И ныне уныние
14 июня 2026 г., 22:27
Долгожданная скука не сильно-то радовала Гарри. Ему хватило всего пары недель учебного года, чтобы привыкнуть к безмятежности, и где-то среди мира, покоя, которые Гарри правда желал, пожелтевших листьев, унылых уроков и писчих перьев он тосковал по чему-то другому. Ему хотелось человеческого общения и новых знакомств, он нуждался в разговорах с людьми, как никогда прежде, в нём проснулся интерес постигать чужие увлечения, рассматривать украдкой какие-то крошечные детали личности, делая мысленные пометки, и с добрым любопытством перебирать слой за слоем, как луковицу, повадки, привычки, предпочтения собеседника, всё то неосязаемое, что делало человека уникальным. Война показала, как может разниться внешнее с внутренним, и Гарри по-новому, в основном, с восхищением, взглянул на старых знакомых, переосмыслив важность людских отношений в целом.
Возможно, он ещё хотел влюбиться. Хотя бы попробовать после неудавшегося романа с Джинни этим летом. Наблюдать, как Рон с Гермионой ходят везде за ручку и всё чаще остаются наедине, было занятием трогательным и в тоже время тянущим жилы. Было странно представлять себя на их месте, потому что порой Гарри казалось, что у него никогда не будет подобного. Потому что он уже держал руки Джинни в своих, гулял с ней в обнимку и шептал на ушко разные нежности, но оказалось, что этого было недостаточно для чего-то долгого и прочного. Похоже, надо было совпасть, до щелчка, паз в паз, плотно, чтоб не разъединить, хоть ты головой бейся и ногти ломай в попытке разомкнуть. Но с кем же ещё ему совпадать, если он даже со славной и такой знакомой до последней веснушки Джинни не сошёлся? Нарастало зудящее ощущение, что такого человека и в помине не существовало. Может, отчасти поэтому Гарри так заинтересовался внутренним миром людей. Сильнее после того, как выяснилось, что и знакомая Джинни была ему совсем незнакома... Гарри не искал любви намеренно, но душа его тянулась к ней.
Его тянуло и к Малфою. Гарри хотел понять, что происходило с ним. Зажатый и поблёкший, тенью скользивший по лабиринтам замка, он днями молчал на занятиях и ни с кем не общался, очевидно против воли вернувшись в Хогвартс без своих слизеринцев. Потрясённый поворотами судьбы и непредвиденными поступками Малфоя на поле боя Гарри теперь иначе расценивал их личную взаимную вражду. С течением войны узнав все карты, все подоплёки и интриги, истории семей, планы Дамблдора, он сейчас понимал, что этой вражде суждено было случиться, как в тщательно отрепетированной, кем-то другим срежиссированной пьесе. Однако Гарри часто задумывался о том, что могло бы быть между ними. Приятельство? Дружба? Почти совместно пережив тяжёлые испытания, за семь лет заботливо перетрепав все нервы друг другу, Гарри так ничего о Драко и не знал. Он стремился постичь его, как человека, а не как однокурсника или школьного соперника. Или оступившегося подростка...
Но Малфой избегал его после суда, а люди не тянулись искренне к Поттеру и неохотно отвечали на его попытки завязать душевный разговор. Они вели себя как фанаты и видели в Гарри героя, больше расспрашивая его, как журналисты, нежели расслабленно беседуя с приятелем. Вероятно, ему действительно мешала слава, но Гарри был почти уверен в том, что это он не умел заводить знакомства и располагать к себе. Поэтому на вечеринке в честь Дня осеннего равноденствия он сидел в кругу старых и вдоволь изученных, но одновременно удивительно неизведанных друзей, где пиво лилось рекой, где не было Малфоя, где играла громкая музыка, где Гермиону и Рона было не отлепить друг от друга. И в счастливом мире без войны, на вечеринке, в шумной компании ему было одиноко.
Гарри догадывался, что всё было достаточно просто: он тосковал по душевной близости. Только вот не с друзьями, как он полагал. А со своим человеком.
***
Поначалу Гарри не заметил ничего странного. Уроки как уроки, сентябрь как сентябрь. Приевшаяся рутина, измазанная в чернилах, звучавшая шуршанием пергамента и монотонным жужжанием скучных разговоров, всласть повторяла себя, но ближе к полудню стало ясно, что не одна она повторяла себя. Реплики и поведение друзей были уж слишком похожими на вчерашние, и с нехорошим предчувствием и растущей в груди паникой Гарри спрашивал небеса, за что на его долю свалилась очередная аномалия. — У меня ощущение, что мы уже проживали этот момент вчера, — он поделился опасениями с друзьями. — Мы так же стояли у кабинета, Гермиона повторяла материал, а ты, Рон, точно так же рассуждал о будущем чемпионате мира по квиддичу. — Такое бывает, Гарри, ты просто переутомился, наверное, — легко ответила Гермиона, не отрываясь от конспекта. — Ну ничего, дружище, сегодня вечеринка, отдохнёшь, оторвёшься, как следует, — улыбнулся ему Рон, ободряюще похлопав по плечу. — Она уже была вчера, — настороженно проговорил Поттер, — самая скучная вечеринка века, и мы этому радовались. Но следом раздался звонок на урок, и его волнения потонули в гуле голосов и суматохе. Гарри сверился с расписанием, а потом заметил календарь на стене класса, и худший вариант происходящего подтвердился: Поттер застрял во вчерашнем дне. Громким сердитым шёпотом Гарри пытался донести страшную мысль до друзей, но Гермиона сперва отмахивалась, шикала и с доводящим до исступления усердием повторяла, что он всего лишь устал, не желая отвлекаться от сложного занятия по трансфигурации. Однако, ошарашенная напором Поттера, она сдалась и посоветовала поискать ответ в библиотеке, не согласившись пойти вместе с ним, побоявшись потерять время и пропустить уроки. Рон подорвался помочь, но осел под тяжёлым взглядом Гермионы. Еле дотерпев до конца занятия, Гарри помчался в библиотеку и неожиданно встретил там Малфоя, склонившегося над увесистым томом. Он продолжал вести себя так же, как затеял с начала учебного года: невыносимо бледно и пресно, совершенно непохоже на себя прошлого, хотя сегодня как-то более встревоженно. Поттера по обыкновению выбесила эта его новая отстранённость, и он грозно прошагал мимо него к мадам Пинс. Она выдала ему три книги по теме времени, и на каждом формуляре значилось имя Малфоя. «Он уже брал их сегодня», — нахмурился Гарри, но не стал долго думать об этом, решив, что тот писал какую-нибудь напыщенную научную работу. Поттер проштудировал книги, но нашёл лишь описания работы маховиков времени и других артефактов, а также заклинания замедления и ускорения одного часа, но ни одного упоминания о петле времени. Устав, он бросил всё и поплёлся к Гермионе и Рону, однако те, увидев замученное выражение его лица, забеспокоились, и они втроём до самого вечера искали зацепки в секции легенд и мифологии. Единственное, что откликнулось Гарри, — это невнятно приписываемая Бузинной палочке связь со временем, но это никак не помогло ему в сложившейся ситуации. Понадеявшись, что завтра всё придёт в норму, Поттер решил расслабиться на вечеринке. В замысловатой гостиной Рейвенкло царил синий свет, и студенты неторопливо потягивали тёплое пиво из бутылок, покачиваясь в такт плавной музыке, и с Гарри опять никто не говорил по душам, все предпочитали дёргать его за руку и уговаривать на участие в пьяных играх, от которых он отказывался. Поттер сидел между Невиллом и Луной, повсюду висели венки из жёлтых листьев, сухоцветов и рябины, и Гарри вдруг почувствовал, что ему сейчас жизненно не хватало колкой и остроумной реплики Малфоя, критикующего это «сборище», как он непременно бы выразился. «Его надо было позвать сюда», — подумал разморённый Поттер, лениво представив, как можно было бы воспользоваться его ситуацией, чтобы общаться с Драко снова и снова, узнавать его и не раздражать при этом, так как он всё равно бы ничего не запомнил на следующий день, и всё можно было бы повторить сначала...***
Наутро ничего не пришло в норму, и Гарри прямо по пути на завтрак заявил друзьям: — Я застрял во временной петле, и нет, я не устал, мы уже обсуждали это вчера, и я всё ещё не нашёл выход. Вероятно, его тон голоса и серьёзный вид напугал Гермиону, или по утрам она была более милосердна, потому что она сразу потащила его к Помфри. Но никаких проклятий обнаружено не было, и Гарри вместо уроков направился прямо в библиотеку. Малфой опять восседал там, как король всей письменности, и в этот раз он удостоил Поттера шокированным взглядом. Гарри даже почти заговорил с ним, но тот резво отвернулся, и Поттер не придал бы этому значения, если бы по дороге не увидел группу Слизерина, стоявшую у кабинета чар. Было странным то, что показательно вежливый и излишне прилежный в этом году Малфой пропускал занятия. Гарри не стал забивать им голову, тем более что тот и так чересчур много времени там пребывал, и принялся копаться в книгах, иногда поглядывая на Драко. Ничего нового и существенного в обычных секциях он, увы, не нашёл. После обеда Гарри осторожно поспрашивал учителей о повторяющихся днях и искривлениях материи, но они либо наотрез отказывались говорить об этом, либо умело уходили от ответа, мягко предупреждая о том, что это область тёмной магии. Поттер промолчал о том, что неведомым образом угодил в эту область, почему-то он не хотел их пугать. Пока что. Пока он сам не до конца был напуган. В коридоре он встретил Луну и с непонятным трепетом предложил ей позвать Драко на вечеринку. — Я уже приглашала его, но он сдержанно отказался, — меланхолично ответила она. — Думаю, ему некомфортно сейчас быть среди людей. — А ты напомни, что у вас есть библиотека, пусть он будет среди книг, — пошутил Гарри, отчасти говоря всерьёз. И его план сработал: Малфой объявился на вечеринке рейвенкловцев, но всё время торчал в их читальном зале, перелистывая книги и с пристрастием вглядываясь в корешки. Поттер решил действовать прямо, без прелюдий и предупреждений начав разговор, который больше походил на монолог. — Знаешь, я много думаю о том, что мы могли быть друзьями. Мне интересно, как бы всё сложилось. Мы многое знаем друг о друге, но это не составляет и трети от наших полных характеров. Мы видели только определённую сторону друг друга. И я подозреваю, что ты очень глубокий и чувствующий человек на самом деле, и я хотел бы познакомиться с тобой по-настоящему. Что скажешь? Ошеломлённый Малфой стоял с округлившимися глазами примерно минуту, а затем вылетел из гостиной.***
— Я застрял во вчерашнем дне в третий раз, я не устал, на мне нет проклятий, и я отправляюсь в запретную секцию, потому что у меня до сих пор нет ответа, — выдал с утра пораньше Гарри, озадачив Рона и Гермиону, и скрылся за углом коридора. Он прокрался мимо Пинс, напустив отвлекающие чары, потому что не взял с собой мантию-невидимку, чтобы не возиться с ней, пока будет перелистывать огромное количество книг, и замер посередине запретной секции библиотеки. Драко Малфой воровато открывал тома и бегло вёл своим длинным пальцем по строчкам. Он тоже замер, когда заметил присутствие Гарри, но вскоре они негласно решили не мешать друг другу искать что-то сомнительное в пугающих фолиантах в обход правил. Поттер достаточно доверял Малфою, чтобы позволить ему продолжать это занятие, потому что теперь он точно знал, что тот не искал чего-то тёмного для себя. А Драко в третий раз подряд украдкой наблюдал за сосредоточенным Гарри, читающим книги...
