аккуратно и нежно, словно я была из хрупкого стекла. Он забинтовал меня, поделился своим пайком и всю дорогу не отходил ни на шаг. Рем слушал очень внимательно, переводя взгляд с мамы на сестру. — Вот так мы и поняли, — тихо, почти шёпотом закончила Ава, чувствуя, как к горлу подступает горячий ком, — что вместе мы — непреодолимая сила. Моя стойкость и его забота. Так два медведя нашли друг друга. — Какая красивая сказка... — Димакида зевнула, уютно устраиваясь на подушке. — Мама, папа ведь у нас самый лучший? Он ведь скоро вернётся из своего похода и обнимет нас? Ава сглотнула тяжёлые слезы, которые готовы были хлынуть из глаз. Она наклонилась, нежно поцеловала дочку в лоб, а затем обняла Рема. — Самый лучший, малыш. Обязательно вернётся. А теперь — спать. Цикл сна нарушать нельзя. Она выключила свет и вышла в коридор. Прижавшись спиной к закрытой двери детской, Ава наконец позволила себе закрыть лицо руками и беззвучно зарыдать в темноте. Она подарила им сказку. Сказку о герое, которого, как она думала, больше никогда не обнимет.