Кошмары

Данте проснулся от солнечного луча, скользнувшему по лицу. Он сощурился, прикрывая рукой глаза и медленно перевернулся на спину. Так он лежал некоторое время, прислушиваясь к себе и звукам вокруг. По ту сторону окна мимо дома проехала машина, вот на ветке дерева запела птица, самому Данте хотелось есть, а в комнате царила тишина. Он мысленно досчитал до пяти и, проклиная собственное малодушие, повернулся на другой бок. Чтобы тут пристыженно ткнуться носом в подушку и с облегчением выдохнуть. Конечно, конечно тут. Стоит протянуть руку и можно коснуться плеча или даже убрать упавшие на лицо волосы. И Данте было потянулся к отражению, поддавшись порыву, но вовремя остановился.  Пусть спит. Данте подпер кулаком висок и остался смотреть. Смотрел на согнутую под голову руку и острый локоть, смотрел на бледные сухие губы, смотрел на мерно вздымающуюся грудь, смотрел на чуть задранную черную футболку и лежащую на животе ладонь. Пальцы частично скрылись под тканью. – Опять ты здесь..? – тихо произнес Верджил не открывая глаз. Данте улыбнулся, переведя взгляд на лицо брата: – Да где ж мне еще быть, если мы вчера заснули вдвоем? Старший что-то неразборчиво пробурчал. Завозился, положил вторую ладонь на живот рядом с первой и вздохнул. Данте придвинулся ближе, чтобы урвать момент. Он накрыл рукой ладони брата, и мазнул губами по щеке в мнимом поцелуе: – Доброе утро, Верджи. Как ты себя чувствуешь? – Тебе не надоело спрашивать это по сто раз на дню? – И все же..? – прошептал Данте возле уха и погладил кончиками пальцев между костяшек. – Без существенных изменений, – сухо отозвался Верджил и отвернулся. Данте вчера накормил брата свежим, практически живым демоническим мясом. Точнее Верджил от души накормился им сам. Данте перестал лезть к брату и сел на кровати. Ничего, на все нужно время. Эта мысль часто кружилась в его голове и не понятно кого он больше хотел в ней убедить – себя или близнеца. После того, как Верджилу удалось сбежать из Ада, он остался почти без сил. Иногда Данте думал о том, что было бы если бы пару лет назад проиграл в битве с Мундусом на острове Маллет. Наверное Повелитель демонов был бы счастлив – оба сына предателя на короткой цепи. Две послушных марионетки, каких бы бед они могли принести миру людей? А в свои особо черные дни Данте думал, что десять с лишним лет назад надо было не пытаться поймать брата, а прыгать за ним в Ад следом – вдвоем бы они точно завалили Мундуса и Верджил бы не провел все это время в рабстве. Правда неизвестно, как бы все обернулось потом. – Кофе будешь? – Лучше нацеди мне кружку своей крови, - отозвался Верджил и завернувшись в одеяло с головой повернулся спиной к Данте. – Как скажешь, братец. Жду тебя внизу. Иногда Верджилу казалось, что он тоже живет в кошмаре. Или лучше сказать – существует. Что все это – продолжение пытки Мундуса. Особенно это чувство усиливалось в дни, когда ему начинало казаться, что эта реальность не так уж и плоха. Когда он думал, что нежные объятия Данте совершенно искренни и имеют право быть. Когда он думал, что все поправимо и телу требуется лишь время. Когда.... И вот тогда им овладевал неописуемый ужас того, что все это мнимо. Что он до сих пор в Аду и обречён быть слугой ненавистного существа до скончания времен, как плата за гордыню и жадность. Верджил на собственном опыте знал на какие козни способен Мундус, чтобы сломить волю. Ночные кошмары напоминали об этом яркими красками, заставляя походить через изощрённые пытки повелителя демонов снова и снова. Верджил просыпался в немом оцепенении, не понимая, где он и что он. И первое время рвался из успокаивающих объятий брата только потому, что был уверен, что это – кошмар в кошмаре, потому что Данте в его пытках был очень частым гостем. Мундус умело зеркалил воспоминания самого Верджила, ломая его раз за разом. Нет. Хватит вспоминать об этом. Время, проведенное в этом доме, пошло ему на пользу. Тело слушалось, но плохо. Не было лёгкости движения, сплошная скованность, словно суставы заржавели, а мышцы высохли в труху. Будь он человеком, то никогда бы не смог больше встать с кровати, но это его никак не успокаивало. Ему опять было мало. Опять эта человечность встает поперек горла и тратит его время на восстановление, растягивая его почти до бесконечности. Но с другой стороны – на что еще ему нужно время? Кухня была маленькой и страшной. С древней микроволновкой, вечно заваленной тарелками раковиной и маленьким окном. Слепящее солнце било в глаза. Данте сидел за узким столом и беззвучно мешал ложкой в кружке. Челка скрыла глаза, но по опущенным уголкам губ Верджил понял, что брат далек от своего беззаботного настроения. Он опустился на стул напротив, отметив, что спина отозвалась на это нелестно. Проклятое слабое человеческое тело! Сколько ещё пройдет времени, прежде чем он вернёт былую мощь и стать?? – А, – Данте словно очнулся от сна. Нацепил подобие улыбки и каким-то совершенно неуловимым жестом фокусника достал откуда-то кружку и поставил перед Верджилом. - Держи, как заказывал. Кружка была обычная белая. Верджил как-то неуверенно тронул стенки, а потом взял в обе ладони и поднял, словно ему плохо было видно, что кружка почти до краев полна крови. Ещё теплой. Явственный запах он ощутил только когда сделал первый глоток. Это произошло настолько неосознанно, что только выпив все он сообразил, что вообще-то сначала собирался удивляться, потом артачиться, и только после этого пить. А поди ж ты... – Вкусно, – только и сказал Верджил в итоге и облизал губы. – Конечно, – отозвался Данте и поднял голову. Наверное, Верджил впервые видел его лицо так хорошо. Ну или никогда не предавал этому значения. А теперь смотрелся как в зеркало. И видел тени под глазами, бледную кожу, сжатые сухие губы. Длинная челка скрыла один глаз и Верджил поборол желание убрать ее, потому что ему всегда казалось, что она мешает смотреть.  – Плохо выглядишь, – наконец сказал он. – Ну я как никак твой брат-близнец, должен соответствовать, – лицо Данте оживилось в тот же миг. Он улыбнулся, но глаза остались пусты. Словно Данте был сосредоточен на чем-то глубоко своем. – Ладно, забей. Я просто плохо сплю, ничего страшного. Оба прекрасно знали, что дело не в этом. Верджил страдал от кошмаров, но почти не видел их, если брат, несмотря на все предупреждения и угрозы, все-таки залезал к нему в кровать посреди ночи. Мучили ли кошмары Данте? Конечно. Что как не разбитое зеркало в ванной говорило об этом красноречивее всяких слов. В детстве Верджил часто просыпался с Данте под боком –  младший так прятался от кошмаров. Так что нет, сегодня близнецы выспались, как обычно было, когда они спали вместе. Данте гложет чувство вины и Верджил никак не мог этого понять. На месте близнеца он сделал бы тоже самое. Считал ли себя Верджил виноватым в чем-либо? На этот вопрос он предпочитал не отвечать даже самому себе. С этим чувством он разберется как-нибудь потом, когда будет крепко стоять на ногах и когда любимый меч ляжет в руку весомым аргументом. Вот тогда можно будет нормально поговорить с братом, выпустить пар, отвести душу. Осталось-то всего-ничего – восстановить силы и найти Ямато. Без помощи Данте он не справится. Да если бы брат не упрямился и изначально принял бы его сторону, то они бы тут не сидели – один в депрессии, второй полуживой. Верджил стиснул зубы от досады. Ярость всколыхнулась волной, но быстро опала. Что ж, он хотя бы уважал брата за непреклонность во взглядах. – Мне нужно будет уйти. Но я попросил Пэтти навести порядок. – С чего бы ей помогать тебе? – Считает, что за мной нужен глаз да глаз. Поэтому она милостиво выслушала мои извинения за твое отвратительное поведение и – так уж и быть! – согласилась снизойти. – Мое поведение? А как насчет твоего? Заставляешь ее убираться. Мне кажется, эта юная леди себя не уважает. – Она не уважает меня, потому что обожает читать мне нотации и пытается изо всех сил улучшить мой бизнес, – Данте встал с места и поставил пустые кружки в раковину. И видимо хотел по привычке оставить как есть, но почему-то передумал и вымыл их. - И я не заставляю Пэтти делать что-либо. Все происходит исключительно по ее бурной инициативе. Уборка – это часть ее плана. Так что вы найдете общей язык. – Я не собираюсь улучшать твой… кхм… бизнес. – Зато в чтении нотаций тебе нет равных! Пэтти чуть-чуть до тебя недотягивает. Так что она плодотворно проведет с тобой время, я уверен. Верджил не удержался и фыркнул от смеха. Данте обернулся на звук и его глаза потеплели: – Ну вот, так гораздо лучше. – Ты не обязан меня развлекать. – «Развлекать». Слово-то какое громкое, – Данте цокнул языком и вытер руки о полотенце. – Пэтти придет где-то через час, так что не скучай. – Не боишься, что я сбегу? – тихо спросил Верджил и не отказал себе в удовольствии пронаблюдать как брат прячет за челкой свои вмиг ставшие стылыми глаза. – Я тебя не держу. Ты волен делать что хочешь. Верджил дернул уголком губ. Конечно, конечно, он волен делать что хочет. Осталось понять – что именно. Ладно, этот раунд за Данте. – Купи что-нибудь поесть. – Я думал после вчерашнего ты есть неделю не будешь, – улыбнулся близнец и прошел к выходу из кухни. – Не умничай. Но демонов я точно больше есть не буду. Пиццу тоже! – крикнул Верджил уже в спину. – Да понял я! Небо красное… Или это кровь заливает глаза? – Ты жалок, сын Спарды. Даже смотреть тошно… Голос такой нежный. Такой родной. И от этого такой чудовищный. Она шепчет на ухо, ласкает, гладит спутанные волосы. – Полукровное ничтожество. Мерзкое человеческое отродье… От нее пахнет яблочным пирогом и садовыми цветами. Она тычет ему в грудь изящным длинным пальцем: – Твое сердце. Глупое и слабое. Любовь, привязанность, дружба… Пожирает изнутри, как опухоль, которая пожирает хрупкие человеческие тела. Но я избавлю тебя от него. Она смеется. У нее дивный солнечный смех. Ему больно, что-то течет по щекам. – О… Слезы. Отвратительно. Но ничего-ничего. Мой бедный, мой дорогой мальчик, – ее рука крепко хватает его за подбородок, и он сквозь нестерпимый жар ее хватки чувствует запах горелой плоти, – зачем тебе эти никчемные воспоминания? Зачем тебе эта жалкая личность? Я создам тебя заново. Кровавая пелена перед глазами искажает ее прекрасное лицо. Она улыбается, и ее кожа начинает тлеть, пока она вся не превращается в пылающий, распадающийся на куски факел: – И дам тебе новое имя, мой ангел. От резкого движения книга упала на пол и Верджил проснулся окончательно. Он рассеянно мазнул рукой по лицу вытирая влажные щеки. Опять кошмар, хотя казалось он только-только прикрыл глаза, сморенный тишиной и полуденным солнцем, льющимся в огромное окно холла. Он читал лежа на диване и не заметил, как провалился в сон. Как долго это будет продолжаться? – Доброе… утро? – вопросительно донеслось до него и Верджил стиснул от досады зубы. Как он мог пропустить чужое присутствие? Он приподнялся на локте и увидел ее сразу. И она сверлила его взглядом в ответ. Пэтти. Поверх милого розового платья с рюшами был повязан белый фартук. Нежно-золотистые волосы убраны под платок. В руках она держала швабру и выглядела крайне воинственно для девочки лет десяти. Данте что-то рассказывал про то, как это девочка была замешана в деле с демонами. Что вот она сирота, которую для отвода глаз выдавали за наследницу богатой семьи. А потом она внезапно снова обрела мать. Той пришлось бросить девочку, потому что за ней, точнее за ее фамильным амулетом, охотились демоны. Но в итоге Данте разобрался и все закончилось хорошо. Как-то так. А может и не так, потому что Верджил слушал в пол уха, когда Данте рассказывал о Пэтти. Но возможно уборка, это единственное, чем она может отблагодарить Данте за помощь. – Я просто читал. – Видимо ужасно нудная книга была, – деловым тоном заключила Пэтти и принялась сгребать шваброй бутылки и коробки. Верджил поднял с пола книгу, намереваясь продолжить чтение. Но не успел он устроиться, как Пэтти прогремела заполненными мусорными пакетами и громко возмутилась: – Данте сказал, что вы близнецы. Но я как-то не ожидала что вы так отвратительно похожи! Мало того что вы на одно лицо, так и повадки у вас совершенно одинаковые! Это было настолько внезапно, что даже любопытно: – Повадки? – Да! Я сначала приняла тебя за Данте и хотела треснуть шваброй по башке! А потом пригляделась. Просто он тоже вечно спит на этом диване, прямо как ты. Ест, спит, спит, ест. Пьет! Мусорит! Верджил улыбнулся. Он с детства не любил сравнений с братом и пытался отличаться хотя бы внешне, но девочка возмущалась столь ярко и искренне, что его это ничуть не беспокоило. – Ну еще он иногда работает. – Да. Иногда! – фыркнула Пэтти и замолчала, занятая перетаскиванием пакетов к выходу. Потом она занялась мойкой полов, перестав обращать на Верджила какое-либо внимание. Но, к несчастью последнего, это продлилось недолго. – Он боится, что тебя нет, – Пэтти бросила тряпку в ведро, прополоскала ее, выжала и вновь надела на швабру. – Что? – Ну он боится, что у него просто поехала крыша и он тебя ну… выдумал. Что тебя нет, а у него раздвоение личности. Верджил вздохнул, вновь вспоминая разбитое зеркало в ванной комнате. – Зачем ты мне это рассказываешь? – Ну, я решила, что тебе надо знать. Я когда нашла маму… тоже подумала, что мне это снится все. Так что я его понимаю. – Хм… – Знаешь, Данте странный. Ты тоже. Вы оба не от мира сего. – Он что-нибудь рассказывал обо мне? – Нет, я вообще не знала, что у него есть брат. Еще и близнец, и ты представился покойным.  Знаешь, это было ни капельки не смешно! – она уперла руки в бока и посмотрела очень строго, так по-взрослому. Возможно, ей тоже пришлось повзрослеть слишком рано. В делах с демонами редко бывает по-другому. – Он сказал мне, что вы поругались. А почему – не сказал. Но… не мое дело, но вы поругались из-за той красивой женщины, чью фотографию в рамке он держит на столе? Верджил невольно проследил за ее кивком. Это единственное что осталось от матери – обгоревшая по краю фотография, которую Данте каким-то чудом нашел в горящем доме и забрал с собой. – Ну, не то чтобы. Это наша мать. – А… извини. Но она правда очень красивая. Как ее зовут? Верджил закрыла глаза: – Послушай, я собирался тихо почитать, пока не вернулся мой шумный братец. – Шумный? Да он такой же угрюмый зануда, как и ты, – припечатала Пэтти и понесла ведро со шваброй на второй этаж. Наверху она остановилась и перегнувшись через перила крикнула: – Кстати! Данте должен мне мороженое! Верджил удивленно поднял брови и посмотрел на Пэтти. Не собирается же она втягивать его в эти нелепые разборки? – Восемь... – она принялась считать на пальцах с задумчивым видом, – нет! Десять порций! Причем все сразу, а не по одному в месяц! – Мне кажется у Данте нет столько денег. – Мне все равно! За ним долг! Так ему и передай! – Обязательно, – отозвался Верджил и вновь открыл книгу. Нет, она решительно невыносима! Такой же возмутитель порядка и спокойствия, как и Данте. Так что до кого там не дотягивает Пэтти – это еще вопрос. Данте был хроническим должником. Леди – денег. Пэтти – мороженное. Счетам – оплату. Даже собственному брату был должен. Но Данте так решил сам, никого не спрашивая и никого не слушая. Должен и все. О том, что он должен был сделать еще давно, он предпочитал больше не думать. Что не сделано – то не сделано. Зато очень многое можно было сделать сейчас. Например, помочь брату восстановиться. Затем найти Ямато. Потом… А что потом…? Данте вздохнул. Перехватил бумажный пакет другой рукой и открыл дверь в агентство. Встретили его, как всегда, тишина и полумрак. А еще чистота, Данте сразу заметил отсутствие коробок и бутылок на полу. Да и воздух пах каким-то моющим средством. Значит Пэтти действительно приходила. Может все-таки стоило купить ей мороженое? Не десять штук, конечно. Обойдется и одним. Данте снял с плеча гитарный чехол, в котором привык прятать Мятежника, и оставил пакет на кухне. Скинул плащ на диван в холле и медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Темно и тихо. Свет погашен. В спальне пусто. Постель смята. Данте замер посреди комнаты невольно обратившись в слух и при этом злясь на себя за подобное поведение. Он не нянька брату. Если Верджил захочет уйти – он не сможет его остановить. «– Не боишься, что я сбегу?» – Конечно, боюсь. И ты прекрасно это знаешь… – прошептал он разворачиваясь, и тут увидел приоткрытую дверь в ванную комнату из-под которой струился свет. – Твою мать, Данте, ты уже едешь крышей… – чертыхнулся он на самого себя и преодолев расстояние до двери медленно потянул на себя ручку. Верджил лежал в ванной, запрокинув голову. Рука свободно свисала с бортика и с кончиков пальцев на кафель накапала лужица. Как долго он уже лежит так? Данте подошел ближе, сложив руки на груди и, заглянув в лицо брату, цокнул языком. Верджил спал. – Эй. Тебе нормально? Близнец приоткрыл глаза и молча посмотрел на Данте. Пустым, ничего не выражающим взглядом, что раздражало Данте больше всего. – Ты только и делаешь что ешь и спишь. – Никого не напоминает? – Вообще-то я еще работаю! – Мне похвастаться не чем, – пожал на это плечами Верджил. – Ой, вот только не заставляй меня тебя нахваливать. – Я не собираюсь играть в твои игры. Данте улыбнулся и сев на кафель перед ванной сложил на бортике локти: – Словесная дуэль – это все, что я могу тебе дать. – Ты проиграешь, Данте. Даже не вздумай. – Ну и что? А иначе ты так совсем закиснешь. – Скорее я закисну от такой игры в поддавки. – Верджи… – вздохнул Данте. Этот раунд ему точно не выиграть. Близнец был раздражен, но даже вода не помогла ему расслабиться. Хотя… Верджил как раз не позволял себе расслабляться. Всегда был начеку. Словно ждал удара. Но иногда он словно забывался и тогда был настроен на диалог, рассуждал здраво и позволял некоторые вольности от Данте в отношении себя.  А потом уходил в глухую оборону, обрастал льдом, рычал, злился и в целом просто с ума сводил. Ничего нового. Кроме того факта, что Данте видел, как сам брат от этого устает. «– Почему ты не можешь положиться на меня? Доверься мне хоть раз! – Данте… – Это потому, что я младше? Потому что я непутевый младший брат за которым ты обязан постоянно следить? Знаешь, вот ни хрена ты не обязан! – Я так никогда не говорил». – Ты мне не доверяешь? – спросил Данте вслух и замолчал. – Я себе не доверяю, – ответил Верджил после долгого молчания, когда уже казалось, что ответов не будет. – Вот и все. Я устал от кошмаров. Раз за разом одно и то же. Потом я просыпаюсь, вижу твое лицо и не могу понять – кошмар закончился или продолжается? Не думай, что я не понимаю. Точнее Пэтти рассказала мне о тебе то, что мне больше помогло понять. Это твое разбитое зеркало… – он запнулся на полуслове и потер тыльной стороной ладони лоб. – Ох, Данте. Никакого мороженного Пэтти точно не увидит больше. Данте медленно поднялся с пола, с трудом подавив желание коснуться губами мокрого виска. Время, на все нужно время. В том числе и на то, чтобы свыкнуться с новой реальностью. И надеяться на то, что все это не продолжение дурного сна. Потому что Данте задолжал брату жизнь без кошмаров. – Вода уже остыла. Я принесу полотенце. Верджил уже начинал засыпать, когда кровать рядом прогнулась под весом чужого тела. Он открыл глаза и вздохнул по привычке. Конечно. В конце концов, Данте отдал ему свою собственную спальню. А еще лечил его раны, поил своей кровью, раздражал своей заботой. Хотя Верджил ни за что бы не признался, что был рад тому, что близнец лежит рядом. Никто не желал оставаться в одиночестве. Возможно, Верджил пожалеет о принятом решении, но это будет потом. А сейчас ему хотелось иного – оставить в стороне свои кошмары и позволить брату… Просто позволить что-либо. Он перевернулся на спину и произнес в темноту: – Данте, иди ко мне. Ждать не пришлось долго. Брат охотно подался в его объятия, устраиваясь на груди. Он молчал и Верджил был невероятно благодарен ему за это молчание. Рука сама собой начала по давней привычке перебирать серебристые пряди. Это в равной степени успокаивало обоих. «– Верджи! Верджи! – Зачем ты залез в мою кровать? Ну что ты опять плачешь? На твой вой сейчас прибежит мать и влетит обоим! – Мне приснился кошмар! Мне приснилось, что ты меня оставил! Клянусь неделю заправлять за тобой кровать, только не уходи! – Вот глупый! Да куда я от тебя денусь». Ничего кроме горечи это непрошенное воспоминание не вызвало. Соврал, получается. Оказалось, было куда. В кошмары, в прошлое. В Ад, наконец. А Данте упрямо шел следом – через кошмары, через прошлое. Даже через Ад. И чем больше Верджил об этом думал, тем горше ему становилось. Нет, что-то не так – не может ему быть так горько и больно. И он прекрасно знал, что врет самому себе. К тому моменту как Верджил был готов опять взвалить на свои плечи всю тяжесть своего поражения, Данте поднял голову и мягко поцеловал его в шею. Затем чуть выше, за ухом. Потом зарылся носом в волосы на виске и что-то прошептал неразборчиво, но очень нежно. От тембра голоса по спине прошла волна тепла и Верджил крепче сжал близнеца в объятиях. Хорошо, пусть так. Глупый, упрямый Данте. Ругаться можно было бесконечно, да только где бы они были оба, если бы не его упертость? Верджил закрыл глаза, чтобы не видеть в брате отражение собственной глупости, когда тот потянулся к его губам, но было уже поздно. «Я обещал быть хорошим старшим братом. Прости, у меня не получилось».