Дар доброты

Гермиона ему не верит. Они сидят в большом кресле перед камином в гостиной, у нее на коленях огромная книга, но она слушает, как он шепчет ей на ухо. Когда приходит Перси, чтобы проводить их в спальни, она все еще думает, что Северус пытается обмануть Гарри, но, по крайней мере, пообещала никому не рассказывать. Даже Рону. Ночью Гарри вспоминает конфеты в форме тыкв и думает, что Северусу, наверное, тоже тяжело дается Хэллоуин. Он пытается представить Северуса в юности, когда он дружил с девочкой с его глазами. На следующий день на уроке Гарри сидит, опустив голову. Он знает, что Северус оставит его в покое, если он не будет смотреть на него и не будет с ним разговаривать, поэтому просто занимается зельем. Они варят рябиновый отвар. Несколько недель назад Гарри помогал Северусу приготовить его для больничного крыла, так что он не слишком волнуется. «Хорошо варить простые зелья», — думает Гарри, добавляя медовую воду. Он спокоен и сосредоточен, работает размеренно, чтобы Невилл мог следить за его действиями, если понадобится. Они вместе разбирали домашнее задание по зельеварению, так что он должен знать последовательность, но Невилл легко может перенервничать. Закрыв фиал пробкой и положив его на стол профессора Снейпа, он медленно собирает вещи. Все спешат закончить работу над зельями, поэтому никто не обращает на них внимания. Он показывает Северусу семь пальцев. Северус кивает, затем смотрит на Гермиону, которая закупоривает фиал. Гарри качает головой, и Северус одними губами произносит: «Приведи ее». Гарри кивает и выходит из класса вместе с другими гриффиндорцами. Гермиона верит ему, когда сидит на диване в покоях Северуса, свесив ноги, и держит в руках кружку с чаем. Северус и Гарри сидят в креслах с кружками горячего шоколада. Северусу требуется меньше часа, чтобы рассказать ей то, что, по его мнению, ей нужно знать, убедить ее никому ничего не рассказывать и отпустить. — Я заметил, что ты мало что ей рассказал, — говорит он, вешая мантию, снимая туфли и собирая волосы в пучок. — Даже о нашей сделке по поводу твоих оценок по зельеварению. Гарри краснеет. Он не знает, почему не хочет делиться Северусом, но это так. Он пожимает плечами. — Мне не нравится, когда люди выдают мои секреты. Северус одобрительно кивает. — Я ценю это. — Ты хочешь рассказать обо мне кому-нибудь? То есть, кроме Дафны, — спрашивает Гарри. Это было бы справедливо. Северус качает головой, усаживаясь обратно в кресло, подтягивает ноги и закидывает их на подлокотник. — Но я ценю твое предложение. Они улыбаются друг другу. — Кто еще твои друзья? — спрашивает Гарри, отчего лицо Северуса приобретает странное выражение. — Я не уверен, что у меня есть другие друзья, Гарри. — Этого не может быть, — решает Гарри. — Ты иногда играешь в шахматы с профессором Дамблдором и говоришь о профессоре Макгонагалл так, будто вы дружите. — Полагаю, это правда, — соглашается Северус. — Знаешь, профессор Макгонагалл очень забавная. А ещё я часто обсуждаю с мадам Помфри целительство и зельеварение. — Пять друзей! Это даже больше, чем у меня! — Да, Гарри, — Северус смеётся и ласково улыбается ему, — но только один из них — мой тайный друг. — Когда ты поставишь нам оценки за зелье, которое мы сегодня сварили? — На следующей неделе, — Северус ухмыляется. — Проверю их перед уроком. Ты уже знаешь, о чем хочешь попросить? Гарри знает, но пока не придумал, как это сформулировать. Каждый раз, когда он получает «превосходно» за зельеварение, Северус рассказывает ему какой-нибудь секрет о Хогвартсе. На данный момент он узнал два тайных хода и расположение всех гостиных. — Точную формулировку скажу позже, но я спрошу про кухню. — Ты чрезвычайно уверен, что получишь высший балл, — усмехается Северус, но они оба знают, что зелье было сварено хорошо. — Можешь помочь мне с трансфигурацией? — просит Гарри. Иногда Северус объясняет ему то, чего он не понимает. Гарри с благодарностью выдыхает, когда Северус соглашается. — Так почему же трансфигурированный предмет не может оставаться трансфигурированным? — выпаливает он. — Я совсем этого не понимаю. — Ну, — Северус смотрит в потолок и прикусывает нижнюю губу. Он всегда так делает, когда размышляет. — Профессор Макгонагалл объясняла, что все состоит из очень маленьких частей, которые по сути своей одинаковы? — когда Гарри кивает, он продолжает. — С помощью магии можно заставить вещи изменить форму, но они всегда стремятся вернуться к прежнему состоянию. Если магия перестанет действовать или иссякнет, вещь станет такой, какой была раньше. Гарри задумчиво кивает. Это звучит логично. — Значит, если я умру, все зубочистки, которые я превратил в иглы, снова станут зубочистками? Северус смеётся. — Не совсем. Ты перестаёшь вливать магию в предмет, когда заканчиваешь заклинание, иначе тебе пришлось бы всю жизнь поддерживать связь с этими зубочистками. Ты и сам знаешь, что магия сильнее, когда ты рядом, так что тебе пришлось бы носить их с собой. Гарри тоже смеётся. Он не может представить, сколько зубочисток профессор Макгонагалл превратила в иголки за свою жизнь. За ней, наверное, повсюду следуют целые тучи иголок. — Как долго трансфигурированный предмет будет оставаться таким зависит от точности заклинания, от того, удалось ли тебе выполнить все этапы изменения, а также от силы, которую ты вложил в заклинание. Гарри кивает. — Я знаю, что важно быть точным. Именно поэтому мы начинаем с малого и должны разобраться в сути вещей, прежде чем что-то менять. Как мне изменить силу? Северус на мгновение задумывается. — Знаешь, как бывает, что ты можешь забыть, что дышишь, но никогда не забываешь дышать? Ты подстраиваешь свое дыхание, когда поднимаешься по лестнице или бежишь, даже не задумываясь об этом. Он ждет, пока Гарри кивнет, и только потом продолжает. — Когда ты начинаешь колдовать, тебе, конечно, приходится думать о заклинаниях, но потом они станут привычными, и ты забудешь о том, сколько силы и концентрации они требуют. Но ты можешь сделать глубокий вдох, чтобы позволить себе закричать, даже если обычно ты этого не делаешь, потому что это требует слишком много воздуха. Больше, чем нужно. Гарри на мгновение задумывается, затем достаёт из сумки учебник по трансфигурации и делает на странице несколько пометок о том, как превратить зубочистки в иглы. Он вспоминает, что Симус делает очень глубокие вдохи, и решает поговорить с ним об этом. — Спасибо, — говорит Гарри Северусу. — Это помогло. — Многие люди выкрикивают заклинания, когда хотят придать им больше силы, но на самом деле в этом нет необходимости. Когда ты немного повзрослеешь, ты научишься колдовать без слов. Возможно, ты можешь потренироваться на безобидных заклинаниях, чтобы понять, откуда берется сила и что происходит, когда ты вкладываешь в заклинание больше или меньше силы. — Так и сделаю, — обещает Гарри, — и Гермиону тоже подключу. Спасибо. — Не за что, — Северус кивает, — ты сегодня отлично справился с заданием. Зелье мистера Лонгботтома тоже выглядит неплохо, надеюсь, он поблагодарил тебя за помощь. Гарри краснеет: раньше у него никогда не было возможности хорошо учиться в школе, и ему это очень нравится. Разговоры с Гермионой и Северусом помогают ему разобраться в предметах, а Северус иногда дает ему книги, в которых многое объясняется, так что он может узнать еще больше нового. — Я хочу тебе кое-что показать, — говорит Северус, вставая и направляясь к двери, за которой, как знает Гарри, находится его личный кабинет. — Пойдём. Гарри встает и с волнением следует за ним. Он знает, что у Северуса есть и другие комнаты помимо гостиной и кухни, но он никогда там не был. Северус распахивает дверь и пропускает Гарри вперед. Как и в других комнатах Северуса, окно за его столом выходит на озеро. Подземелья Хогвартса вырублены в скале, возвышающейся над озером, и комнаты Северуса расположены на последнем уровне, над водой. До Гарри доходили слухи, что спальни и гостиная Слизерина находятся ниже, а их окна выходят на воду. Он втайне надеется, что когда-нибудь ему удастся это увидеть. — Я хотел подождать, но вчера ты узнал, что я знал твою маму, и я не смог придумать уважительной причины, чтобы не показать тебе это, — начинает Северус, распаковывая сумку с книгами. — В прошлые выходные я съездил в свой другой дом и вот что там нашёл, — говорит он, протягивая Гарри большую чёрную книгу с золотыми буквами. — Фотоальбом, — шепчет Гарри, обводя пальцем буквы. — Можно посмотреть? — с нетерпением спрашивает он. Северус кивает, с нежностью глядя на него. Гарри открывает книгу и видит несколько движущихся фотографий сердитых людей с черными волосами и носом, как у Северуса. На двух неподвижных фотографиях изображены грустные люди, у которых такие же высокие худые фигуры, темные волосы и, возможно, такой же цвет кожи, как у Северуса. Трудно сказать наверняка, глядя на выцветшие черно-белые снимки. — Это твоя семья? — спрашивает Гарри. — Да, и если ты перелистнёшь примерно на середину… — говорит Северус, помогая Гарри найти нужную страницу, — то увидишь свою семью, — Северус указывает на движущуюся картинку, на которой изображена семья в маггловской одежде. Мужчина с рыжими волосами, как у Рона, и женщина с длинными светлыми волосами радостно обнимают друг друга. Перед ними стоят светловолосая девочка, которая, кажется, что-то сердито жуёт, рыжеволосая девочка, которая улыбается и подпрыгивает, и мальчик с чёрными волосами, который неловко скрещивает и разводит руки. — Это… — спрашивает Гарри, проводя пальцем по сердитой девочке. — Это Петуния, — подтверждает Северус. — С твоей мамой, бабушкой, дедушкой и со мной. Гарри смотрит на лицо матери. Он видит, по каким чертам можно определить, что они с Петунией — родственники, и понимает, почему люди говорят, что у него мамины глаза. — В тот год твоя мама получила на Рождество волшебную камеру, — объясняет Северус. Он медленно листает страницы, на которых множество совместных фотографий Лили и Северуса. — Спасибо, — шепчет Гарри, — что показал мне это. Северус кивает с грустным выражением лица. — Я знаю, что у нее наверняка где-то есть стопки фотоальбомов, она, наверное, сделала тысячи снимков на эту камеру. Я предлагаю тебе попросить у Хагрида фотографии твоих родителей. — Они были друзьями? — спрашивает Гарри. Хагрид никогда об этом не упоминал. — Нет, — отвечает Северус. — Не думаю, что они были близко знакомы, но Хагрид может узнать, у кого ещё есть их фотографии, или спросить у профессора Дамблдора. Хагрид — твой друг, он бы помог.

***

На Рождество Гарри дарит своим друзьям книги, заказанные через форму для доставки, которую ему помог получить Северус. Он никогда еще не был так благодарен за сову, без нее он бы точно не справился, ведь школьные совы не такие умные. Гермиона получает книгу о традициях волшебного мира, Рон — о создании и уходе за метлами, Хагрид — о приготовлении печенья и тортов, а Северус — о змеях и их использовании в зельеварении. Он надеялся получить подарки в ответ, но не ожидал, что их будет так много. Плащ-невидимка его озадачил, но больше всего ему понравилась книга, которую он получил от Северуса. «Теория магии и создание заклинаний для начинающих» звучит очень увлекательно, как и книга по греческой мифологии, как Северус и обещал. Но самое интересное — это пометки на полях книги по теории магии. Северус оставил подсказки, отсылки и небольшие комментарии. — Северус, — строго говорит он ему, — не трать на меня слишком много денег, мне все равно больше всего понравился подарок, который ты сделал сам. Моя дружба не зависит от подарков. — Ладно, — говорит Северус, с трудом сдерживая улыбку. — Это правда. — Я знаю, — обещает Северус, — но это не доставило хлопот, а дарить подарки друзьям — это не только проявление доброты по отношению к ним, но и радость для себя самого. Гарри хмурится, но знает, что так и есть. Как бы ему ни нравились все подарки, которые он получил на Рождество, больше всего ему нравилось видеть, как его друзья радовались книгам, которые он им подарил. Поэтому он кивает. Той ночью Гарри находит зеркало Еиналеж. Следующие две ночи он проводит с ним, показывая его Рону и глядя на свою семью. Когда Дамблдор велит ему не искать больше зеркало, Гарри засыпает на диване у Северуса в слезах. Ему снится, что его несут на руках, он чувствует запах корицы и кардамона, а чьи-то нежные пальцы перебирают его волосы. Он просыпается в своей постели, а на прикроватной тумбочке стоит фотография Лили, бегущей по полю. Поверх одеяла шерстяной плед, от которого пахнет дровами и лавандой. Он так и не показал зеркало Северусу, так и не узнал, что бы тот увидел.

***

Зимние каникулы — это здорово, потому что Гарри может проводить с Северусом не только вечера, но и целые дни. Когда Северуса нет уже два дня, Гарри однажды вечером пробирается в кабинет, чувствуя себя немного странно и надеясь, что с Северусом всё в порядке. Обычно они видятся чаще. Дверь распахивается, когда он дотрагивается до неё, и он видит Северуса, стоящего у книжного шкафа. — Ты подстригся, — Гарри не может скрыть своего недовольства. — Зачем? Северус странно смотрит на него. Его лицо выражает какие-то непонятные эмоции. — Я заходил проверить дом и постригся в городе. Даже мне иногда нужна стрижка. Гарри фыркает. — Конечно, но раньше было гораздо лучше! Северус наклоняет голову, словно ждёт чего-то еще. В конце концов он идет на кухню, чтобы приготовить им горячий шоколад. — Я серьезно, — Гарри следует за ним на кухню, чтобы еще больше нахмуриться. — Тебе следует отрастить волосы подлиннее. — Они мешают, — Северус отворачивается к кружкам. — Собери в хвост, — предлагает Гарри, пожимая плечами. Он берет кружки, когда Северус заканчивает наливать в них горячий шоколад, чтобы освободить руки для печенья. Даже когда они оба усаживаются в кресла, между ними стоит тарелка с печеньем, а ноги Гарри свешиваются с подлокотника, на лице Северуса по-прежнему странное выражение. — Я что-то не то сказал? — наконец спрашивает Гарри. Северус отрицательно качает головой. — Хотя большинство людей начинают с приветствия, когда не виделись несколько дней. Гарри краснеет. — Прости, пожалуйста. Я скучал по тебе. Северус кивает, снова сосредоточившись на горячем шоколаде. Гарри смотрит на него поверх кружки. Волосы Северуса снова едва касаются плеч, как в начале года. Ему правда больше нравилось, как они выглядели до стрижки, но он не хотел, чтобы Северус чувствовал себя неловко. Он не понимает, что не так.

***

На день рождения Северуса Гарри дарит ему блокнот, в который записал все истории, которые смог вспомнить. Сказки, истории о привидениях, фильмы и даже историю о пирате, из которой он почерпнул идею для их кода. На это ушли все каникулы, но Северус почти ничего не знает о литературе, так что теперь он сможет наверстать упущенное. Если Гарри не мог вспомнить имя или название, он придумывал их сам, и он говорит об этом Северусу, пока тот разворачивает подарок. Северус смотрит на блокнот, потом на Гарри, потом снова на блокнот. Кажется, он вот-вот заплачет. — Спасибо, — хрипло произносит он, и опять кажется, что он сейчас расплачется. Гарри бормочет: «Не за что» и «С днем рождения». И выбегает из комнаты. Комендантский час его не особо волнует, ведь у него есть мантия-невидимка, но сегодня это удобное оправдание.

***

Гермиона иногда спрашивает, не с Северусом ли он был, когда он возвращается в гостиную прямо перед комендантским часом. Он ей не лжет, но когда она спрашивает, о чем они говорили, он рассказывает только о том, что связано со школой. Они с Гермионой пытаются помогать другим ученикам с домашними заданиями, чарами и зельеварением, но лишь немногие из них готовы слушать. — Ты это читала? — спрашивает он Гермиону однажды вечером, показывая ей первую страницу «Метаморфозы: Пигмалион». — Не эту версию, но сюжет я знаю. А что? — Зачем Пигмалион положил статую в свою постель? — Гарри морщит нос. Холодная статуя рядом с тобой, пока ты пытаешься уснуть, — это совсем не здорово. Гермиона отвечает ему, и Гарри густо краснеет. Она не умолкает, пока он не выслушает все до конца, и к концу этих, несомненно, самых неловких пятисот часов в его жизни Гарри клянется, что больше никогда ничего не спросит у Гермионы. В ту же ночь он нарушает данное себе обещание, потому что ему нужно сделать домашнее задание по астрономии. Когда он жалуется Северусу на то, как неловко себя чувствовал, Северус изо всех сил старается не рассмеяться. Гарри не особо возражает.

***

— Что ты знаешь о драконах? — осторожно спрашивает Гарри, сидя в кресле со скрещенными ногами. — Достаточно, чтобы не подходить к ним близко, — Северус выглядит чрезвычайно любопытным. — Что бы ты сделал, если бы знал кого-то, у кого был дракон? — Стоит ли мне предполагать… — Северус пристально смотрит на Гарри, и Гарри ерзает, — что в этой чисто гипотетической ситуации… — Что значит «гипотетической»? — шёпотом уточняет Гарри. — Мы предполагаем, что в данном случае это правда, но не будем комментировать, так ли это на самом деле. — О, — с огромным облегчением выдыхает Гарри, ведь именно этого он и хотел. — Да, именно так. — Стоит ли мне предполагать, что в этой чисто гипотетической ситуации, — снова начинает Северус, — этот дракон живет в легковоспламеняющемся доме с человеком, который считает его безобидным? Гарри кивает, прикусив губу. — Я бы постарался вспомнить кого-нибудь, кто много знает о драконах, может, даже работает с ними, и попросил бы у него помощи. Возможно, он смог бы забрать этого дракона. — Если бы он существовал, — ухмыляется Гарри. — А это, скорее всего, не так, — соглашается Северус.

***

Гарри заходит в кабинет Северуса на следующее утро после того, как Рона укусили. Он ходил навестить его в больничном крыле. — Если хочешь, чтобы я помог ему, ты должен рассказать мне, что случилось с мистером Уизли, — говорит Северус, даже не оборачиваясь. Гарри хмурится. Они обещали никому не рассказывать, но ведь и Северус никому не говорил о драконе. Гарри не настолько глуп, чтобы думать, будто Северус не знает о Норберте. — Гарри, — произносит Северус своим учительским голосом, и Гарри впервые как следует его рассматривает. Он сидит на диване, просматривая пергаменты, в окружении тарелок, чашек и заметок. Похоже, он не спал несколько дней. — Дракон. Дракониха. Норвежская горбатая. Северус кивает и встает, задев свои пергаменты. Он разглаживает мантию и направляется в кабинет, где в комнате клубится пар над котлом. — Принеси мне ту желтую бутылку, — указывает он, помешивая зелье, заметив, что Гарри последовал за ним. После добавления нескольких капель смесь становится темно-фиолетовой. Северус кивает и разливает ее по нескольким фиалам. На фиалах он пишет: «Экспериментальное лекарство для мистера Уизли №1». — Ты никому не расскажешь? Северус отрицательно качает головой. Его волосы выглядят ужасно. — Пожалуйста, просто предупреждай меня в будущем, это сэкономит всем нам время. Гарри подходит ближе и осторожно касается руки Северуса. — Мне правда очень жаль. Пожалуйста, прими душ и иди спать. Северус резко оборачивается и смотрит на него. — Прошу прощения? — От тебя пахнет и… — Гарри чувствует, как краснеет, а Северус, кажется, прожигает в нем взглядом дыру. — Это из-за волос? После Рождества? Я не хотел тебя обидеть. Северус качает головой. Выключает огонь, ставит котел остывать и выходит из кабинета. — Иди на урок, Гарри, — бросает он через плечо. Накануне у Гарри была астрономия, так что утренних занятий у него не было. Вместо этого он решил сделать кое-какую работу в гостиной. К обеду Северус уже привёл в порядок волосы и переоделся. Он всё ещё выглядит уставшим, но, когда Гарри встречается с ним взглядом в Большом зале, Северус слегка улыбается.

***

На следующий день после того, как Гарри, Гермиона, Невилл и Драко отбывают отработку в Запретном лесу, Гарри рассказывает Северусу обо всём, что произошло. Северус снова извиняется за то, что назначил им отработку, и, похоже, очень расстроен, что из-за его решения они могли пострадать. — Всё в порядке, правда, — говорит Гарри. — Честно. Я понимаю, что тебе пришлось бы вести себя грубо на отработках, если бы мы были с тобой, так что лучше было отправить нас с Хагридом. — Я понятия не имел, что он разделил вас на группы! — Северус расхаживает взад-вперед по гостиной, и у Гарри от этого кружится голова. — Северус, — умоляет он, пытаясь придумать, чем бы его отвлечь, — пожалуйста, помоги мне разобраться, чем отличаются все эти растения. С цветами я справляюсь, но листья — это ужасно скучно. Это срабатывает. Северус перестает расхаживать и опускается на колени рядом с Гарри. — В своей прежней школе ты когда-нибудь занимался творчеством? Гарри кивает. — Мне нравилось рисовать, но не очень нравилось что-то мастерить. А что? — Почему бы тебе не нарисовать все листья, которые ты знаешь, а я найду тебе акварель, чтобы ты мог подобрать цвета. Как думаешь, это поможет? — Не уверен, — признается Гарри, — но звучит здорово. — Хорошо, — Северус улыбается ему, — я тоже люблю рисовать. Мне нравится делать наброски ингредиентов для зелий, которые я нахожу, когда записываю, как они действуют.

***

Северус и Гарри впервые ссорятся на следующий день после того, как Гарри приходит в себя в больничном крыле. Он в гостиной Северуса, и тот кричит на него за то, что он не попросил о помощи, за безрассудство, за то, что он не дождался Дамблдора. Гарри залезает с ногами на диван, чтобы казаться выше, и кричит в ответ, что он был один, что где был ты и что, если бы тебя забрал Волдеморт? Как же приятно кричать, рассказывая Северусу, что произошло, злиться, а не бояться по-настоящему. Когда Северус спрашивает, как одиннадцатилетний мальчик мог быть настолько высокомерным, чтобы думать, будто он способен защитить школу, они смотрят друг на друга и начинают смеяться. Они и правда друзья. Северус опускается на колени прямо на ковёр, и его смех уже не похож на смех, а Гарри тоже падает на колени перед ним и оказывается в его объятиях. Сильные руки крепко сжимают его. Он рассказывает Северусу о том, как защищал Хогвартс, свой дом. Он рыдает, уткнувшись в мантию Северуса, и говорит, что был один и не мог тебя найти и что, если бы тебя забрал Волдеморт? Северус шепчет в ответ, что всегда был с тобой и искал тебя и что, если бы Волдеморт причинил тебе вред?

***

Тем летом Северусу удается устроиться волонтером в местную библиотеку. Ему говорят, что им всегда нужна дополнительная пара рук, пока дети на каникулах, а он отвечает, что он учитель и любит побуждать учеников больше читать во время каникул. Это почти не ложь. Гарри при любой возможности сбегает в библиотеку за книгами, горячим шоколадом и едой, которую может съесть за один присест. Он не знает, откуда Северус узнал, что ему нужна еда, что он не хочет быть дома, но Северус никогда не спрашивает о Дурслях. И никогда не рассказывает. Гарри выполняет домашнее задание на лето с помощью Северуса, который приносит в библиотеку свои книги для первокурсников, и возвращается домой с книгами под названием «Идеальный сад» и «Полное руководство по пышному цветению». Сад выглядит как никогда хорошо, и Петуния не против, что его нет. Он неплохо рисует цветы, которые сажает, когда Северус спрашивает о саде. — Северус? — Гарри? — Северус наклоняется, чтобы посмотреть, над чем работает Гарри. — Это не школьный вопрос, — говорит Гарри, откладывая перо. Одно дело — писать эссе о магии в маггловской библиотеке, и совсем другое — делать это пером. — Что такое? — Северус закрывает книгу, которую читает, и откладывает ее в сторону, сосредоточивая все свое внимание на Гарри. Гарри ерзает и краснеет. — Что такое «педик»? Северус поперхнулся, затем откашлялся, чтобы прочистить горло. — Где ты это услышал? — Дадли смотрел телевизор, там показывали фильм про какого-то больного, а потом Петуния выключила его со словами: «Так ему и надо, педику». Кажется. Может, я не совсем точно расслышал. — Нет, думаю, ты расслышал правильно. Гарри, ты знаешь, что некоторые люди считают, что жениться друг на друге должны только мужчины и женщины? Гарри молча смотрит на него. — А как же такие, как Перси и Оливер? — Мистер Уизли и мистер Вуд? Перси и Оливер могут заключить союз или пожениться в волшебном мире, но не в мире маглов. Люди, которые считают, что Перси и Оливер вообще не должны быть вместе, могут их обзывать. Гарри морщится. А он только начал думать, что Петуния не нравится ему меньше. Перси и Оливер прекрасно ладят, они часами с удовольствием болтают о всякой скукотище и почти перестали докучать другим. Гарри они нравились бы ещё больше, если бы не целовались так часто в общей гостиной, но Рон сказал, что с возрастом поцелуи становятся приятнее. Пока Северус в городе, в Литтл-Уингинге ходят слухи о странном человеке, работающем в библиотеке. О его черных ногтях, украшениях, одежде, похожей на платья или мантии, и длинных волосах. Петуния запрещает Дадли ходить в библиотеку, что кажется Гарри забавным, и говорит ему, чтобы он не водился со всякими уродами. Гарри кажется, что Северус хорошо выглядит в развевающихся мантиях, обтягивающих брюках и туниках — не как страшный учитель, а как друг. К тому же не все люди носят такую одежду, которую одобрили бы Дурсли. Северус не единственный, кто носит в основном черное, а женщина в библиотеке по имени Мэгги постоянно красит губы и ногти черной помадой. Когда идет дождь, Северус надевает темно-зеленую мантию, которую закалывает серебряной булавкой. Это любимая мантия Гарри. Он не рассказывает об этом Петунии, но он не рассказывал ей и про всё остальное.