Дарованный

Когда вдали остались только точки, все постепенно начали расходиться. Тэхён не до конца понимал, что вообще произошло. Буквально несколько дней назад приехали торговцы, и все с радостью и улыбками ходили между повозок, наперебой желая забрать себе товар. Сейчас же никаких счастливых моментов не было. Омеги заплаканные уходили в свои шатры, за руку ведя плачущих детей. Тэхёну наскоро произошедшее объяснил Джин во время осмотра. У лекаря самого дрожали руки. Буквально недавно он только выдохнул, радуясь, что муж теперь всегда будет дома и им ничего не угрожает. А сейчас снова откуда не ждали пришла беда. На собрании Хосок долго спорил с братом. Он обязан был ехать с ними. Как можно отпустить его одного? Конечно, альфа прекрасно понимает, что в случае чего должен хоть кто-то остаться в живых. К тому же молодой Господин теперь обязан присматривать за беременными омегами его брата. К сожалению, они должны быть готовы к любому исходу событий. Но раньше каждый бой они вместе бок о бок прикрывали друг другу спины. Тогда ещё не было всего поселения, богатства. Не было тех, кого теперь нужно защищать. Больше всего Хосока волнует, что его чуйка мало чем поможет. Если до этого он был на поле боя и его шестое чувство подсказывало, как лучше сделать, то теперь вдали от битвы он ничем не сможет помочь брату. Это угнетало. Но и свою долю ответственности альфа понимал. Ему нужно так же продолжать следить за жемчужной фермой, кормить скот, следить за порядком с другими воинами, чтобы прокормить поселение. Помогать омегам. Самое главное — Тэхёну. Чэвон, да простят его степи, мало волнует. Юноша же слишком мягкий и скромный. Не попросит помощи, даже если будет сильно в ней нуждаться. И Хосок переживает, что Чэвон может что-то ему сделать. Особенно сейчас, когда защита в лице Вождя испарилась. Намджун, на самом деле главный по надзору на ферме, а так же лучший тренер для бойцов. Но он так же и отличный воин, поэтому был обязан поехать с Великим Вождём. Юнги так вообще — Генерал степной армии. Без него и подавно нельзя.

***

Великий Вождь с гордостью вёл свои войска. Они не знали точное место битвы. Но по дням было известно, что на их поселение уже идут. Поэтому когда они встретятся — это вопрос времени. Чонгук не хотел расставаться с родными землями, но что поделать. Он сделает всё ради защиты своих людей. Альфа не боялся боли и ран. Это сущие пустяки. Куда страшнее потерять близких. Каждый мужчина, кто шёл на битву, ему дорог. Он знает всех своих поселенцев. С ним идут даже парни, которым недавно стукнуло восемнадцать. И даже их Великий Вождь считает мужчинами. Гнать в гущу событий их никто не собирается. Молодняк ещё плохо обучен, поэтому такие парнишки будут помогать им в других делах. Им всё равно придётся жить здесь в степи долгое время. Поэтому пусть разжигают костры, готовят пищу. Ночлег они обустроят из кожаных шатров. Это своего рода такие же шатры, какие в поселении, только в несколько раз меньше по размеру и вместо ткани — кожа. На промёрзлой земле ночью будет холодно. Поэтому ветер сквозь такие стены так просто внутрь не попадёт. Кроватей, естественно, не будет. Просто сено, заваленное в кучу. Подушку заменит какой-нибудь верхний элемент одежды. К слову, в самых последних рядах они везут за собой повозки. Там их еда на ближайшее время, одежда, какое-то оружие и личные вещи. Сундуков здесь нет, зато будут мешки. Именно в них все и будут складывать своё продовольствие. Про мытьё можно забыть. На это времени не будет. Повезёт, если рядом найдут источник питьевой воды. А если и река будет, то тем более праздник. Условия не лучшие, но на войне даже это можно считать роскошью. Так как в таких боях они были далеко не впервые, то уже прекрасно знают, что стоит с собой брать. Подготовлены до мелочей. Спасибо его другу — Иль Рахиму. Вместе с письмом прислал и лекаря. Как-то совсем давно они виделись. И Вождь делился, что их верный альфа-лекарь погиб. Нового найти не было времени, а потом уже и забылось как-то. Да и у них Джин был. Справлялись сами. Вот только брать сюда омегу — идея совсем не из лучших. Сокджин будет переживать за каждого из них, особенно за Намджуна, как и тот за него. Лишний раз будут друг на друга отвлекаться, а это не дело. К тому же детей без родителей оставлять нельзя. Кихо и Канхо для своего же спокойствия должны находиться хотя бы с кем-то из близких. Да и мало ли Тэхёну и Чэвону понадобится помощь? Не стоит забывать и про других жителей. Отправляться в битву без лекаря сродни самоубийству. Так что спасибо Рахиму. Не стал интересоваться, нашёл кого или нет, а сразу прислал помощь, вместе с этим облегчая Чонгуку задачу. Иначе он бы правда не знал, что делать. Здесь и конечность отрубить могут, и как тогда без медицины? Единственное, о чём Чонгук жалеет — это о времени. Точнее его потери. Брата здесь будет сильно не хватать. Впервые они разлучатся на такой срок. К сожалению, битвы занимают несколько месяцев, а то и годов. Пока они полностью не очистят свои земли и не изгонят врагов в мир иной. Но волнует и другое. Тэхён. Он уже привязался к мальчишке за столь короткий срок. Альфа не знает, чем юноша привлёк его, но только сейчас в полной мере осознаёт, как оказывается омега ему нравится. Мальчик правда интересен. Такой простой, нежный, ласковый. Местами капризный, но это только больше подцепляет. Сейчас Великий Вождь жалеет, что не понял себя раньше или просто боялся этого. Он всю жизнь был один, а здесь что-то из самых недр его сердца начало давать свои плоды. Зато теперь Чонгук уверен, что как только они вернутся, он не упустит своего шанса. Если Тэхён полюбит его, он сделает всё ради его счастья. Он сделает его своим омегой. Вождь не до конца уверен, что это любовь. Но он не против зарождения своих чувств. Вдруг и правда что-то получится? К тому же омега носит его ребёнка. И за это альфа переживает ещё больше. Прошёл всего месяц, но неизвестно, что будет дальше. Если выкидыша не было сейчас, не значит, что не будет потом. Не хотелось бы узнавать плохие вести. Даже про Чэвона, пусть он совсем не любим, но малыш ни в чём не виноват. Чонгуку бы очень хотелось вернуться до родов омег. И честно признаться, больше всего до родов Тэхёна. Каким он будет с округлившимся животиком? Наверное, милым и кругленьким. Будет бухтеть из-за мелочей и обижаться на пустяки. Вождь любые обиды выдержит. Любые капризы. Любые желания. Только бы вернуться. Только бы снова увидеть эти песочные глаза. С этими мыслями Великий Вождь замечает вдалеке множество точек. Вот и настал этот момент спустя долгие шесть дней пути. Это далеко от поселения, что не может не радовать. Они не дают заднюю, не бегут назад и не останавливаются. По взмаху руки Вождя все только похлёстывают своих лошадей, готовя мечи, ножи. Кто-то лук со стрелами. Каждый будет биться тем, что получается лучше всего. Альфа крепче держит поводья Фриза левой рукой, пока правой достаёт из ножен меч. Вороной конь, так же как и его хозяин, безумно смел. Издалека слышится топот копыт, который в скором времени смешивается с их. Где-то разносится ржание лошадей, крики, лязг металла. Теперь здесь сплошное мясо, и невнимательный даже не поймёт, где свои, а где чужие. Великий Вождь никогда не бросит свои земли. Великий Вождь никогда не бросит свой народ. Две армии наконец вступают в схватку.

***

Жизнь в поселении изменилась. Стала какой-то серой, скудной. Все ходили в напряжении. Надзорные, что ночью следили за порядком, ни на секунду не смыкали глаз. Омеги стали намного больше друг с другом общаться. Помогать. Даже дети сейчас пытались быть полезными. В одиночку без альф не справиться, поэтому кто-то собирался компаниями, кто-то парочками. Все делали дела сообща. Те двадцать мужчин, что им оставили для безопасности, тоже помогали как могли. В остальном брали на себя тяжёлую работу. Радовало, что и юноши, которым ещё нет восемнадцати, старались помочь. Альфья помощь была полезна почти в любом возрасте. Род деятельности полностью сменился. Помимо огородов и скота, теперь всё более востребованным стало шитьё одежды, готовка, работа с глиной, чтобы сделать посуду. Джин каждый день собирал какие-то травы, делая всё больше и больше лекарств. Шли тяжёлые времена. Им не впервой, но каждый раз всё равно страшно. Хосок метался туда-сюда весь день. Только поздно ночью приходил лечь спать, а потом рано утром снова куда-то подрывался. На молодого Господина свалилось очень много дел. Тэхён чувствовал себя бесполезным. А оттого и обеспокоенным. Оставаться без защиты оказывается очень страшно. Намного спокойнее каждый день видеть сильных широких мужчин, которые, казалось бы, могут одной рукой свернуть шею. Теперь же такого нет. Юноша переживал. Как за воинов, так и за Вождя. Как они там? Всё ли в порядке? Всего ли хватает? Омега не знал, куда себя деть. Хосок запрещал ему чем-либо заниматься. Даже из шатра будто бы не хотел выпускать, переживая, что без его присмотра с юношей что-то будет. Тэхён часто проводил время с Джином, стараясь ему чем-то помочь. Но со временем обнаружилось, что его начало воротить от различных запахов. Токсикоз пришёл на полтора месяца. Уже три недели, как от альф никаких вестей. Поэтому и от Джина омегу пришлось тактично отстранить. Последние дни ему особенно плохо. Тошнит по ощущениям от всего. Иногда даже рвёт. Остаётся только Чимин. С ним-то Тэхён и скрашивает свои дни. Ведь мужу Генерала точно не помешает помощь с грудным ребёнком. Минджуну только в радость. Хотя периодически он сильно плачет, скучая по отцу. На удивление у обоих омег беременность проходит без осложнений. Чэвону так вообще через неделю уже два месяца по сроку. Тот ни на что не жалуется. Хотя токсикоз тоже изредка его донимает. Тэхён пьёт всякие лечебные отвары. Животик самую малость вырос. Совсем немного, прямо капельку. И заметные изменения должны быть только на третьем или четвёртом месяце, но просто с его худобой это было заметно, но только если приглядеться. Юноша будто бы ещё привыкает. Это так странно — знать, что внутри тебя растёт маленький человек. Но он уже любим. Тэхён часто болтает с малышом, что-нибудь ему рассказывая. Так он в тайне ото всех делился с ним, что Вождь подарил ему очень красивый гребешок, потратив немалую сумму. Омега с удовольствием просыпался каждое утро, расчёсывая им свои светлые кудри. Чтобы потом, ополоснувшись в купальне, надеть какой-нибудь красивый наряд, тоже подаренный Вождём. И Тэхён не раз ловил себя на мысли, что Чонгук — настоящий мужчина, хоть и местами очень грубый. Всё же те события с жертвами вспоминать не хотелось. Очередной день шёл всё так же. Скучно и неинтересно. Может, ему тоже заняться шитьём или глиной? Так хотя бы он будет полезен. Нужно обязательно обговорить это с Хосоком. Тот не разрешает заниматься тяжёлой работой, но здесь ведь никаких нагрузок нет. В общем, омега оставил это себе на заметку, кушая яблочко. Радует, что хоть от чего-то его не тошнило. — Тэхён? — в шатёр зашёл молодой Господин. Он держал в руке какие-то письма и выглядел не таким грустным, как последнее время. Его вообще грустным видеть страшно. — Хочу тебя обрадовать, сейчас приехал гонец. И это тоже было продумано. Даже на битвах Вождь не лишает воинов возможности в свободное время написать письма семьям или просто каким-нибудь людям из поселения. Их они и написали, когда отразили первую волну врагов. После чего отправили гонца, надеясь на ответные строчки через неделю. Поэтому Тэхён резко сел, даже перестав жевать яблоко. — Брат пишет, что пока всё в порядке. Тяжело, но справляются. Попросили привезти им некоторые вещи. Рассказал что да как. В общем, держатся. Омега облегчённо выдохнул, не заметив, что задержал дыхание. — Он интересовался, как вы с Чэвоном. Я бы мог и сам ответить, но не хочешь ли написать Вождю письмо? — даже в такой ситуации Хосок не упустит возможности попытаться их сблизить. — Я?.. Сам?.. — Ну конечно. Писать ты умеешь, сам говорил. Да и поддержишь его — он сил наберётся. У нас все омеги письма пишут! Даже те, кто одинок. Мы так поддерживаем воинов, чтобы они были заряжены духом и знали, что их ждут, — альфа нисколечко не врал. Так всегда было. И им с Вождём этих писем приходило очень много. — Он не будет против?.. Я просто пишу не очень красиво, да и… Разве имею право? У него же Чэвон, — Тэхён так и не отпускал мысли, что между ними что-то есть. — Во-первых, Чонгук будет только за. Во-вторых, неважно, какой у тебя почерк. В-третьих, причём тут Чэвон? Он тоже Вождю письмо напишет, и что с того? — Ну как же… Они же вместе, я не хочу портить их семью. Вождь и так со мной слишком много возится… — Тэхён приуныл. А вдруг Чэвон всё видел? Тот раз, у торговцев. На глаза навернулись слёзы. Резко стало страшно — он же его предупреждал… — С чего ты взял, что они вместе? Господи боже! Что за бред вообще? Да мой брат с этим омегой — да не в жизнь! — Хосок чуть за сердце не схватился от такого заявления. — Но мне Чэвон сам сказал, что они… Ну что они с Вождём перестали заниматься любовью, поэтому он меня всего пометил во время течки и гона, — прошептал красный омега. Молодой Господин громко выдохнул, понимая, откуда черти пляшут. Теперь ясно, отчего такие выводы. Но нужно узнать, чем ещё этот неблагодарный успел запугать мальчишку. — Что ещё он тебе сказал? — но ответа не последовало. Омега спрятал взгляд, пальчиками теребя край одежды. — Тэхён, расскажи мне, пожалуйста, о чём вы разговаривали. Если ты боишься, что он услышит, то нет — мы здесь одни. И ты же мне доверяешь, верно? — мальчишка в ответ активно закивал. — Ну вот и славно. Тогда стоит поделиться со мной, ведь я обязательно помогу. И Чонгук поможет, — и неважно совсем, что тот далеко и не в курсе, Хосок ему обязательно обо всём поведает в письме. Нужно же брата в хорошем свете проставлять. — Он… Он сказал, чтобы я не ошивался рядом с Вождём, потому что у них всё серьёзно. А его друг сказал, что они поженятся и… И… — Тэхён всё не мог набраться сил, чтобы что-то сказать. Омега начал плакать, вытирая глаза рукавом. — Чэвон говорил, что я нужен только, чтобы родить. А потом… — юноша всхлипнул, шмыгая носом. — Потом у меня заберут малыша и его будет воспитывать он. Если же я буду рядом с Вождём, то мне и ребёнку не поздоровится, — кашляя от плача, закончил омега, но только больше разревелся. Стоит ли говорить, какой гнев ощущал альфа в своей грудной клетке? Наверное, нет. Молодой Господин постарался успокоиться. Тэхён и так плачет, а ещё больше его волновать нельзя. Да и нервничать ему вообще противопоказано. Стоит обязательно написать об этом Чонгуку. Это уже ни в какие ворота! У Хосока истекает терпение к поступкам Чэвона. — Тэхён. Твоего малыша никто не заберёт, — в мыслях мужчина ужасался, как вообще такое можно сказать будущему папе? — Чэвон и Чонгук не вместе и никогда не будут. Они вовсе ни разу не спали, и между ними ничего нет. Единственное, что их объединяет — это будущий ребёнок. — П-правда? Н-но Чэвон же сказал, — юноша снова всхлипнул. — Мало ли что он там сказал. Не будут они жениться друг на друге. И самое главное — никогда. Слышишь меня? Никогда не молчи, если этот омега тебе что-то сказал. Даже если он будет угрожать нашими жизнями или твоей, малыша. Сделай вид, что поверил ему, а на самом деле расскажи мне либо Чонгуку. Договорились? — Хосок серьёзно смотрел на мальчишку. Потому что это совсем не шутки. — Д-да, — кивая, согласился мальчик. — Он же мне ничего не сделает? — Тэхён с надеждой посмотрел на альфу. Вот только обещать он ему ничего не мог. — Я не знаю. Не хочу тебе врать, поэтому скажу как есть. Он может сделать всё что угодно, и из-за ребёнка навряд ли понесёт наказание. Поэтому будь очень осторожен. Не доверяй ему, не помогай и никуда с ним не ходи. Старайся не оставаться с ним наедине. И хватит плакать — тебе нельзя волноваться. Тэхён правда попытался успокоиться. Уже двумя руками вытирая мокрые глаза. — Чонгуку будешь письмо писать? Теперь-то ты знаешь, что пишешь свободному альфе, — подмигнул Хосок, доставая чернила, перо и бумагу. — А сколько нужно писать? Что вообще писать? — скромно поинтересовался мальчик, ёрзая по постели. — Да хоть несколько страниц пиши. Можешь даже всю стопку исписать, и о чём угодно. Он не будет против, даже если ты напишешь, как спал. Поверь, наши с тобой письма он прочтёт с наибольшим желанием, — радостно сказал молодой Господин омеге, усадив его и себя за стол. Ему тоже писать же надо. Дела пока подождут. — Хосок… — омега смущённо теребил пёрышко, глядя на пустой листик. Альфа вопросительно промычал. — Моё письмо же никто не будет читать, кроме Вождя?.. — Никто. Не переживай, мы поставим на него специальную печать, которую можно только сломать. Поэтому гонец уж точно не осмелится подглядывать. А что, ты там собрался взрослые интимные делишки описывать, а? — с улыбкой подтрунивал молодой Господин, пока омега покраснел и возмущённо покачал головой в знак отрицания. Ничего такого он писать не собирается, ну по крайней мере пока. Просто нужно было убедиться, что его мысли не для посторонних глаз.

***

Чонгук устало выдохнул. Они здесь уже две недели, не считая третьей, которая ушла на дорогу. Пока все живы, что не могло не радовать. Хотя подлатать некоторых пришлось очень сильно. Армии большие, но ещё никто не бьётся в полную силу. Всё это время просто разминаются, периодически совершая друг на друга набеги. Но с каждой такой волной риск становится больше. Они спокойно обосновались, поставив шатры. Шея затекает из-за отсутствия подушки. Сено неприятно колется в разные части тела. Недавно они поели, каждый кусками по очереди разбившись возле костра. Юнги давал советы, как лучше будет поступить в тот или иной раз на поле боя. Намджун демонстрировал различные приёмы. Чонгук же просто ел. Точнее, торопился поесть. Он как Вождь и так прекрасно всё это знал, потому что жизненный опыт научил. Иногда где-то вставлял своё слово. На тот момент он один знал, что гонец приехал с целой сумкой писем. Оттого и хотел поскорее закончить. В целом после ужина уставшим бойцам объявили, что омеги ответили на весточки. Или написали свои первые. Впрочем, неважно. Это заметно всех воодушевило, несмотря на усталость и сильное желание лечь спать. Чонгук забрал свои письма. Глаза то и дело искали среди листов бумаги хоть одно с желаемым именем. Написал ли ему что-нибудь Тэхён? Грязные пальцы перебирали бумаги. Вот его брат. Чэвон. Другие жители. И… Да. Тэхён написал. Вождь улыбнулся уголком губ, бережно оглаживая письмо большим пальцем. Для начала решил прочесть незначительные письма. Несколько штук от поселенцев — те просто поддерживали Вождя, желая им победы и скорейшего возвращения. Дальше Чэвон. Как обычно, куча ненужной воды, какие-то попытки флирта. Беременность протекала без осложнений, только сильный токсикоз. Ничего страшного, и слава богу. На этот момент у него уже как раз стукнуло два месяца. Теперь его брат. Хосок делился делами в поселении. Рассказал, как теперь живут. Кто чем занимается. Успехи на жемчужной ферме. Про себя поведал, выразился, что Чонгука дома очень не хватает и он не понимает, как альфа справляется со всем этим в одиночку, потому что Хосок уже устал. Но при этом пишет, что не имеет права жаловаться, ведь своей жизнью сейчас рискует не он. От информации дальше Вождь сильно нахмурился. Постепенно кедр становился тяжелее, а пальцы сжимали бумаги до сильных вмятин. Чэвон совсем страх потерял? Брат чётко и очень подробно рассказывал всё, о чём ему поведал омега, сильно плача. И от одних мыслей, что Тэхён там снова льёт слёзы, пока его нет рядом, вызывали сильную злость. Он бы обязательно написал Чэвону, грубо лишив его надежд. Но если напишет — даст знать, что в курсе, а от этого может пострадать юноша. Выходит, придётся просить Хосока следить за омегами ещё тщательнее. Тэхёну так вообще можно приставить стражу. Хотя бы одного воина. Решив подумать об этом потом, альфа взял в руки последнее письмо, специально оставляя его под конец. Отчего-то он уверен, что как бы тяжело мальчишке ни было, он не будет огорчать его грустными речами. Ломая красную печать, Чонгук достал лист. Небольшой, но даже этому он очень рад. В глаза сразу бросился очень кривой почерк. Буквы и правда были не первой грамотности, но даже так видно, что они выводились с особым старанием. Этому омеге всё простительно. Да и с учётом того, что учился он у кого-то старенького дедушки, тем более понятно, почему всё так плохо. Но это только больше заслуживает уважения. Он хотя бы умеет писать, а это главное. Больше не сдерживая себя, альфа начал с особым желанием вчитываться в текст.

Здравствуйте, Великий Вождь. Кажется, я впервые обращаюсь к вам по титулу. Честно признаться, я совсем не уверен, что вам написать, но Хосок сказал писать всё, что душе угодно. Мне очень стыдно за свой почерк, прошу прощения. Я не обучен грамоте, надеюсь, вам будет не сложно читать это. Вы спрашивали, как у меня дела. Всё хорошо, я слушаюсь ваших советов и стараюсь, чтобы малышу тоже было комфортно. Мы любим много кушать, но, к сожалению, меня последнее время особенно сильно тошнит. Джин говорил, что это токсикоз и его просто нужно пережить. Я часто хочу перепёлочку… Наверное, это неправильно? Я должен спросить, как вы там, но вместо этого пишу про себя. Как у вас дела? Надеюсь, что вам не страшно. Будьте очень аккуратны. Ваш брат по вам скучает.

Берегите себя.

Больше ничего не было. Чонгук как-то грустно выдохнул. Всё это… Совсем немногословно? Сухо? Хотя и омегу можно понять — он писал для Вождя, а хотелось бы для Чонгука. Но альфа был и этому рад. Главное, что с юношей всё в порядке. Хотя ему стоило пожаловаться на Чэвона. И это обращение по титулу… Чонгук понял, что ему совсем это не нравится. Точнее, не от Тэхёна. Мальчишке стоит обращаться к нему по имени — это сразу будет ощущаться более… интимно. Что-то личное и намного ближе, чем просто «Великий Вождь». И, как он уже говорил, неважно, какой почерк и ошибки в словах. Чонгук любой текст прочтёт, лишь бы от Тэхёна. Так же альфе хочется сказать, что нет. Он вовсе не считает неправильным, что омега рассказывает про себя. Ему здесь это будет только в радость. Скрасит его серые тяжёлые будни. Брат скучает… А омега? Тэхён скучает? Головой Вождь понимал, что слишком много хочет. С другой — сердцу не прикажешь. Вот он очень сильно хотел бы сейчас увидеть омегу. Более того — поцеловать. Как долго юноша будет от него нос воротить? Чонгук устало вздыхает, прикрывая глаза. Ему уже стоило ложиться спать, пока на это есть время. Вспомнив кое-что очень важное, альфа резко спохватился. На бумаге же должен был остаться феромон омеги. С этими мыслями Чонгук сделал блаженный вдох. Кувшинка с белой лилией игриво перекатывались в воздухе. Отчего же стало приятно. Кто сейчас зайдёт в шатёр, точно скажет, что Вождь умалишённый — дышит куском бумаги, чуть ли не задыхаясь. Чонгук же скажет, что это явно сделало его вечер лучше. Намного лучше. Письма Тэхёна он будет хранить бережнее остальных и желательно в каком-нибудь месте, чтобы концентрация аромата оставалась подольше. С этими мыслями и лёгкой улыбкой на губах Чонгук позволил себе расслабиться, ложась на сено. В тайне души он желал увидеть сон. Сон, в котором на него будут смотреть песочные глаза.

***

Жизнь, кажется, стала только хуже. Сразу после отправки письма, через неделю приехала повозка. И божий ужас — спасибо Хосоку, который вовремя закрыл глаза Тэхёну, чтобы тот не увидел лежащие друг на друге трупы. Чимин с Джином только облегчённо выдохнули, не находя в лицах умерших своих мужей. Не выдержали бы. И они вовсе не ужасно поступают, показывая другим эту эмоцию облегчения. Каждый может понять друг друга. Никто не хочет терять любимых мужчин. А те, кто потерял, заливались горьким плачем, прижимая к себе мёртвые тела. От них уже шёл неприятный запах разложения. Потому что, как можно было уже понять, путь с места битвы до поселения занимал почти неделю. Тэхён, как бы ни хотел поскорбеть со всеми, находиться там не смог. От этого запаха его вывернуло, как только он отошёл в сторонку. В тот же день прошли похороны. Оказывается, это обычное явление, когда вот так привозят трупы. И, к сожалению, привозить их теперь будут часто и много. Как никак, а это война, которая не проходит без потерь. Юноше не хотелось думать, насколько тяжело тем, кто переживает эту боль. Он и сам был рад узнать, что с Вождём всё в порядке и его нет в их числе. Это он спросил у одного из воинов, который проходил мимо. Но даже так жизнь продолжалась. У Тэхёна было два месяца. Очередной осмотр показал, что с беременностью всё отлично. Как оказывается, быстро течёт время. Вот только недавно был только месяц, а теперь уже два. Оглянуться не успеешь, а малыш уже родится. Последнее время Джин заметно беспокоился. Всё чаще спрашивая у омеги, как он себя чувствует. И если юноша не понимал, в чём проблема, то лекарь не мог не нервничать. Из-за того, что Тэхён забеременел естественным путём, организм не может весь срок провести без альфы. Сокджин и думал об этом, когда мужчины только уезжали от них. Уже тогда понимал, что потребуй малыш отца, они ничего не смогут сделать. Ведь они здесь, а Чонгук далеко. Письма идут долго, везти туда беременного омегу — самоубийство. И то, что юноша пока отделывается не желающим уходить токсикозом, одновременно чудо и нет. Не может быть всё настолько гладко. Это обычная физиология и потребности организма при беременности. Альфа необходим. Сейчас же остаётся только наблюдать и надеяться на лучшее. К слову, Тэхён себя чувствовал очень даже хорошо. Единственное — тошнота никуда не делась, так ещё и добавилась сонливость. Поэтому омега часто засыпал в самый разгар дня, калачиком свернувшись в шатре. Но это не помешало ему заняться каким-нибудь полезным делом. Уговорив Хосока, Тэхён с удовольствием осваивал лепку из глины. Ему так понравилось возиться с этой консистенцией, что он пропадал там целыми днями. К сожалению, с первого раза и всех последующих у него ничего не получалось. Отчего он несколько раз разревелся и вообще бросил это занятие. Но потом, обижаясь на самого себя, на следующий день возвращался. Спасибо взрослому альфе — тот помогал ему освоить эту массу, похожую на тесто. Сначала научил делать блюдца, потом горшочек. Пропадая там целыми днями, даже жертвуя желанием поспать, Тэхён добился своего. Омеги же делали посуду, чтобы потом отправить её альфам вместе с гонцом. Так почему юноше нельзя? Вот и омега решил, что можно. Но делать её для незнакомого альфы не хотелось, а из знакомых там только Юнги и Намджун, но у них есть пара, поэтому это неправильно. Остаётся только Вождь. Будет ли он против? Или, наоборот, рад? Не зная, как поступить, мальчишка посоветовался с Чимином и Джином. Те активно заявили, что Чонгук вообще будет счастлив. Почему они так в этом уверены, омега не спросил. Времени было очень-очень мало — до приезда гонца оставались считанные дни. Поэтому Тэхён под руководством Джи Кенсу, того самого альфы, с тысячной попытки сделал кружку. Неделя слёз и нервов ушла на то, чтобы под конец сделать эту маленькую, скромную кружку после кучи неудачных блюдец и горшков. Омега, если честно, сильно нервничал. А понравится ли она альфе? Выглядит слишком нежной для мужчины. Тэхён не удержался и вывел палочкой на ней цветочек. Да и не простой. — Тэхён! У меня для тебя радостная новость — письма пришли! Мой братец и для тебя написал, — махнул Хосок перед лицом омеги письмом. — Правда? Мне? — Ну конечно, ты же ему писал. Вот и он тебе. Держи, читай скорее и потом пиши новое. Я своё уже прочёл, поэтому вынужден удалиться по делам. Ответ брату напишу позже. Альфа выпорхнул на улицу, оставляя омегу в шатре одного. Тэхён неуверенно взял письмо в руки, где в нижнем правом углу было написано очень красивым, аккуратным и грациозным почерком: «Кому: Тэхёну. От: Великого Вождя». Кто-кто, а Великий Вождь уж точно обучен письму и грамоте.

Здравствуй, жемчужинка. Я прочёл твоё письмо и очень благодарен тебе, что ты уделил для меня время. Я рад, что у вас с малышом всё в порядке. Я, к сожалению, не могу сказать так же. Буду честен, битва проходит тяжело. Надеюсь, что ты не видел тех, кто отправился в мир иной. Это не для твоих красивых глаз. Не хочу обременять тебя положением наших дел. Просто знай, что мы стараемся изо всех сил и делаем всё возможное. Со мной всё в порядке. Раненым помогает лекарь. Отвечая на твой вопрос из письма, да, мне тоже бывает страшно. Так себя чувствует каждый из нас, но не стоит переживать. Страхи порой делают нас сильнее. И твой почерк вовсе не ужасен, ты большой молодец. Стараешься писать грамотно насколько это возможно. Тебе не стоит переживать. Если захочешь, попроси моего брата, и он наймёт для тебя учителя. Ты можешь подтянуть письмо и грамматику, но только по своему желанию. Никто не будет тебя заставлять. И честно признаться, мне бы хотелось, чтобы ты обращался ко мне по имени. Просто Чонгук. Не нужно всех этих формальностей. Так, на поле боя, в такие уединённые моменты, когда я читаю ваши письма, мне бы хотелось хоть немного расслабиться. Твоё желание про перепёлочку обязательно будет исполнено, не переживай. Если ты хочешь что-нибудь скушать, не нужно стесняться. Говори об этом прямо. Я рад, что она очень тебе понравилась. И не нужно думать, что ты пишешь про себя слишком много. Мне наоборот хочется больше моментов из твоей жизни. Потому что здесь мне тяжестей хватает с лихвой. Рассказывай мне побольше. Пусть это будут даже самые незначительные мелочи. Как у тебя со здоровьем? Всё ещё тошнит? Мне жаль, что меня нет рядом, чтобы тебе помочь. К сожалению, мне уже пора идти, да и у меня нет радостных моментов, чтобы тебя порадовать. Береги себя и нашего малыша, жемчужинка.

Скорее жду нашей встречи.

Тэхён, кажется, сидел покрасневший от такой прямолинейности и в то же время нежности Вождя. Омега совсем не ожидал такое большое и развёрнутое письмо. Более того, это прозвище… Оно вызвало странный трепет в груди. И как это — называть по имени? Разве он может? Он же не близкий Вождю человек. Но волновало его другое. Альфа сказал «наш малыш». И он правда ждёт их встречи? Зачем же ему её ждать? Если только из-за ребёнка. И он назвал его глаза красивыми? Что там такого произошло с Вождём, отчего он стал таким красноречивым? Омега заметил, что мужчина был очень внимателен к мелочам. Возможно, и правда стоит попросить Хосока нанять ему учителя. Он с радостью будет заниматься и скрашивать свои дни. И даже про желание съесть птичку запомнил… Тэхён решил долго не затягивать и принялся писать ответ, очень тщательно и бережно выводя каждую буковку. Хоть и получалось всё равно не очень.

***

Альфа чувствовал себя подростком. Мальчишкой, которому понравился омежка, и он теперь ждал хотя бы один его взгляд на себе. Вот и Чонгук ждал, когда придёт письмо. Буквально отсчитывал дни, пока в это время перерезал кому-то горло. Ждал нежных строчек, пока отрубал чью-то конечность. Вспоминал песочные глаза, пока выкалывал чужие. Он и сам получил несколько порезов, но они, слава богу, были незначительными. Угнетало, что теперь почти каждый день приходилось увозить мёртвые тела обратно в поселение, чтобы родные могли в последний раз проститься. Вождь каждому погибшему отдавал дань уважения. Они обязательно проведут прощальный ритуал, как только это закончится и они вернутся домой. Вот только Чонгук понимал, что будет это ещё совсем не скоро. Сколько месяцев ещё им предстоит здесь быть? Прошёл только один. Лекарь среди раненых метался туда-сюда. Пришлось даже приставить ему молодняк в помощь. Один он на всех разорваться не может. Так хоть Вождь постарается уберечь юношей. Видеть, как они захлёбываются в собственной крови, когда им нет ещё даже двадцати, слишком тяжело. Чонгук и сам не представляет, как бы справился с горем, будь у него взрослый погибший сын, с которым он провёл много лет. Ему от потери младенцев-то тяжко, а здесь… Альфа мотнул головой. Бедные омеги, которые в результате остаются одни, теряя своих мужей и детей. Вождь смотрел на карту. Он планирует выгнать Ин Бору до самых дальних границ, чтобы больше не смел соваться на его земли. Чонгуку жаль только мирный народ, который живёт под управлением этого человека. В конце концов они останутся не с чем. И тех, кто добровольно придёт к ним, прося о помощи, альфа примет. Хоть и долго будет следить за ними и проверять, что те не шпионы и вовсе не навредят их поселению. Кто не захочет приходить — их проблемы. Вождь не занимается помощью для каждого встречного. Чтобы стать частью его поселения, это нужно ещё заслужить. Сейчас Чонгук продумывает, как можно устроить засаду, которая понесёт как можно меньше потерь для них, но не для врагов. — Чонгук, ты бы хоть отдохнул немного. Силы совсем не бережёшь, нельзя же так, — рядом сидел Юнги, тоже помогая Вождю. — Не хочу лишний раз терять времени. Либо мы их, либо они нас. Лучше расскажи, что там Чимин в последний раз писал? — Тяжело им без нас, но что поделать. Минджун всё никак не успокоится. Плачет без меня, а Чимин уже не знает, что с ним делать. Так вернусь, а он уже вырастет, — с грустью поведал Юнги. — Твой Тэхён перестал к ним заходить. Чем он у тебя занимается? — Самому бы знать. Своё первое письмо он написал очень скромно, надеюсь, второе будет побольше, — Чонгук уже даже не противился, когда друзья говорят ему «твой Тэхён». Альфа внутри с удовольствием порыкивал, довольно виляя хвостом. — Спешу вас обрадовать — сейчас узнаете, большие письма или нет. Гонец приехал, — Намджун быстрым шагом вошёл в и так тёмный шатёр, лично отдавая письма альфам. В принципе, засада может и подождать. Не зря же Чонгук так ждал. Забирая бумаги, альфа нагло выпнул друзей из шатра. Нечего ему тут атмосферу портить. Поставив лампу поближе, сел на сено. Как бы любопытно ни было — сначала брат и другие, а на сладенькое — омега. В целом Хосок ничего нового не написал. Так же, как и до этого, на этот раз слава богу без Чэвона. Но обещал приставить к Тэхёну одного воина, как охрану, и накормить его птицей. Чэвон как обычно ничем не отличался. Всё то же самое. И снова слова поддержки от других жителей. Всё, слава богу, как обычно. Но каково же было удивление альфы, когда он понял, что всё это время доставал письма из… кружки? Да, это была кружка, стоило снять с неё ткань. И Чонгук бы подумал, что это простой подарок от кого-нибудь из поселения, если бы не одно но. Водяная лилия с цветочками и кувшинками. Очень аккуратно, где-то с неровностями, была выведена на глине. Сама чашка была не очень большая, но и не сильно маленькая. Средней и приятной округлой формы. С ушком, чтобы было удобно держать. А края у неё были волнистые, что выглядело очень необычно. Желая подтвердить свои догадки, Чонгук поспешил сломать печать, раскрывая лист. Неужели этот подарок от Тэхёна?

Великий Вождь, доброго вам времени суток. Вы просили обращаться к вам по имени. Но я так не могу, это неправильно, простите. Ваше письмо немного смутило меня, ведь вы… Вы были очень откровенны и красноречивы. Я смущён… И даже писать такое я стесняюсь. Спасибо за вашу внимательность, я с удовольствием попрошу вашего брата нанять мне учителя. Всё это время я обучался лепке из глины. Поначалу у меня ничего не получалось, и я много плакал. Я стараюсь быть с вами честным, и по вашей просьбе буду рассказывать побольше. Так вот, я начал с блюдец, и с каждым днём всё же получалось хоть немного, но лучше. Потом начал делать горшочки. Не обошлось без помощи Джи Кенсу. Вы, наверняка, знаете его. Он очень хорош в лепке из глины и охотно мне помогает, за что я ему очень благодарен. И я подумал, почему бы не сделать для вас небольшой подарок. Ведь вы купили для меня гребешок, и он мне очень нравится — я пользуюсь им каждый день. Хочется порадовать и вас, поэтому я усердно учился делать чашки. Не без помощи Кенсу, но мы её сделали. Простите, я не удержался и нарисовал свой цветочек. Наверное, вам, как мужчине, будет не очень приятно пить из такой нежной кружки? Простите. Я должен был много раз подумать. Если она вам не нравится, то, пожалуйста, скажите об этом помягче. Вы можете отдать её кому-нибудь другому. Я всё пойму.

Берегите себя. Ваш жемчужинка.

От последних строк одновременно было приятно и грустно. Альфа так и представляет, как смущённый омега пишет это всё, а потом грустит, боясь, что Вождю не понравится подарок. Глупости. Самые настоящие глупости. Чонгук бережным касанием оглаживает глину. Целует чашку прямо в цветочек. Его мальчик так старался для него… Плевать, что скажут другие. Главное, что ему нравится. И подумать только — «ваш жемчужинка». Ну что за прелесть? Тэхён хоть представляет, какое влияние оказывает на альфу своими невинными речами? Как теперь удержаться, чтобы по приезду не зацеловать его? Да и омега же против… А точно ли против? Может, он запрещает только Вождю? Кенсу… С чего это они сдружились? Помогает он ему, пф… Знает Чонгук эту вашу помощь. Сегодня помогает, а завтра уже зажимает где-нибудь у стенки шатра. И вовсе он не хотел бы сделать так же. Но Тэхён же ег… Так нет… На самом деле ещё не его. Как теперь быть уверенным, что омега никого себе не найдёт, пока его нет? Хотя кого он там найти может… Разве что тех альф, что остались в поселении… Кенсу как раз один из них. За этими мыслями Вождь не заметил, как сдавил чашку сильнее. Мальчик и правда написал большое письмо. Вкладывая в него свои мысли и переживания. Альфа снова фыркнул, перечитывая, что омега не может называть его по имени. Ну как быть с этим капризным мальчишкой? Ну точно однажды отшлёпает, чтобы больше не отказывал Великому Вождю. Какой самоуверенный. Но ведь эта часть до жути привлекает. Поэтому Чонгук вовсе не против постоянно получать такие отказы. Главное, чтобы за ними потом следовало что-нибудь приятное. Снова вдыхая аромат с письма, альфа вернулся к карте. Нужно было заниматься делами. Ответ он напишет немного позже. Нужно будет обязательно как-нибудь спросить у юноши, нет ли у него любимого? Ну, а что? Он Вождь, имеет право спрашивать всё, что хочет. Размышляя о всяком личном, Чонгук делал пометки на карте.

***

Ситуация значительно ухудшилась. Их огромное поселение, кажется, после битвы станет в несколько раз меньше. На следующей неделе все ждали ответа от альф. Те должны были написать письма. Так было всегда. Но вместо этого шла третья неделя тишины. Точнее, её конец. И всё это время привозили только трупы. Очень много. Почти каждый день кого-то хоронили. Смотреть на это было ужасно. Поселение будто даже потеряло свои краски, став серым. Цветы тоже вяли. Будто сама природа ощущала витавшее горе. И тогда возникает вопрос: почему нельзя отправить письма с теми, кто привозит мёртвых? Это нерушимые правила, вот и всё. Гонец для писем всего один, и едет он другими дорогами, чтобы было безопаснее. К тому же все должны писать в одно время, чтобы разом отправить, а потом так же разом получить. А не как попало. Впрочем, это полбеды. У Тэхёна именно сегодня уже три месяца беременности. И последнее время он стал чувствовать себя хуже. У него периодически болит голова, тошнота вернулась ещё сильнее. Кожа стала бледной. Маленький животик немного подрос. В конце концов четвёртый месяц сейчас пойдёт. И ему до ужаса сильно хочется ощутить рядом альфу. Чонгука. Хочется вдохнуть кедр и наполнить им лёгкие. Джин пытался поить отварами, но это мало чем помогало. Поэтому здесь уже вмешался Хосок. Собрал все вещи омеги и перевёз в шатёр брата. Теперь Тэхён будет жить там. Кедром там пахнет буквально в каждой вещи. Поэтому это должно помочь облегчить беременность. К юноше ещё давно был приставлен воин, везде ему помогая и молча следуя за ним. Чэвон, кстати, всё это время, пока альф не было, к омеге не лез. Максимум они виделись на улице, и он окидывал мальчика неприятным взглядом. А с появлением стражи и вовсе не смотрел в его сторону. К тому же теперь Тэхён мог в любой момент отведать перепёлки. Но так же он начал налегать на персики и различные фрукты. Готов душу за них отдать, лишь бы почувствовать эту мягкую сладость. Зато теперь омега смог полностью рассмотреть шатёр. Он почти такой же, как у Хосока, но всё равно больше. В течку и гон ему было не до этого. Шатёр был тёмно-синего цвета. Сверху был открытый шанырак, через который проходил дневной свет. И к этим же перекладинам на цепях висели очень красивые большие фонарики. Посередине стояла огромная кровать. Больше всего Тэхёну нравилось, насколько она мягкая и какое на ней количество подушек. Одеяло было словно пенка. И всё было украшено разными узорами в серебряном цвете. Изголовье кровати и некоторые сундуки были усеяны золотыми узорами. Сундуков, впрочем, было много. Перед кроватью был и основной стол с разными вкусностями, которые слуги принесли специально для него. Над кроватью висел большой круглый золотой щит с разными камнями в виде вставок. А вокруг него — разные виды оружия: мечи, лук, ножи, сабли, кинжалы и прочее. Рядом с кроватью был проход в другую комнату, а недалеко от неё — купальня с раздвижными дверьми. Большая деревянная ванна так и манила в ней полежать. Пол был застелен синим паласом, а сверху — безумно мягкий белый ковёр. Он приятно щекотал ножки, и омега не отказал себе немного поиграть в нём ногами. Всё так и пестрило золотом, серебром и богатством. Везде валялись синие, обшитые серебром подушки, на которых можно посидеть. Впрочем, невозможно передать, насколько дорого и изумительно это выглядело. Тэхён был в полном восторге, что успел провести здесь далеко не одну ночь. Гонец приехал ночью. И все наперебой выбежали, чтобы поскорее забрать себе письмо. Их ждали три недели. К Тэхёну зашёл Хосок, но писем было не два, как обычно, а одно. Омега невольно подобрался на кровати. Он и сам переживал всё это время. Что они только себе не напридумывали. Молодой Господин всё сдерживал себя, чтобы не сорваться к брату. Вдруг чего приключилось. — Всё в порядке. Почти, — альфа, видя замешательство мальчика, присел рядом. Он был уставшим, а под глазами залегли синяки. Всё же тащить на себе всё поселение было той ещё задачей. — Что случилось? — омега прикусил губу, готовясь к самому худшему. — Они не писали, потому что не было времени. На них совершили нападение. В приоритете была их безопасность и жизнь, про письма никто и не вспоминал. Поэтому и было так много умерших эти недели. Очень сильная волна. Так-то, в целом, большинство живые, в порядке, целые. Только… — Хосок на секунду замолчал, будто ему с трудом давались слова. — Чонгука ранили. — К-как ранили?.. — Кинжалом в живот. Всадили по самую рукоятку. Ты не переживай, он жив, лекарь вовремя успел. Просто враги устроили засаду, нападая со спины. Мерзость, — гневно выплюнул молодой Господин. — Он не писал второго письма, потому что не хотел, чтобы ты переживал. Но просил передать, что кружка ему очень нравится и цветочек там вовсе ничего не портит, — подмигнул альфа вмиг смутившемуся омеге. — Ему очень больно?.. — Тэхён теребил края ночной туники, забивая свою голову ненужными мыслями. — Чонгук сильный. Пусть и больно, но он и не такое переживал. Всё будет в порядке, мы же верим в него. Тебе стоит отдохнуть, выглядишь плохо. — А как же письмо? Ничего страшного, мне почти нормально, — Тэхён поспешил встать, но в результате от резкой слабости ноги подкосились. Омега бы рухнул, если бы не вовремя придержавший его Хосок. — Он не помрёт, если твоего письма там не будет. Тебе стоит следить за своим здоровьем. Ты уже даже стоять толком не можешь. Ложись лучше. Я обязательно напишу ему и передам твои слова. Что ты хочешь сказать? — уложив юношу, Хосок укрыл его пушистым одеялом. Состояние омеги и правда пугало. — Пусть… Пусть он выздоравливает… И если он хочет ещё какой-нибудь посуды, то я сделаю. Обязательно сделаю, только отдохну немного, — Тэхён устало закрыл глаза, сжимая пальчиками край подушки. — Спи сладко. Тебе главное поправиться, — прошептал альфа, затушив все лампы.

***

Чонгуку обрабатывали швы, когда гонец привёз письма. В прошлый раз он не писал омеге, потому что не хотел его пугать. Да и не в состоянии писать был. Только быстро обрисовал всю ситуацию Хосоку. За неделю рана заметно затянулась, к счастью, набегов больше не было, и каждый мог отлежаться. Лекарь же старался поставить на ноги каждого в кратчайшие сроки. — Где письмо от Тэхёна? — Чонгук нахмурился. Он хотел, как обычно, оставить его на последок, но нигде не нашёл уже полюбившийся корявый почерк. Неужели омега обиделся, что он не писал ему в прошлый раз? Лекарь, закончивший обрабатывать рану, только пожал плечами. Чувствуя неладное, альфа открыл письмо брата.

Чонгук, я надеюсь, у тебя всё хорошо. Уверен, что ты уже оправился после ранения. Обычно с таким ты справляешься легко. С поселением всё в порядке, не беспокойся. Тэхён не обижен, просил передать тебе, чтобы ты поправлялся. Он хотел написать тебе, но не смог… Об этом я и хочу сказать. Ты и сам знаешь, что беременности уже три месяца. Срок нарастает, и потребности растут. Всё время, что вы не писали, ему было плохо. Поначалу обычная тошнота, затем бледность, слабость в теле. Когда стало совсем худо и отвары Джина ничем не помогали, я переселил его в твой шатёр. Там твой аромат, и мы надеемся, что ему станет легче. Но пока, к сожалению, улучшений нет. Я боюсь, это может плохо закончиться. Не хочу пугать тебя, но ты и сам всё прекрасно понимаешь. Жду твоего возвращения.

Твой брат Хосок.

Чонгук закрыл глаза, рукой зачёсывая назад грязные волосы. Он шумно выдохнул, снова глядя на строчки, которые будто резали изнутри. Что ему делать? Тэхёну без него плохо. Его беременному омеге плохо, а он даже не может быть рядом. Мало ли что-то произошло уже за эту неделю, пока гонец только ехал сюда? Всё ли в порядке с Тэхёном и малышом? У омеги нет сил, чтобы даже написать ему ответ. Вождь этого боялся. Сейчас он отчётливо ощущает разницу между способами зачатия. Чэвон так не страдает — его волнует что-то по мелочи. И это удобно, с учётом того, что Чонгука нет дома. Но ситуация с Тэхёном всё меняет. Он хотел, чтобы мальчишка переехал к нему в шатёр, но совсем не при таких обстоятельствах. Рана напомнила о себе, отдавая тупой болью. Альфа едва заметно поморщился. Ему бы отлежаться и прийти в себя, но нельзя. Война не ждёт. Ему дали отдохнуть какое-то время, больше нельзя. На поле боя не спрашивают, чего ты хочешь. Рука дрогнула, но Чонгук крепче сдавил перо, принимаясь писать ответ. Ему нужно, чтобы он знал все подробности про своего мальчика и его обязательно держали в курсе.

***

Тэхён колебался между двумя состояниями. Ему было либо нормально, либо плохо. В каком-нибудь одном виде он не балансировал. В основном он спал и просыпался из-за того, что рядом стоял Джин с очередным отваром. Юноша в особо тяжёлые моменты зарывался носом в подушку, с жадностью дыша кедром. Но даже этого было мало, хоть и ненадолго хватало. Периодически он просыпался из-за влажности между ног. От витающего везде кедра омежьи инстинкты пробуждались, требуя альфу. Это то самое, о чём говорил Сокджин? Желание хотеть секса? Так вот, Тэхён хочет. Поэтому позорно идёт в купальню и впервые самостоятельно себя удовлетворяет. А в голове картинки, как альфа вылизывал его на той кровати. Так он и проводил всю неделю. Кровать — купальня. Кушать стал он меньше, и это нехорошо. Поэтому малыш активно требует еды, вызывая сильный голод. Впрочем, сейчас ему занесли поднос с пищей. А следом за слугами вошёл Хосок. Правда, он ощутил что-то очень странное, но не придал этому значения. В руках было письмо от брата. Возле входа в шатёр стояла стража, никого не пуская, кроме приближённых слуг. — Ну как ты? — молодой Господин присел рядом, наблюдая, как вяло омега тянется за фруктом. — Ощущение, будто во мне нет сил. Не думал, что скажу это… Без альфы тяжело, — Тэхён даже не краснел по привычке — на это тоже не было энергии. Уже будто бы всё равно, что и как. Лишь бы поскорее закончилось. — Чонгук спрашивает, как у тебя дела. Я рассказал ему, что тебе плохо, поэтому теперь он приказывает написать ему полный отчёт. Он здесь столько вопросов написал, вплоть до сердцебиения, — Хосок усмехнулся. — Со мной почти всё нормально, только… — омега замолчал, всё же не всё его стеснение ушло. — Я немного… Возбуждаюсь, — прошептал самым шёпотом, стыдливо пряча взгляд. — Не стоит переживать. Это нормально. Твой организм требует отца ребёнка. А так как его нет рядом, пытается заманить его твоим феромоном. Обычная физиология, — с умным видом кивнул молодой Господин, будто это он лекарь, а не Джин. — Давай лучше писать Чонгуку ответ. Итак, первый вопрос. Хорошо ли ты спишь? — Очень, — сделав глоток чая, продолжил омега: — Я много сплю, почти весь день на сон и уходит. — Отлично. Второй вопрос. Хорошо ли ты ешь? — но, окинув взглядом, с каким аппетитом Тэхён уплетает вкусности, альфа только махнул рукой, и сам прекрасно зная ответ. — Так… Третий вопрос. Как себя чувствует малыш и его папа? Прямо так и написал, мило, правда? — подмигнул Хосок, пока омега снова спрятал глаза. И правда мило. — Ему там точно хорошо. Заставляет меня хотеть много есть. Маленький ненасытный комочек, — пригрозил юноша пальчиком своему животу, вызывая у молодого Господина порцию смеха. — Следующий вопрос. Так они провели какое-то время. Отвечали на вопросы Вождя и даже мерили пульс, по несколько раз пересчитывая сердцебиение Тэхёна. В какие-то моменты спорили, и Хосок тогда сдавался со словами: «двое против одного — нечестно». Своим юмором только смешил омегу, которому было совсем не сладко. Вот только тогда, по сравнению с тем, что будет дальше, Тэхён ещё не знал, что значит по-настоящему не сладко.

***

Проснулся он на следующий день от сильной тошноты. В глазах были чёрные точки. Казалось, будто ему нечем дышать. Он полностью вспотел, волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу. Неужели ему стало хуже? Зацепиться за эту мысль он не успел. Единственное — перевернулся на бок, до того, как его вырвало. Благо рядом с кроватью на такие случаи стоял таз. Откашливаясь от горечи, Тэхён глубоко задышал. Почему ощущение, что его душат? Он попытался подняться, но не нашёл в себе сил. Ноги онемели. Юноша в панике пытался пошевелить нижней частью, но не мог. Даже пальцами. Откинув одеяло, он приподнялся на руках, ощупывая ляжки. И какой же страх его настиг, когда он снова ничего не почувствовал. Слёзы не просто навернулись — они хлынули неконтролируемым потоком. — Ю-Юбом! — омега постарался крикнуть сквозь рыдания. Он звал одного из стражей снаружи. Вин Юбом был хорошо ему знаком, потому что его давно приставили к нему в качестве охраны, и они успели познакомиться. Благо альфа обладал хорошим слухом, поэтому сразу же заглянул внутрь. Но стоило увидеть юношу заплаканным, нарушил запрет и быстрым шагом вошёл внутрь. — Тэхён? Что с вами? — Не з-наю, н-ног н-не ч-чувств-вую, — омега замотал головой, не переставая надрывать голос от слёз. Но и Юбом не пальцем деланный — он всего на два года старше юноши. Почти ровесники, и не зря же его в этом возрасте уже допустили охранять беременного омегу Вождя. Возможно, его похвалят, а возможно, отрежут язык и утопят. Но он об этом не думал, когда брал Тэхёна на руки, буквально выбегая из шатра сразу же в дом лекаря. Другой страж кричал ему что-то вдогонку. Видимо, хотел предупредить, что молодой Господин уже вытащил меч из ножен и бежал за ними следом. — Какого чёрта?! — взревел Хосок, как только забежал внутрь. Перед глазами был перепуганный Сокджин. Юбом же поспешил уложить Тэхёна на кровать. — Молодой Господин, он сильно плакал и позвал меня. Его вырвало, и он говорит, что не чувствует ног. Я сразу же сорвался сюда! — всё же альфа и сам постепенно начинал нервничать. Тэхён был очень хорошим омегой, и пусть они разных статусов, но он ощущал между ними какую-то дружбу. — Джин? — Хосок с немым вопросом уставился на лекаря, убирая меч обратно в ножны. — Нет… Нет-нет. Как бы ему ни было плохо без Чонгука, но у него не должны отказывать части тела. — Джин тут же подорвался с места, подбегая к Тэхёну и начиная осматривать его на наличие повреждений и каких-то факторов, которые помогут понять, что не так. Омега всё плакал, перестав реагировать на вопросы. — Может, он съел что-то не то? — предположил Юбом. Вот только Хосок готов был провалиться сквозь землю. — Вчера я пришёл к нему как раз в тот момент, когда приехали письма. Мы писали ответ брату, и он в это же время ел. С ним ещё всё было нормально. Может ли быть, что еда была отравлена?.. — альфа хотел себя убить. Что-то с собой сделать, лишь бы вернуть всё назад. Чуйка же подсказывала! Он же ощутил что-то странное — почему не придал этому значения?! — Хосок, я не могу сходу сказать, так это или нет. Но скорее всего да. Мне потребуется время, чтобы узнать причину. Одну могу сказать точно: без Чонгука он не справится. Если это правда яд, тогда на одних лекарствах долго не протянет. Причём ни он, ни ребёнок тем более. Омега в случае опасности чувствует уязвимость без альфы рядом. Без Чонгука Тэхён находится в постоянном стрессе, особенно сейчас. Клетки будут выбрасывать адреналин, но он никак здесь не поможет. Ему нужна метка. Доминантный феромон Чонгука, который при попадании в кровь добавит свои сильные элементы, помогающие подавить яд полностью. При этом он просто даст Тэхёну сил, и он наконец перестанет чувствовать себя плохо. Это рано или поздно случилось бы. Метка во время беременности просто необходима. Хосок, слушая это всё, ужасался только больше. Каждая минута была на счету. — Сколько времени ты примерно ещё можешь поддерживать его на отварах? — спросил молодой Господин, пока Джин уже активно что-то мешал в горшочке. — Неделя, и это максимум. А если не повезёт, то ещё меньше. Великие степи, он и так очень слабый! С ядом и беременностью иммунитет полностью сходит на нет! — Юбом, всё время, пока меня не будет, глаз с него не спускать! Представь, что тебе ноги гвоздями забили, но даже не думай уйти отсюда! Любую пищу проверять. Плевать как — хоть сам ешь. Если с него хоть волосок упадёт в моё отсутствие, Вождь снесёт тебе голову, — Хосок говорил грубо и быстро. Не сказать, что он альфе доверял. Но всё же тот его принёс, помогая. Если в поселении завёлся предатель, то никого нельзя подпускать к Тэхёну. — Куда ты собрался? — лекарь уже насильно вливал в юношу какую-то жидкость. — Слуг, что вчера приносили подносы, — под стражу. — последнее, что кинул Хосок Юбому, перед тем как уйти.

***

Со всех сторон слышались крики и лязг металла. Вождь взмахнул мечом, разрезая воздух до свиста. Враг, что стоял напротив, обрушил на него свою саблю. Чонгук, уклонившись, мечом выбил оружие, в следующую же секунду перерезая чужое горло. Битва шла в самом разгаре. Какая по счёту волна — никто не знал. Все уже сбились. Очередной мужчина совершил выпад в сторону Вождя, который тот заблокировал мечом. Проблема состояла в том, что он был далеко от своих товарищей, и его постепенно начинали окружать со всех сторон. Защищаясь одной рукой от одного, ему приходилось клинком кидать в другого, пока третий ставил ему подножку. Чонгук был обучен годами тренировок. Знал кучу приёмов. Но всё это меркнет на фоне, когда ты один, а вокруг тебя десятки таких же обученных бойцов. Где-то на фоне он слышит крик Юнги, но не успевает его разобрать, чувствуя дикую боль. Взревев, он снова отсёк кому-то часть тела, продолжая нападать, краем глаза замечая бегущего к нему Намджуна. Именно после этого момента следующие часы прошли в муках. Он не помнит, как ещё нашёл в себе силы драться дальше, пока из него текла густая лужа крови. Его полоснули по только что относительно зажившей ране. Но с неё не успели снять швы. Впрочем, и не нужно — их разрезало чужим оружием. Теперь у него два ранения, наложенных друг на друга. Они походят на кривой крест. Лекарь чуть не поседел, увидев этот ужас, когда Вождя вытащили с поля битвы, оттаскивая поближе к шатрам. Мужчина боролся за жизнь, пока его товарищи боролись за него. Прошло уже около трёх дней, как он отлёживается на сене. Периодически принимая какие-то лекарства. Оклематься было тяжело, но больше лежать он не хотел. Лекарь громко ругался, но Вождь всё равно вышел на улицу, увидев облегчённые улыбки своих воинов. Они волновались. Раны жгло, и делать какие-либо движения было больно. Но он себе не простит, если будет и дальше валяться, пока другие тратят свои силы. — Тебе бы отдохнуть. Опять же пырнут — и снова всё заново, — запричитал Юнги, рассматривая звёзды на ночном небе. К слову, те скоро закроют тучи. Кажется, идёт неприятная погода. — Если бы тебя увидел мой муж, прочёл бы огромную лекцию, какой ты на самом деле бестолковый, — усмехнулся Намджун, вспоминая Джина и детей. — Завалитесь. Драму устроили, будто я помирать собрался, — Чонгук выдохнул, наслаждаясь вечерней прохладой. — Такая приятная тишина… — Генерал слушал пение кузнечиков. Намджун же нахмурился. Он вот слышал топот копыт. — Вы разве не слышите? К нам будто кто-то скачет, — Намджун резко выпрямился, доставая меч. Воины, увидев этот жест, тут же достали и своё оружие, закрывая собой Вождя. — Это разве не молодой Господин? — прошептал один из бойцов. — Да разве похож? — Похож! Похож! Это точно молодой Господин! Чонгук, услышав эти разговоры, резко вышел вперёд. Юнги же поспешил за ним, чтобы быть готовым защищать раненого друга. Мало ли. Вот только им правда предстал бегущий навстречу Хосок. Никто не понимал, что ужасало больше: его тяжёлый и уставший вид или лошадь, которая от бега вся покрылась пеной. Да и конь вообще был не его. Намджун поспешил разогнать любопытных товарищей. Если Чон Хосок здесь, а не в поселении, значит, точно приключилась беда. И греть уши им тут не нужно. — Чонгук! — брат моментально спрыгнул с коня. К слову, тот готов был рухнуть замертво. Вот насколько устало животное. — Что случ... — Тэхён! Его отравили! Джин сказал, что времени крайне мало — около недели, если не меньше. Чонгук, ты срочно нужен дома. Ему нужно оставить метку, иначе это будет конец. Я без остановки загнал лошадь — около трёх дней на всех парах спешил сюда. У нас примерно ещё столько же. Нужно сейчас же выезжать, — Хосок говорил очень быстро и сбивчиво, параллельно с этим выбирая себе другого коня из тех, что были тут. Эту лошадь оставит им — ей просто нужен очень большой отдых. — Кто посмел?! — Вождь, сдерживая весь свой гнев, резко забыл о ранах, уже запрыгивая в дорогу на Фриза. Воины на фоне перешёптывались. Всё-таки услышали. Да и плевать. Не это сейчас волнует. — Мои подозрения падают только на одного человека, и ты его знаешь, — с намёком сказал Хосок, седлая коня. — Юнги, Намджун, вы… — Езжай. Мы справимся сами. Неважно, сколько тебя не будет. Не зря же я Генерал армии, а Намджун — их тренер. Семья важнее, Чонгук. Мы справимся. Вождь только благодарно кивнул Юнги, после чего, ударив поводьями, умчался вслед за братом. — Прости, Фриз, тебе придётся потерпеть, — прошептал альфа коню, переживая за омегу.

***

У Чонгука разошлись швы. Это он чувствовал часть дороги. Кровь пропитала одежду, но её тут же смывал нахлынувший дождь. Поднялся ветер, а в небе гремел гром. Периодически вязкую дорогу с лужами освещала молния. Именно в такую погоду они примчались в поселение. Слава богу, на улице никого, кроме стражи, не было. Иначе возникли бы вопросы, что здесь делает Вождь и без войска. Они уже хотели затормозить возле шатра лекаря, но мужчина, видимо ждавший их, указал на шатёр Вождя. Всё понятно было без слов. Братья в ту же секунду помчались туда. Первое, что увидел Чонгук, когда ввалился внутрь, — Юбома и Джина. Лекарь, увидев приезжих, выдохнул. По ощущениям он скинул гору с плеч. Подойдя к кровати, ему предстала одна из самых страшных картин, которую он бы никогда не хотел вспоминать. Хосок на фоне просил Юбома выйти, чему альфа послушно последовал. Молодой Господин и сам подошёл ближе, тут же прикусывая губу. Тэхён был ужасно бледен. Словно белое полотно. Он страшно похудел. Буквально неделю назад он совсем таким не был. Омега что-то бормотал в бреду. Весь мокрый, часто дышал. Его лихорадило — это заметно по дрожащим рукам. Вместо дыхания из него вырывались будто хрипы. — Сними с себя одежду, ты мокрый. Сделаешь ему только хуже. Оботрись насухо и сразу к нему. Ставь ему метку. После этого я дам ему ещё одну порцию противоядия, — Джин готовил полотенце. Он и сам был уставшим. Но здесь все такими были. Тяжёлые времена не дают спокойно выдохнуть. Чонгук поспешил скинуть с себя вещи. Стесняться было нечего. Да и не в его стиле. У Тэхёна дрожали ресницы, и было непонятно, спит он или нет. — Ты ранен? — Хосок нахмурился, глядя на алые струйки крови. Те стекали по торсу вниз, капая на ковёр. — Ранили буквально за несколько дней до твоего приезда, — хрипло ответил Вождь, скидывая всю одежду и начиная обтираться полотенцем. — Давай хотя бы быстро перебинтуем тебя. Не нужно пугать Тэхёна ещё больше. Не знаю, сказал тебе Хосок или нет, но Тэхён не чувствует ног. — Что? — как это — не чувствует ног? Чонгук снова посмотрел на омегу, пока Джин обматывал его бинтами. И правда, дрожала только верхняя часть тела, ноги оставались совсем неподвижными. — Не волнуйся, это пройдёт. Нужно только победить яд. Самое главное, чтобы он не навредил малышу. Я поддерживал его организм отварами и противоядием как мог. Но нужна твоя метка, — завязывая последний узел, Сокджин отошёл. В руках уже был отвар. Хосок молча стоял в стороне. Чонгук забрался на кровать. Сзади брат слегка накинул на него одеяло, чтобы не светил голым задом. Альфа навис над омегой. Глаза то и дело хотели упасть на округлившийся животик. Но нельзя. Сейчас есть дела поважнее. Тэхён от постороннего шевеления и насыщенного запаха кедра приоткрыл глаза. — Чонгук… — омега резко выдохнул. В беспамятстве и не заметил, как обратился к Вождю. С каким отчаянием прошептал его имя. Зато заметил сам альфа. — Я здесь, жемчужинка. Всё будет хорошо, я рядом, — видя, что омега пытается подтянуться к нему ближе, Чонгук слегка его приподнял. Одной рукой держал за поясницу, пока другой нежно гладил по макушке. Тэхён же окольцевал шею, жадно припадая к пахучей железе. Альфа бережно поцеловал юношу в висок. После чего перешёл на сгиб шеи, языком вылизывая место для укуса. — Сейчас будет немного больно, Тэхён. Потерпи, мой маленький. Омега капризно захныкал. Хотел было отстраниться, но Чонгук только усилил хватку. Его мальчик устал терпеть боль. У Вождя от этого сердце режет. Душа болит. Облизав удлинившиеся клыки, альфа в последний раз поцеловал кожу. После чего, прошептав тихое «прости», сомкнул челюсти, делая глубокий укус. Тэхён вскрикнул, прижимаясь ближе. Бледные щёки обожгли горячие слёзы. Чонгук чувствовал металлический привкус, но упрямо продолжал заполнять кровь омеги своим феромоном. Мальчишка, чувствуя сильную боль, только сильнее плакал, пытаясь увернуться, но не мог этого сделать. Альфа не давал. И только спустя какое-то время острые клыки покинули нежную кожу, которую Чонгук тут же поспешил зализать, чтобы ранки поскорее затянулись. Тэхён продолжал плакать, пока Джин клеил ему пластырь, чтобы обезопасить от попадания инфекции. После этого, не без помощи Чонгука, юношу напоили противоядием. — Вам стоит прилечь. Больше ничего не нужно. Отдыхайте, а утром я сам приду и займусь вами обоими. Тебе тоже нужно обработать рану, — напоследок сказал Джин. Он сильно устал и хотел скорее прилечь. Да и дети наверняка ждут папу. — Останься хотя бы на несколько дней. Ему нужно восстановиться, а с тобой это будет быстрее, — Хосок на прощание кивнул лекарю, и тот скрылся за дверью. Сам же альфа обращался к брату. — Останусь. Иди, тебе тоже нужно отдохнуть. — Братья молча обменялись взглядами благодарности. Входная дверь хлопнула, и Вождь с юношей остались одни. — Я скучал, жемчужинка, — прошептал альфа заснувшему мальчику. Он осторожно лёг под одеяло, подтягивая к себе омегу ближе. Тэхён прижался всем телом, снова утыкаясь в крепкую шею. Чонгук слегка улыбнулся, выпуская больше кедра, пока рукой оглаживал округлившийся животик.