Дар доброты

Остаток урока Гарри старается не привлекать к себе внимания: не отвечать на вопросы и делать как можно больше заметок на пергаменте. Ожоговая мазь у него получилась не такой прозрачной, как у Малфоя, но хотя бы не расплавила котёл. Гарри очень волнуется. Зельеварение — сложный предмет, а он, похоже, уже разозлил профессора. Когда урок заканчивается, они с Роном как можно быстрее собирают вещи, но прежде чем они успевают уйти, их окликает профессор Снейп. — Задержитесь, мистер Поттер, — протягивает он. Он возвышается над Гарри, и его большой нос, черные волосы, черная мантия и черные глаза заставляют его казаться ещё внушительнее. В тусклом свете подземелья его кожа кажется желтоватой. Рон что-то пищит, и профессор Снейп поворачивается к нему. — В этом нет необходимости, мистер Уизли, вы увидите мистера Поттера после обеда. Гарри чувствует, как щиплет глаза, и подтягивает плечи к ушам. Почему профессор так его выделяет? Вряд ли много кто в классе знал ответы на все вопросы, которые он задавал. Может, Гермиона; и ещё Малфой, но родители наверняка помогали ему с учебой. Когда все расходятся, профессор Снейп закрывает дверь класса и жестом предлагает Гарри следовать за ним к двери в дальнем конце. Она ведет в кабинет, вдоль стен которого стоят банки, на которые Гарри не осмеливается смотреть, но они быстро проходят мимо к ещё одной двери. Когда они входят в уютную гостиную, Гарри не может сдержать восхищенного вздоха. Здесь просто чудесно: в камине потрескивает огонь, на каменном полу расстелен большой ковер, на котором стоит удобная на вид мебель, а книг больше, чем Гарри видел где-то за пределами библиотеки. У него сводит живот. Неужели профессора в Хогвартсе заставляют студентов заучивать тексты книг наизусть? Его сейчас отшлёпают? — Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Поттер, — говорит профессор, указывая на одно из кресел. Здесь он выглядит по-другому — его поза более расслабленная. Гарри знает, что это ничего не значит, поэтому опускает голову и делает как сказано. Профессор Снейп проходит через арку рядом с камином в помещение, похожее на маленькую кухню, и окликает Гарри. — Вы любите горячий шоколад? — Не знаю, сэр, — честно отвечает Гарри. Профессор тихо фыркает, и Гарри откидывается на спинку кресла, пока его ноги не отрываются от пола. Он смотрит на свои грязные кроссовки и мысленно молится, чтобы на него не накричали за испачканный грязью красивый ковер. Гарри любуется замысловатым узором, когда чувствует, что профессор возвращается. Подняв глаза, он видит, что профессор Снейп снял преподавательскую мантию и чёрный жилет на пуговицах и закатал рукава белой рубашки. В руках у него две дымящиеся кружки, и в какой-то момент он снял обувь. Пока Снейп подходит к нему, Гарри подумывает спросить, не стоит ли ему тоже разуться. И это возвращает его к мыслям о ковре. — Красивый узор, правда? — спрашивает профессор неожиданно мягким тоном. Гарри вздрагивает, услышав глухой стук, когда на приставной столик рядом с креслом, на котором он сидит, ставят кружку. Профессор Снейп садится на ковер перед Гарри и закидывает ногу на ногу. Теперь он ровно перед ним, и Гарри думает, что будет невежливо отвести взгляд. Он изучает блестящие волосы профессора, в которых отражается свет от камина, его темные глаза, которые сейчас кажутся теплыми и добрыми. Гарри отодвигается подальше, чтобы профессор не смог дотянуться до него, если решит наказать за то, что он ничего не смыслит в зельях. — Я прошу прощения за то, что сказал на уроке, — говорит профессор Снейп, и Гарри смущённо сжимает руки на коленях. Что ему на это ответить? Профессор ставит кружку на ковер рядом с собой, стягивает с запястья тонкую черную ленту и собирает волосы в пучок. Так он выглядит моложе и не таким строгим. — Позвольте мне объяснить, — говорит он, и Гарри слегка кивает. — Пожалуйста, отвечайте на мои вопросы, я не могу читать ваши мысли, — добавляет профессор вежливым и доброжелательным тоном. Гарри знает, что нельзя игнорировать приказ, каким бы тоном он ни был отдан, поэтому быстро отвечает: — Да, сэр. Профессор выглядит удивленным, на мгновение сжимает пальцами переносицу, а затем, кажется, приходит к какому-то выводу. Он протягивает Гарри правую руку: — Позвольте мне начать сначала. Гарри своей, маленькой, обхватывает её, теплую, сухую и слегка мозолистую, и они коротко пожимают друг другу руки. — Я Северус Снейп, мастер зельеварения. Я преподаю зельеварение в Хогвартсе. Можете звать меня Северус, пока мы здесь. — Я Гарри, — говорит Гарри. Профессор Снейп, Северус, ухмыляется. — Ты знаешь, как погибли твои родители, Гарри? Гарри кивает; он совсем не ожидал такого вопроса, но всё равно вспоминает, что нужно отвечать вслух. — Да, Хагрид мне рассказал. Их убил Волдеморт. Северус вздрагивает, и Гарри начинает извиняться за то, что назвал запретное имя, но Северус останавливает его, подняв руку. — Позже я объясню, почему не называю его так, но ты имеешь на это полное право. Если хочешь что-то узнать — спрашивай. Не могу обещать, что знаю ответ или смогу рассказать тебе его, но, пожалуйста, спрашивай. Гарри кивает и выдавливает из себя: — Хорошо. Северус продолжает: — В ночь, когда Тёмный Лорд убил твоих родителей, он исчез, но у него была группа единомышленников — его последователей. — Вы думаете, он вернется? — удивляя сам себя, спрашивает Гарри. — Да, думаю, он скрывается, пока не восстановит силы. Думаю, он вернется и попытается навредить тебе, — Северус кивает с невероятно грустным выражением лица. — Здесь ты в безопасности, — обещает он, — но ты не сможешь оставаться в Хогвартсе вечно. Несмотря на все свои сомнения, Гарри очень хочется его успокоить. Но еще больше он хочет узнать новое, поэтому продолжает спрашивать. — Его последователи тоже скрываются вместе с ним? Северус с любопытством смотрит на него. У Гарри возникает странное ощущение, что он задал хороший вопрос. — Возможно, кто-то остался. Большинство его последователей после его исчезновения сделали вид, что не имеют к нему никакого отношения. Остальные отправились в тюрьму. Те, кто не смог заявить, что не был на его стороне, часто говорили, что их заставили присоединиться к нему силой. Гарри издаёт согласный звук в ответ, надеясь, что Северус продолжит говорить, но тот долго молчит. Гарри вспоминает о горячем шоколаде и делает глоток. На вкус напиток восхитительный, еще теплый, но уже не обжигающий, густой и сладкий. Гарри облизывает губы, и его глаза расширяются. Северус замечает это и тихо смеется — приятный звук. — Остался я, — возвращается к истории Северус, и выражение его лица снова становится печальным. — Я был его последователем, потому что думал, что он сможет защитить меня и сделать сильнее. Довольно скоро я понял, что это не так, что он причиняет людям боль. Потом я совершил ошибку, которая поставила под угрозу твою жизнь и жизнь твоих родителей. Я обратился за помощью к профессору Дамблдору, и он пообещал помочь, если я стану шпионом. Из-за моей ошибки погибли твои родители. Гарри на мгновение задумывается. Северус был последователем Волдеморта, но пытался защитить его родителей и шпионил для профессора Дамблдора. Он хочет знать, какую ошибку совершил Северус, и гадает, что же произошло, но решает, что сейчас важнее знать, в безопасности ли он. — Вы рады, что его больше нет? — спрашивает он в итоге. — Очень рад, — отвечает Северус, глядя на Гарри, — но, боюсь, он вернётся. Когда это случится, я смогу снова стать шпионом, и это поможет нам победить его навсегда. — Значит, вы так ведёте себя со мной, чтобы, когда он вернется, он подумал, что вы хотите сделать мне больно и что вы на его стороне? — Ты умный мальчик, — бормочет Северус и кивает. Гарри решает, что это значит, что он пока в безопасности. Северус не хотел, чтобы его родителей убили, и не хотел быть с Гарри жестоким. — В этой школе есть дети, чьи родители — последователи Тёмного Лорда, и они расскажут родителям о том, как мы общаемся. Если он решит, что мы друзья, то может даже сказать привести тебя к нему. — Вы хотите со мной дружить? — спрашивает Гарри. Он пробыл в Хогвартсе всего несколько дней, а у него уже есть Хагрид, Рон, а теперь, возможно, Северус. Даже если Северус будет дружить с ним втайне, это больше друзей, чем у него было за всю жизнь. — Если ты тоже этого хочешь, то да, — Гарри кивает, и Северус широко ему улыбается. У него добрая улыбка, от которой в уголках глаз появляются морщинки. Гарри слегка расслабляется. Северус не планирует делать ему больно, не выглядит так, будто собирается накричать, и хочет стать его другом. — Профессор Дамблдор попросил меня сделать так, чтобы никто не сомневался, что ты мне не доверяешь, что мы с тобой заклятые враги. Гарри ахает. — Профессор Дамблдор просил вас быть со мной грубым? — Северус кивает, и Гарри на минуту задумывается. В этом есть смысл, если поможет ему оставаться в безопасности, но он не представляет, каково было бы, если бы он не знал, что на самом деле Северус хорошо к нему относится. Он очень благодарен за то, что он нашел время все объяснить. Если у Северуса не было другого выбора, кроме как грубить ему на уроках, Гарри может простить его за ком в животе. Горячий шоколад всё исправит. — Почему вы не можете называть Волдеморта по имени? — спрашивает Гарри. — Потому что он оставляет всем своим последователям Метку, — объясняет Северус и протягивает левую руку, чтобы Гарри увидел серую змею и череп. — Она связывает нас с ним, и когда он хочет, чтобы мы пришли, он призывает нас с ее помощью. Если он хочет сделать нам больно, он может сделать это через нее, а когда мы произносим его имя, нас обжигает, — Гарри делает глубокий вдох, а затем протягивает руку, чтобы осторожно погладить змею. — Сейчас, когда он очень слаб, все не так плохо, — продолжает Северус, придвигаясь ближе, чтобы Гарри было удобнее, — но когда он окрепнет, метка станет ярче, а боль будет сильнее. — Я не против прикасаться к вам, — Гарри вдруг понимает, что думает вслух. — Обычно я не люблю, когда ко мне прикасаются или когда я сам кого-то трогаю. — Я тоже, — тихо говорит Северус, и Гарри отдергивает руку. — То есть, обычно мне это не нравится, но я не против, когда это делаешь ты. — Ох, — Гарри снова прикасается к змее. Кажется, она смотрит на него, поэтому он обращается к ней: — Ты очень красивая, но ты делаешь больно моему другу. Северус ахает, и Гарри снова отдергивает руку, вжимаясь в спинку стула. — Я сделал больно? — Нет-нет, — спешно отвечает Северус, застыв на месте, — ты можешь разговаривать со змеями? Гарри кивает. — Я уже делал так, но всего один раз, в зоопарке. — Возможно, это тоже стоит держать в секрете, Гарри. Только один человек может разговаривать со змеями. — Он? — Гарри совсем не нравится, что у него есть что-то общее с Волдемортом. Но Северус кивает. — Гарри, — очень серьёзно говорит Северус, — здесь мы можем быть друзьями, но за пределами этих комнат нам нужно притворяться, что мы ненавидим друг друга. Если тебе кажется, что ты не сможешь делать и то, и другое, то мы не можем быть друзьями. — Я понимаю, — говорит Гарри, ведь он уже не в первый раз что-то скрывает от окружающих, — я бы хотел стать вашим другом. — Я очень рад это слышать. Сможешь ли ты сохранить в тайне все, о чем мы сегодня говорили? Гарри на мгновение задумывается, положив руку на татуировку на руке Северуса. — Что мне сказать Рону? — Можешь сказать ему, что я назначил тебе отработку и ты должен был написать эссе, если хочешь. Гарри обдумывает это, а затем кивает. Это похоже на правду. — Когда мы будем видеться? Сегодня я пью чай с Хагридом, а живу я с Роном. — Мои двери всегда открыты для тебя, и, может быть, когда я буду назначать тебе отработки за поведение на уроках, мы сможем поговорить. Гарри улыбается. — Звучит здорово, — на мгновение он задумывается. — Если это секрет, может, нам стоит придумать секретный код? — однажды на уроке в школе он читал книгу про пиратов, в которой были секретные коды. Северус снова медленно улыбается, как будто тоже думал о чем-то похожем. — Думаю, это очень хорошее предложение. Может быть, мы могли бы считать, что, когда я называю тебя высокомерным, на самом деле я имею в виду: «Я по-прежнему твой друг». Гарри улыбается шире; ему это очень нравится. — Может быть, когда я говорю, что вы некрасивый, на самом деле я имею в виду, что мы по-прежнему друзья. — Что, прошу прощения? — Северус слегка прищуривается. Гарри пытается сидеть неподвижно, но ерзает в кресле. Он убирает руку с плеча Северуса. — Я слышал, как люди называли вас уродливым или летучей мышью подземелий, — Гарри чувствует, как краснеют щеки. Он знает, каково это, когда тебя обзывают. — Очевидно, это неправда, так что пусть это будет наш код. — «Очевидно»? — Да, — говорит Гарри, не зная, как сказать иначе, — вот так, — он машет рукой в сторону Северуса, сидящего напротив, — без черной одежды вы выглядите здорово. И не так пугающе с собранными в хвост волосами. Северус откидывается на руки и странно смотрит на Гарри. — Я что-то не то сказал? — спрашивает Гарри, пытаясь понять, что значит выражение лица Северуса. Он не хочет злить своего третьего друга. — Нет, — Северус фыркает, а затем улыбается, — ты сказал что-то доброе, просто я к этому не привык. — О, — Гарри краснеет, — я тоже, наверное. Может, мы сможем приучить друг друга слышать добрые вещи. На мгновение Северус выглядит так, будто вот-вот заплачет, но потом кивает, и это очень радует Гарри. — Ты голоден? Гарри очень голодный, но не хочет показаться жадным. — Сейчас время обеда, — говорит он в итоге. Северус наклоняет голову и тихо зовёт кого-то по имени Дафна. Появляется маленькое существо с огромными круглыми глазами и большими висячими ушами. — Что Дафна может сделать? — Я бы хотел тушеное мясо и хлеб, если не затруднит. Гарри, что будешь ты? — Что угодно подойдет, — пищит Гарри, и Дафна смотрит на него с таким скептицизмом, что он замирает. — Мне понравился пирог, который был на пиру в честь начала учебного года, — неожиданно для себя говорит он, и Дафна кивает, прежде чем исчезнуть. — Северус? — Домашние эльфы управляют кухней и убирают в замке. Дафна — моя подруга, она умеет хранить секреты. Если тебе что-то понадобится, ты можешь позвать ее и она появится в любой точке замка, но не злоупотребляй этим. Гарри кивает. Между ним и Северусом внезапно появляется стол, уставленный едой, и Гарри опускается на пол, садится на колени и начинает есть. Северус, похоже, сам был не прочь подкрепиться, так что Гарри больше не притворяется, что не голодный. Они обсуждают первую неделю занятий Гарри и учителей, что было сложно, а что легко. — Гарри, — снова повторяет Северус перед тем, как Гарри уходит, — ты никому не должен об этом рассказывать. Мне жаль, что приходится тебя об этом просить, но тебе правда нельзя этого делать. — Не расскажу, — обещает Гарри. — Когда будешь рядом с профессором Дамблдором, постарайся даже не думать обо мне, — говорит он, и это звучит странно. Но Северус попросил его постараться, и Гарри даёт ему обещание.

***

В Хогвартсе время летит незаметно. Гарри любит замок, любит его окрестности, любит все эти лестницы, коридоры, картины и укромные местечки. Он любит уроки, любит своих друзей, любит еду. Первая отработка у Северуса случается на третьей учебной неделе. На уроке Северус задал Гарри вопросы, которые не входили в домашнее задание. Гермиона, похоже, знала ответы, но она, наверное, выучила весь учебник наизусть еще до поступления в Хогвартс. Гарри разозлился на Северуса и заработал отработку, назвав его уродливой летучей мышью. Когда он заходит в класс в субботу утром, Северус радостно ему улыбается. — Доброе утро! — кивнув, он приглашает Гарри в свой кабинет. — Привет, — Гарри не уверен, что его простили, даже несмотря на то, что это был их секретный код. Он осторожно подходит ближе. Северус оглядывает его с ног до головы, и Гарри чувствует, как напрягаются его плечи. — Ты молодец, — мягко говорит Северус. — У тебя много домашнего задания? Мне нужно сварить зелье, и лишняя пара рук не помешала бы. Гарри качает головой. — Только эссе по травологии на понедельник, но время есть. Я бы хотел помочь. Остаток утра они посвящают обсуждению темы эссе, которое Гарри должен написать, пока Северус рубит и перемешивает ингредиенты, а Гарри ходит по кабинету и приносит ему банки и контейнеры. Северус учит его выбирать самые свежие ингредиенты и самые ровные листья для лучшего результата. Это очень здорово, и Гарри с трудом удается притворяться, что ему не понравилась отработка, когда он присоединяется к одноклассникам за обедом.

***

Утром в канун Хэллоуина Гарри находит на своей кровати крошечную коробочку с шоколадными конфетами в форме тыквы. Там лежит записка, но на ней только инициалы «С.С.». Конфеты такие вкусные, что Гарри разрешает Рону съесть только пару штук. И только после того, как Рон доказывает, что он настоящий друг, помогая Гарри спрятаться от третьего человека, который напоминает ему, что со дня смерти его родителей прошло ровно десять лет. Как будто об этом не писали в газетах утром. Весь день люди при каждом удобном случае радостно сообщают Гарри, что его родители умерли десять лет назад. Гарри пытается поблагодарить Северуса за шоколад, но он делает вид, что это не от него.

***

Тролль бродит в подземельях, Гарри и Рон идут на поиски Гермионы, и все втроем в итоге становятся друзьями. Северус кричит и топает ногами, но называет их всех троих высокомерными, так что Гарри понимает, что он притворяется. В своей комнате, с кружкой горячего шоколада в руках, Северус совершенно спокоен. — Пожалуйста, — говорит он, — не делай так. Не борись с обстоятельствами из-за того, что ты здесь. В большинстве ситуаций самое полезное, что можно сделать, — это обратиться за помощью. Смелость не имеет ничего общего с удачей. Гарри кивает. — Прости, что разозлил тебя. — Гарри, — Северус смотрит на него с грустью. — Ты ни разу меня не разозлил. Ты заставил меня волноваться. — Кажется, никто раньше за меня не волновался, — бормочет Гарри. — Это не так, — Северус убеждается, что Гарри смотрит на него, и только потом продолжает. — Твои родители любили тебя всем сердцем. Они волновались за тебя, и я не сомневаюсь, что они волнуются за тебя до сих пор, где бы они сейчас ни были. Хагрид и мистер Уизли тоже волнуются за тебя. Зная мать мистера Уизли, можно предположить, что и она тоже. И профессор Дамблдор, и профессор Макгонагалл. — Это много людей, — Гарри пытается улыбнуться Северусу. Он знает, что выглядит не слишком радостным, но очень благодарен за то, что о нем думают так много человек.

***

Неделю спустя Северуса кусает собака в коридоре на третьем этаже, но он не говорит Гарри, что случилось. Это дело не для одиннадцатилетних, — повторяет он даже после того, как Гарри помогает ему с мазью, чтобы рана быстрее зажила. Северус раздражён до конца дня, и когда Гарри спрашивает почему, Северус смотрит на него странным взглядом. — С чего ты взял, что я в плохом настроении? — Ты раздражительный, топаешь ногами и рычишь. — О, — Северус вздыхает, опускаясь в кресло, — наверное, волнуюсь из-за завтрашнего дня, из-за твоего первого матча, и жалею, что не смогу бегать, пока рана не заживёт. — Ты бегаешь? Северус кивает. — Стараюсь выходить на пробежки три раза в неделю. — Это многое объясняет, — вздыхает Гарри, опускаясь на стул. Он кладет книги себе на колени. Северус смотрит на него, и Гарри поясняет: — ты очень быстро ходишь и всегда делаешь ужасно большие шаги. Это вызывает у него первую за день улыбку. — Я довольно высокий, Гарри, даже для взрослого. — Все вокруг выше меня, — жалуется Гарри, — и почему все заклинания должны быть на латыни? Глупые латины. — Это едва ли латынь, — усмехается Северус, — хотя многие слова, которые мы используем для заклинаний, имеют латинские корни. Ты когда-нибудь слышал о мифологии? Гарри отрицательно качает головой. — Римляне, говорившие на латыни, рассказывали друг другу увлекательные истории о своих богах. Греки тоже. Их культура была очень интересной. Я поищу для тебя книгу. Может, тогда они не будут казаться тебе глупыми. На следующий день Гарри идёт свой первый матч, его метла капризничает, и он ищет взглядом в толпе Северуса. Тот, похоже, уже накладывает контрзаклятие, поэтому Гарри сосредотачивается на том, чтобы продержаться. Метлу мотает из стороны в сторону, но потом она выравнивается. Гарри ловит снитч, и они выигрывают матч. Гермиона и Рон говорят ему, что Гермиона спасла его, подпалив мантию Северуса. Той же ночью Гарри стучит в дверь его комнаты. — Знаешь, тебе не обязательно стучать, — говорит ему Северус после того, как открывает дверь. — Просто заходи. Северус одет в обычную для выходного одежду. На нем узкие черные брюки и туника с длинными рукавами до бедер. Тонкая фиолетовая мантия, доходящая до пола, когда он встает, стянута поясом. На руках кольца и браслеты. — Но это личные комнаты… — хмурится Гарри. — У меня есть другие пространства для уединения, Гарри, и если ты просто войдешь, то вероятность, что тебя заметят в коридоре, будет меньше. — Я уже сказал всем, кто готов был меня слушать, что подозреваю вас с Квирреллом в попытке что-то украсть, — Гарри плюхнулся в кресло. — Они просто решат, что я пытаюсь за тобой шпионить. Северус усмехается и возвращается из кухни с двумя дымящимися кружками. Одну он протягивает Гарри, со второй садится сам. — Спасибо за сегодня, — наконец говорит ему Гарри. — Я видел, как ты накладывал контрзаклятие. — Не за что, — улыбается Северус, — ты отлично справился. — Победил Слизерин, — ухмыляется Гарри. — Так и есть.

***

После трех месяцев, в течение которых они с Северусом пили горячий шоколад после ужина, кричали друг на друга на уроках, болтали или делали домашние задания, пока Северус варил зелье вместо того, чтобы наказывать его, Гарри врывается в его кабинет прямо перед комендантским часом и закрывает за собой дверь. — Гарри, разве тебе не пора спать? — спрашивает Северус, сидя в кресле. На коленях у него очень большая книга. Наверное, по зельеварению, у Северуса, похоже, вообще нет книг с интересными историями. — Прости, — выдыхает Гарри, все еще слегка задыхаясь после бега. — Кажется, Гермиона начинает что-то подозревать. — С чего ты взял? — спокойно спрашивает Северус, жестом приглашая Гарри сесть и вставая, чтобы приготовить горячий шоколад. Он сказал Гарри, что горячий шоколад поможет ему набрать вес и окрепнуть, но Гарри пил бы его, даже если бы его стошнило. Горячий шоколад — самая вкусная вещь на свете. — Она спрашивала, почему ты такой грубый со мной, ведь я хорошо разбираюсь в зельях, а теперь спросила, почему я не против отработок, учитывая, что ты пытался убить меня во время матча по квиддичу. — Гарри, если тебе тяжело, мы можем перестать видеться. — Нет, — кричит Гарри, — ты мой друг! К тому же я не думаю, что кто-то, кроме Рона или Гермионы знает меня достаточно, чтобы заподозрить, что что-то не так. Северус кивает и уходит на кухню. Вернувшись, он садится на ковер перед Гарри. Он не делал этого с их первой встречи, поэтому Гарри выпрямляется и берет горячий шоколад. — Гарри, — начинает он, — я доверяю твоему мнению. Если ты считаешь, что мы можем доверять Гермионе и Рону и что они никому не расскажут, то, думаю, мы можем им рассказать. Гарри на мгновение задумывается. Кому Гермиона может рассказать? Других друзей у нее нет. Но Рон мог рассказать своим братьям или матери. — Только Гермионе, — решает он. — Может, потом мы расскажем Рону, но я не думаю, что он что-то подозревает, и он может рассказать своей семье. — Звучит неплохо, — кивает Северус. — Но прежде чем мы ей скажем, ты должен знать, что Темный Лорд считал, что таким, как Гермиона, не место в Хогвартсе. — Почему? Из-за того, что она темнокожая? Поэтому ему не нравились мои родители? Они были смуглыми, как я? — спрашивает Гарри, хотя и знает, что Северуса раздражает, когда он задает слишком много вопросов подряд. Сейчас он тоже выглядит раздраженным. — Не потому, что она темнокожая, ему не нравились твои родители по другим причинам. Хотя твой отец был смуглым, как и ты, — отвечает он. — Пожалуйста, напомни мне через минутку, чтобы я спросил тебя, почему ты никогда не видел фотографий своих родителей. Но сначала я расскажу тебе кое-что еще. Гарри кивает и делает глоток горячего шоколада, чтобы не задавать лишних вопросов. — Это потому, что родители Гермионы — маглы. Родители твоей мамы тоже были маглами. Тёмный Лорд считает, что иметь силу должны только волшебники, а маглы не имеют значения. Что волшебникам и ведьмам, рождённым от маглов, нельзя позволять учиться в Хогвартсе. Гарри на мгновение задумывается над этим. Гермиона не стала менее талантливой ведьмой из-за того, что её родители — маглы. Она его подруга с Хэллоуина, но он уже давно знает, что она гениальна. Очевидно, что Волдеморт ошибался. — Я понятия не имею, как выглядят мои родители, но все говорят, что я на них похож. Тетя и дядя рассказывали, что они погибли в автокатастрофе. — Твои родители, — очень серьезно говорит Северус, — погибли, защищая тебя. Твои тетя и дядя поступили неправильно, скрывая от тебя эту информацию. Похоже, Северус замечает, что этот разговор его расстраивает, потому что его тон полностью меняется, когда он спрашивает: — Петуния по-прежнему похожа на лошадь, когда злится? Гарри хихикает. — Она все время похожа на лошадь! Северус смеется вместе с ним, от этого Гарри чувствует себя тепло и в безопасности. — Откуда ты знаешь Петунию? — Я вырос рядом с твоей мамой, — отвечает Северус, слегка наклоняясь вперед. — Мы были друзьями еще до того, как попали в Хогвартс. — Пока она не умерла? — спрашивает Гарри, не в силах сдержаться. — Да, — кивает Северус, — хотя в конце мы уже не были так близки, — он выглядит грустным, и это неудивительно. Гарри не хотелось бы терять друзей. По тому, как Северус спросил о Петунии, понятно, что она ему не нравится, и Гарри чувствует себя не таким одиноким. Приятно, что кто-то в замке знает что-то о Литтл-Уингинге. В глубине души он надеется, что ему никогда не придется возвращаться, что ему разрешат остаться здесь или хотя бы подальше от Петунии. Он был бы не против больше никогда ее не видеть. Почему Северус с его мамой перестали дружить? — Когда ты шпионил за Волдемортом? — Даже раньше. Мы сильно поссорились, когда я обозвал ее плохими словами, и наша дружба так и не возобновилась. Не помогало и то, что мы с твоим отцом не ладили. Гарри задумчиво кивает. — Но ты пытался их спасти. — Да, — Северус выглядит очень грустным, поэтому Гарри кладет руку ему на плечо. Он надеется, что это заставит его почувствовать себя лучше, и, кажется, это работает, потому что Северус вздыхает и слегка улыбается ему. Они молча допивают горячий шоколад, и Северус провожает Гарри до портрета с потайным ходом на седьмой этаж, чтобы он не столкнулся с миссис Норрис. Или, что еще хуже, с самим Филчем. — Я расскажу обо всём Гермионе сегодня вечером, если она еще будет в гостиной, а если нет, то завтра, — обещает Гарри. — Хорошо, — говорит Северус и взъерошивает Гарри волосы. — А теперь иди спать. Гарри смеется, быстро обнимает Северуса и убегает.