И новое вновь
18 июня 2026 г., 21:06
За этот день Гарри заметил, как одни и те же люди могли быть совершенно непредсказуемы и неповторимы в повторяющемся распорядке, как они по-разному реагировали, стоило ему слегка изменить тон голоса или фразу. Поэтому он, восхищённый человеческой природой, чуть-чуть подправил свою тактику, когда подошёл к Драко на вечеринке.
В запретной секции они тихо работали весь день, и это было приятно — ощущать друг друга в паре футов и молча, без ссор заниматься своими делами, будто они много лет были друзьями... И поиск рядом с ним оказался продуктивным, Гарри нашёл упоминания о ловушках вечности и о скачках во временные отрезки, а также о средневековом истязании повторяющимся днём. Но всё это было проклятиями, а диагностика мадам Помфри показала, что с ним всё было в порядке. «Может, из-за временной петли её магия работает не так, как надо? И результаты искажаются?» — думал Гарри, когда приближался к Драко.
— Опять ты, — недовольно пробормотал Малфой и повернулся обратно к книжной полке.
Что ж, это было немного обидно. Неужели ему не понравилось провести весь день вдвоём с Гарри в библиотеке? Да, может, весь день — это чуть-чуть утомительно и слегка чересчур, но Поттер был почти уверен, что тому было комфортно в его... преступной компании. Ведь они вместе нарушали правила, а это... роднило, что ли...
— Я рад видеть тебя здесь, — улыбнулся ему наперекор Гарри.
Драко лишь что-то согласно промычал, увлечённо выбирая книгу. Терпением Поттер особо не отличался, поэтому он отшвырнул подальше новую тактику, прибегнув к старой, и плевать, если Малфой убежит от него опять.
— А ты всегда такой противный или только со мной притворяешься? — несдержанно спросил Гарри, порывисто шагнув навстречу.
Драко резко обернулся, чуть не выронив книгу из рук, и уставился на него с потрясённым видом.
— Потому что я считаю, что ты именно притворяешься, — заявил Поттер, запальчиво кивая. — А на самом деле ты можешь быть смешным, добрым, мягким, поддерживающим... Просто тебе страшно открыться и быть искренним, особенно со мной, после стольких лет перепалок, и я это понимаю. Тебе нет причин мне верить, но знай, что я поддержу тебя, если ты решишься быть собой, потому что я действительно хочу наладить наши отношения.
Малфой долго изучал его взглядом, будто искал неявные мотивы на открытом лице Поттера, и, видимо, не найдя подвоха, успокоился, плечи его слегка расслабились, складочка между бровей разгладилась, и этих изменений Гарри было достаточно, чтобы облегчённо выдохнуть и почувствовать робко загорающуюся радость.
— Нет, Поттер, ты ошибаешься, я всегда такой противный, поэтому беги от меня, как можно скорее, пока я не испортил тебе вечер. Или всю жизнь, — он горько усмехнулся, а потом добавил совсем тихо: — По-моему, я и так уже изрядно её подпортил.
— А я не хочу от тебя бежать, — твёрдо сказал Гарри, — я хочу узнать тебя, как полагается. И ничего ты не портил. Так уж вышло, что мы стали соперниками, а потом у нас уже не было и шанса узнать друг друга настоящих. Но теперь, по-моему, для этого настало лучшее время. Что нам мешает?
— Мерлин, Поттер, ты летом посещал кружок красноречия? — Драко блеснул быстрой улыбкой и смешливо изогнул бровь.
— Вот если б не твой острый язычок... — страдальчески вздохнул Гарри, закатив глаза. — Наверное, он и мешает.
— Признай, тебе это нравится, — ухмыльнулся Драко, совсем по-малфоевски, как на четвёртом или пятом курсе, как ухмылялся до всего дерьма, что случилось с ними, и Поттеру вдруг стало так тепло на душе.
И он задумался, что, да, вообще-то, ему это правда нравилось. Его шпильки, словесные фуэте и многоуровневые подколы были намного лучше подавленного молчания, и они всегда отличали Малфоя от других. Гарри с изумлением рассматривал лицо напротив, как в первый раз, подмечая неизвестные ему ранее особенности внешности Драко, его светлые брови, чёткие очертания губ. Он видел, как тот храбрился и будто хотел что-то сказать, но не решался. И тогда Поттер пошёл ва-банк.
— Да, мне это нравится, — томно признал он, взглядом лаская утончённые черты лица Малфоя, не понимая, это играло пиво в крови или азарт. — Мне нравятся твои глаза, они очень живые и выразительные. Мне нравится, как ты собран и сосредоточен, когда увлечён чем-то. Нравится, как ты изящен и как легко можешь привлечь к себе внимание, завести разговор, организовать всю комнату или целый зал, как какой-нибудь император. Мне многое в тебе нравится. И я скучаю по тебе.
— Зачем ты всё это говоришь?.. — на выдохе неровным голосом спросил обескураженный Драко, пронзая Поттера своими откровенными и взволнованными серыми глазами.
— Потому что это правда, — честно ответил Гарри, а позже, как-то неожиданно растеряв весь запал, проговорил себе под нос: — И потому что завтра ты этого не вспомнишь...
— В каком смысле? — насторожился Малфой, подойдя к нему почти вплотную.
— Неважно, — покачал головой Поттер.
— Ты собираешься мне стереть память об этом разговоре? — звенящим тоном спросил Драко, нахмурив брови.
— Нет, конечно! — возмутился Гарри, вскинув голову и оторопев от того, как близко они стояли.
— Тогда почему я не вспомню о нём завтра? — напирал Малфой, впившись в него взглядом, и Гарри ощущал на своём лице его дыхание, от которого его потихоньку вело.
— Потому что завтра — это совершенно другая история, — невыносимо грустно отозвался он, уже скучая по их общению и с тяжёлым сердцем понимая, что оно не продолжится.
— Поттер, — Драко пристально всмотрелся в его глаза. — Ты тоже застрял в этом дне?
***
Гарри казалось, что он оглох. Или потерял рассудок. Или видел плохой сон. Он не хотел воспринимать слова Малфоя, потому что в таком случае его охватит стыд за всё, что он наговорил, и поглотит его целиком. Может, оно и к лучшему, кстати. — Отвечай же, ну! — потребовал Малфой, от переполнявших эмоций вцепившись в грудки рубашки Гарри, а потом взял себя в руки и, разгладив ткань, отошёл на шаг назад. — Что значит «тоже»? — пролепетал потерянный Поттер, ему хотелось провалиться под землю и сделать вид, что он ничего не слышал. — Не тупи хотя бы сейчас, — прорычал Драко с умоляющим взглядом. — Очевидно, что мы оба застряли во времени, ты прокололся. — Почему ты сразу мне не сказал?! — отмер Гарри и негодующе всплеснул руками, внутренне проклиная себя за излишнюю болтливость, а Малфоя — за излишнюю скрытность. — А ты почему не сказал? — оборонялся тот. — И как бы я понял, что ты тоже в петле, скажи, пожалуйста? Я не делал лишних действий, стараясь не нарушать сценарий, чтобы случайно не запутать всё ещё хуже. — Сценарий? — туповато переспросил Поттер. — Порядок поведения. Чтобы события привели к тому же месту в конце дня, — нетерпеливо объяснил Драко. — Вчера я нарвался на отработку за пропуск уроков и не успел прочитать нужные книги. Всё из-за того, что вышел из библиотеки чуть позже и встретил Слизнорта. — Ты что-нибудь нашёл? — Гарри решил задвинуть смущение подальше и сосредоточиться на насущной проблеме. — Ничего толкового. Только здесь, — он грациозно взмахнул рукой в сторону книжных стеллажей гостиной Рейвенкло, — прочитал про аномальные зоны по всему свету, в которых несильно отстаёт время, как будто оно замедляется. Это было что-то из магловского. Но ничего про петли. Я уже пытался попасть в домашнюю библиотеку, но границы Хогвартса не дали мне выйти. Наверное, мы находимся под чем-то вроде временного купола и, скорее всего, не существуем для остального мира. Поттер поёжился от этих слов. Получалось, что не он один застрял в трижды вчерашнем дне, а целый Хогвартс, но по какой-то причине никто, кроме него и Малфоя, даже не догадывался об этом. «Почему я сразу не додумался проверить границы школы или сходить в Хогсмид?» — досадовал Гарри. — Я сначала решил, что меня прокляли... — понизив голос, поделился Драко, задумчиво глядя в сторону. — Но в первое же утро мадам Помфри развеяла мои опасения. Хотя это было бы очень похоже на месть Пожирателей, к примеру. Спустя пару секунд молчания, увидев немой вопрос в глазах Поттера, Малфой неохотно пояснил: — Среди Пожирателей Смерти иногда применялась такая практика избавления от людей. Тёмное проклятие — и человек оказывался навечно заперт в повторяющемся дне, пропав без вести для родных и всего мира. Но здесь что-то другое, — Драко поспешил успокоить Гарри, заметив неподдельный ужас на его лице. — Что-то связанное с местом и материей. Гарри порадовался, что ему удалось разговорить Драко, однако ему не нравилось, что тема их беседы была такой зловещей. — О, вы подружились? — своеобычно спросила Луна, внезапно подошедшая к ним, отчего Малфой с Поттером, позабывшие о том, что они были на вечеринке, синхронно вздрогнули и переглянулись. — Э-э-э... — Гарри понятия не имел, как ответить на этот вопрос, и поспешил переменить тему: — Луна, ты знаешь что-нибудь о временных петлях? — Мы сейчас во временной петле? — просто и невозмутимо уточнила она. — Ну-у-у... Да... — замешкался сбитый с толку Поттер и отчего-то шёпотом спросил: — А ты? — Я ничего не чувствую, но, наверное, это так и должно ощущаться, — Луна флегматично пожала плечами. — Ты знаешь, как нам выбраться? Мы с Драко уже столько всего перечитали, и бесполезно, — посетовал Гарри, ощутив необъяснимое тепло из-за прозвучавших слов о том, что они с Драко делали что-то совместно. — Не знаю, я лишь изучала аномальные зоны с замедлением времени, но не с повтором, — сочувственно произнесла Лавгуд. — Я прочитал про них, — Малфой важно кивнул. — Кстати, а про магию дней равноденствия и солнцестояния читали? — поинтересовалась озарённая мыслью Луна. И Гарри только сейчас вспомнил, в честь чего проводилась эта вечеринка. — Нет... — протянули вместе озадаченные Гарри и Драко, не догадавшиеся обратить внимание на значимость даты, в которой они застряли. — Считается, что в дни солнцестояния окружающий мир пополняет запас утраченных сил после мощного выброса магии или катаклизма. А в дни равноденствия осенью или весной время и пространство могут выравнивать энергию, — объяснила Луна. — Иначе с местом будут происходить странности. Но это очень редкое явление и малоизученное. Быть может, после битвы за Хогвартс произошёл дисбаланс сил, и теперь материя сама себя регулирует повтором дней... — Впервые слышу о подобном... Но в этом есть смысл, вероятно, так и случилось, — пробормотал Малфой. — Но почему только мы с Поттером осознаём, что мы остались во вчерашнем дне? — Это интересный вопрос, — деловито согласилась Лавгуд, в задумчивом жесте поднеся руку к подбородку. — Это может быть как-то связано с Дарами Смерти? — проронил Гарри, предчувствуя, что нащупал хвост ускользающего ответа. — Вполне. Если ты можешь управлять смертью, то ты можешь управлять и временем, — мудро рассудила Луна. — В первый день петли я прочитал про мифические свойства Бузинной палочки. Якобы она не подчиняется ходу времени, она как бы выше него, — рассказал Поттер. — Я тоже про это читал, и что? — фыркнул Драко. — Видимо, она наделяет хозяина способностью видеть сквозь время и его завихрения, — поделился подозрениями Поттер. — И на что ты намекаешь? — раздражённо спросил Малфой. — На то, что я год прожил в неведении того, что владел Старшей палочкой? На то, что она теперь слушается меня? Я ей ни разу не колдовал. — А колдовать необязательно, — улыбнулся Гарри, — для служения ей достаточно ощущать силу победителя, одолевшего её прошлого владельца. Мы оба обладали ею в какой-то момент. Мы оба являемся её хозяевами. Повисла недолгая пауза, пока Поттер и Малфой с тихим любопытством смотрели друг на друга, словно узнавали в человеке перед собой кого-то более близкого. — Так занимательно, что именно вы вдвоём угодили в повторяющийся день, — размышляла вслух Луна, мелодично растягивая гласные на свой манер. — Очень символично. Её неоднозначные слова застали парней врасплох и вогнали в краску. Драко поспешил избавиться от заминки и, будто в попытке скрыть своё смущение, бросил с вызовом: — А если не только мы вдвоём? — Давай походим и поспрашиваем каждого встречного, — охотно предложил Гарри, — они всё равно всё забудут. Петля не запутается, не волнуйся, я проверял, Гермиона и Рон ни о чём не помнят каждое утро. Скептически настроенный Малфой со скрипом согласился, и Поттер с балкончика читального зала громко обратился ко всей большой компании, собравшейся на вечеринке: — Кто-нибудь застрял в одном дне? Гул голосов мгновенно утих, оставив вместо себя только ухающую музыку. Десятки студентов уставились на Гарри, как на сумасшедшего, и это было не слишком приятно. — Ну, если школу можно считать за повторяющийся день, то я уже пятый год в нём, — пошутил хаффлпаффец. «Вау, у кого-то бывает скучная школьная жизнь», — удивился Гарри и слегка позавидовал ему. Ситуация немного запутала парней, и Драко вполголоса рассердился: — Это только отвлекает нас от поиска решения. — Вам нужно обратиться к директору и профессорам, — логично посоветовала Луна. Драко неожиданно повернулся к Гарри и, почти что наклонившись к его уху, доверительным шёпотом попросил не втягивать в их затруднительное положение преподавателей. На закономерные попытки Поттера выяснить, в чём было дело, Малфой со вздохом ответил: — Со мной... не особо общаются учителя. Они едва меня слушали, когда я попытался завуалированно рассказать о случившемся. Давай решим эту проблему самостоятельно. Ты знаешь, я на условном сроке, ко мне сейчас повышенное внимание. Никто не будет разбираться, если узнают, что мы с тобой единственные оставшиеся во временной петле в заколдованной школе. Все подумают, что это я устроил. И доказать обратное никак не получится, потому что эта аномалия вызвана редким явлением, о которой никто, блин, не слышал. Пойдём лучше в лес к кентаврам, поспрашиваем их, — совсем уж жалостно поторговался в конце Драко. — Всё будет хорошо, я ручаюсь, — твёрдо пообещал Гарри, — если что, я заступлюсь за тебя. Услышав, как Малфой проворчал что-то о том, что он всегда за него заступается, Поттер улыбнулся, а потом вдруг заметил, что все вокруг засобирались на выход. Ах да, это же была самая скучная вечеринка века, с которой все ушли до полуночи. — Пойдём на улицу, — предложил Драко, — понаблюдаем, как зацикливается время. Гарри живо согласился, вновь мысленно отругав себя за то, что не додумался сделать это раньше. Они поблагодарили Луну за помощь и отправились во внутренний двор Хогвартса, в комфортном молчании и предвкушении шагая по тёмным спящим коридорам школы, ощущая близость друг друга в подрагивающем доверительно-интимном пламени редких факелов, иногда случайно касаясь руками в согревающем воздушном жесте, вызывая этим неясное пульсирующее мерцание в груди. Ночь была тиха, и парни так же тихо дышали, пока, стоя посреди уютного осеннего дворика, с замиранием сердца изучающе смотрели друг на друга в настороженном ожидании, не смея отвести взгляд, лишь изредка прерываясь, чтобы сверить время по наручным часам Малфоя. До полуночи оставалось несколько секунд, когда Драко, пристально глядя в глаза Поттера, проникновенным полушёпотом произнёс: — Мне тоже многое в тебе нравится. Поднялся ветер, закружилась листва, но очень странно, будто в обратном направлении, в ретроспективе, и вихрь времени охватил их двоих, чтобы в следующее мгновение перенести каждого по своим кроватям в пятый День осеннего равноденствия подряд. Гарри широко улыбнулся сам себе, очарованный услышанными словами. Это было так в духе Малфоя — признаться в чём-то только тогда, когда есть возможность ловко улизнуть после этого. Наверняка он уже наблюдал за обратным ходом времени, в отличие от Поттера, и специально подобрал этот момент. Окрылённый, воодушевлённый надеждой Гарри подорвался с места, чтобы вернуться во двор и встретиться с Драко, о чём они договорились ещё на выходе из гостиной Рейвенкло. Запыхавшись от бега, Поттер, так некстати теперь одетый в спортивные штаны и футболку для сна, медленно подошёл к такому же тяжело дышащему и нерешительному Драко, выглядящему так мягко и по-домашнему, но в то же время невыносимо стильно в своей чёрной шёлковой пижаме, и ободряюще ему кивнул. Честные встревоженные серые глаза пронзали Гарри насквозь, и тогда он, взаимно искренний и уязвимый, сильнее утвердился в своём ощущении: «Может, у нас что-то получится». Не произнеся ни слова, они направились в кабинет директрисы, где с облегчением обнаружили, что в такой поздний час она ещё бодрствовала, разбираясь с работой. Парни остановились напротив её стола, и Гарри кратко произнёс: — Директор МакГонагалл, у нас к Вам серьёзный разговор.***
Спустя сорок минут объяснений, поиска решений и проваленных попыток старших отправить сову или Патронуса, что окончательно подтвердило гипотезу Гарри и Драко об аномальной зоне, директор МакГонагалл, профессор Флитвик и новый профессор ЗОТИ Вагенкнехт спешили с парнями к Каменному кругу, где находились солнечные часы, чтобы провести ритуал. Найденная информация из древних фолиантов помогла всем убедиться в том, что из-за магической битвы и её большой концентрации волшебства произошёл местный сдвиг энергии, и теперь, в День осеннего равноденствия, время и пространство балансировали свои силы, чтобы сохранить равновесие в природе. Но как только бы всё отрегулировалось, петля времени бы исчезла, а все находящиеся в школе вернулись бы в настоящее, однако это случилось бы спустя большое количество дней. Выброс магии как бы законсервировал Хогвартс, и, чтобы вырваться из-под этого купола, Гарри и Драко следовало перенаправить энергию и создать ограниченную аномальную зону, в которой время продолжало бы самостоятельно восстанавливаться. Как выяснилось, Бузинная палочка действительно была неподвластна искривлениям материи, и Гарри правильно сделал, что всё-таки сохранил её и оставил себе тогда, в мае, после долгих сомнений. Он словно чувствовал, что она ему ещё понадобится. И она поистине была главной в важном действе, когда Драко и Гарри вместе держали её, крепко и уверенно, и Поттер ощущал, как прохладные тонкие пальцы Малфоя накрывали его кисть, бережно, будто здороваясь с ним впервые. Когда Гарри и Драко вели палочкой по часовой стрелке, очерчивая магией циферблат, заклинающей просьбой на латыни вспарывая землю под диском солнечных часов, с придыханием наблюдая, как за единым жестом их рук разверзалась линия, постепенно превращаясь в гудящую воронку. Когда они напряжённо вслушивались в гул времени и материи, который вибрировал вокруг них и заглушал магические слова, пока почва бугрилась, пропасть разрасталась вглубь, а над ней усиливалось магическое свечение. Как только Поттер и Малфой произнесли последние слова моления о переносе в настоящее время, завершив движение палочкой, и ритуальный круг замкнулся, ввысь хлынул столп ослепительного света, и парней неведомой мощью отбросило в сторону. В это же мгновение на землю ниоткуда обрушился ливень, ознаменовав собой наступление долгожданного нового дня. Преподаватели устремились к потоку света, чтобы навести на него защитные заклинания и запечатать образовавшуюся локальную аномальную зону, пока Гарри и Драко, сильно уставшие после энергозатратного колдовства, лежали на спине и беспощадно мокли под ливнем, смотрели друг на друга и улыбались, безмерно радуясь их совместному успеху. На месте солнечных часов под высоченным световым столбом зияла бездна, и Поттер спросил: — Что там? — Безвременье, наверное, — небрежно пожал плечами Малфой. Они лежали в нескольких футах друг от друга, но почти касались распростёртыми руками. Гарри совсем немного переместил свою, поближе к Драко, но не вплотную, оставив ему простор для выбора. Драко проследил взглядом за жестом и заметно оробел, хотя в глазах его плескалось признание во многих вещах, о каких Поттеру ещё предстояло узнать. Тот с трепетом полюбовался его сияющим лицом и по-ребячески просто и игриво сказал: — Привет, я Гарри. — Привет, Гарри, я Драко, — с доброй усмешкой тихо произнёс Малфой. — Познакомимся? — дурашливо спросил Поттер и закусил губу в попытке сдержать распирающую его изнутри широченную счастливую улыбку. Драко кивнул с прикрытыми глазами, смущённо улыбнувшись, и кротко продвинул кисть в сторону протянутой руки. Он дотронулся до неё, невесомо погладил пальцы и слабо переплёл их со своими в щемящей надежде. И что-то сложилось в этот момент, совпало, паз в паз. До щелчка. Может, это была мысль Поттера о том, что он всё-таки умел заводить знакомства и располагать к себе. Может, о том, что желанная близость была так близко. А может, это Драко и Гарри синхронно осознали, что в новом дне они выберут влюблённость.
