obsession

Гым Сонджэ часто намекали, что у него много зависимостей. Можно ли назвать это правдой, если в общей сложности он насчитывает у себя всего три? Курение. Впервые попробовал сигарету он лет в четырнадцать, когда нашёл кентов из старшей школы. Тогда считал это чем-то непреходяще крутым для своего возраста, но в нынешние семнадцать ему уже успело это надоесть. Но и бросить сложно, поэтому пока что большая часть денег уходит именно на эту никотиновую потребность. Виртуальные игры. Начинал с чего-то лёгкого и на пару минут отвлечения на скучном уроке. Постепенно подсел на что-то из ряда Доты, Лиги Легенд. Готов проводить за компьютером круглые сутки, если бы у него был свой, конечно. Нравится вымещать агрессию с помощью быстро двигающихся пальцев по выученным клавишам. А так — постоянный посетитель подобных клубов. Думает, что скоро его точно пихнут здесь на доску почёта или позора — как пойдёт. Последнее — драки. Та же вещь, на которой можно вымещать накопленные эмоции. И получать удовольствие. Садизм в нём присутствовал всегда. Нравится, когда перед тобой плачут и показывают всю свою слабость. Нравится, когда умоляют прекратить. Нравится видеть избитые в мясо выражения лиц одно за другим. Нравится чувствовать кровь на своих руках. Нравится ощущать себя главным. Или нравилось. Сейчас он не уверен. Причиной является четвёртая закрадывающаяся зависимость, имя которой Ён Ши-ын. Не то чтобы он растерял свой дух и желание побеждать, скорее наоборот — азарт в нём возрос, когда на горизонте появился мальчик ниже на голову, но по слухам — с очень сложным характером. Захотелось довести того до состояния, когда Ши-ын будет также молить о пощаде и просить остановиться. Захотелось увидеть всё это своими глазами. Всё-таки, давно он так не развлекался. Но кто же знал, что этот азарт утихнет, когда вся буря спадёт. Когда Союз распадётся. На Бэкджин исчез, и теперь требуют его в новые лидеры. Но в голове его не укладывается лишь тот маленький образ спокойного на вид юноши из Ынчана, которого оказалось легко разозлить. Ему легко. По тем же слухам Ён Ши-ын не поддавался эмоциям и вёл себя вполне спокойно. Что же его довело до показа собственной уязвимости перед Гым Сонджэ? Последний находил это довольно забавным. Азарт от драк перекатился к азарту по поводу эмоций Новичка. Хотелось вызвать больше. Хотелось, чтобы тот смотрел с такой выразительностью и желанием убить только на него. Хотелось сделать его таким же зависимым от себя, как Ён Ши-ын сделал это с Гым Сонджэ, сам того не подозревая. Он начал навязчиво мелькать в поле зрения младшего. То после учёбы Ши-ына он стоит за деревом и машет, весь при параде и в своей рыжей, сразу бросающейся в глаза, ветровке. То после дополнительных занятий встретит, деловито сложив руки и скуривая очередную сигарету. То возле больницы подкараулит. Самое интересное, что Ён не начинал драки. Он просто игнорировал. Явно хранил обиду и кучу слов, которые хотелось сказать старшему, учитывая их встречу в день распада Союза. Поэтому Гым всегда молчаливо шагал за ним, даже слов не бросая никаких. Провожал до дома, иногда просто взглядом, останавливаясь на соседней площадке. И никогда не терял из виду обладателя формы Ынчан с потёртым рюкзаком за спиной. Может, купить ему новый? А то Ши-ын явно любит его использовать в драках. Интуитивно потирает живот, представляя, как ему могли бы вбить этот кусок ткани, наполненный знаниями. Гадко смеётся. В щенячьих глазах, что иногда оборачивались и задерживали взгляд в его собственные, видел кучу недопонимания и, кажется, жалости? Почему Ён Ши-ын его жалеет? Или он разучился понимать людей? Может, эта жалость была адресована в виде: «Как жаль, что на этой переполненной людьми улице я не смогу снова набить тебе еблет». Такое Сонджэ ещё готов принять, но никак не другое. Чёртов Новичок. В один солнечный день всё кардинально изменилось. Ну прям совсем кардинально. Ан Су-хо, уже известный Сонджэ, очнулся. Открыл свои глаза и сел на коляску. Гым застал момент долгожданной встречи давних друзей. Также следил за младшим, который в этот раз даже ни разу не обернулся. Да скорее и не думал о его преследователе и личном маньяке. Справедливо. Но на душе скребли кошки. Особенно когда патлатый увидел объятия двух парней. Они взаправду выглядели счастливыми. И смахивали на парочку, что было противно. Противно, что это не сам Сонджэ на месте Ан Су-хо. Он тоже хотел бы ощутить эти руки на себе. Хотел бы посмотреть сверху вниз на обнимающего его парня. Уверен, что это смотрелось бы безумно мило. Досадно. Гым Сонджэ суёт руки в карманы ветровки и шагает прочь, не оборачиваясь. И не чувствует единственный взгляд щенячьих глаз, что пытается прожечь его, по ощущениям. Ши-ын пытается не брать в голову уходящий образ и снова обращает внимание на своих друзей, что столпились около Су-хо и заваливали вопросами. Наверное, сейчас он действительно должен быть счастлив, не так ли? *** Ночную комнатную тишину обрывает телефонный звонок. Сонджэ матерится и хочет кинуть гаджет в стену. Не надевая очки, хватает телефон с полки и смотрит на имя контакта. Широко раскрывает глаза и сглатывает. «Принцесса» Записал так Ши-ына он сразу, как понял, что эта зависимость не на пять дней. Но и помнил, что его, вроде как, забанили после той взбучки в клубе. Нажимает нехотя на зелёную кнопку и включает на громкоговоритель. По той же комнате раздаётся спокойный, такой знакомый голос. «Гым Сонджэ?» — Да, — отвечает старший, взбодрившись от собственного имени с чужих уст. «Не хочешь поговорить?» — звучит неуверенно с обратной стороны. Слышится взволнованность и похожая на его собственную неохота вести диалог. Ши-ын явно пытается переступить через себя. Непривычно для любителя стабильности. — Ну говори, принцесса, — пытается сохранять невозмутимость Гым, чтобы не спалиться с собственным изначальным провалом. Он готов потечь от чужого предложения сейчас, без шуток. «Принцесса?» — Сонджэ представляет, как младший сейчас хмурится. — «Не называй меня так». Повисла тишина. Патлатый не считает нужным отвечать на это и бесить оппонента ещё больше, поэтому ждёт, когда тот снова заговорит. «Я всё ещё не могу простить тебя за ту ситуацию в клубе, но и не могу понять твоих мотивов преследования. Зачем ты это делаешь?» Гым застывает. Вот оно что. Сразу серьёзные разговоры. А что если он просто сбросит звонок? Мешкается, убирает с глаз спавшую и отросшую чёлку. Думает, что здесь можно сказать. «Ну слушай, ты мне просто нравишься, го-у встречаться?» или «Я чувствую блядскую потребность в тебе, можешь заткнуться и продолжить делать вид, что меня не существует?» Первый вариант рискованный, второй слишком чувственный. И оба нелепы. Показывать собственную зависимость не хотелось от слова совсем. «Сонджэ?» Да блядство. — Почему я должен тебе на это отвечать? «Наверное, потому что я пекусь о собственной безопасности. Мне надоело сохранять бдительность, когда я иду домой. Я не хочу подвергать опасности своих друзей и смотреть, как ты караулишь меня у той же больницы, в которую я просил не приходить никогда». — А, ну да. Точно, — Гым вздыхает, потирая переносицу. В глазах плывёт. Он хочет спать. И забыть обо всём, что сейчас происходит. Ненавидит объясняться перед кем-то. «Ты серьёзно? Если хотел извиниться, то можешь сделать это сейчас. Твоя мания преследования меня достала» — с другой стороны слышится раздражение. Ши-ын также хочет сбросить этот звонок и не думать. Не думать о Гым Сонджэ. — Давай я приду, и мы всё так обсудим, — бросает патлатый, не задумываясь. Возможно, он просто хочет увидеть то, как другой хмурится. Как сжимает губы, пока старший просто рядом находится. Хотелось уловить каждую эмоцию. «Я не буду называть тебе свой адрес». Глупый Ши-ын. — Я же твой сталкер. Уже знаю, где ты живёшь, — слышит через трубку отчаянный вздох. — Скоро буду, принцесса. *** Сонджэ вваливается в квартиру Ёна как к себе домой. Руки привычно в карманах, потухшая недокуренная сигарета меж зубами, а в глазах привычная нахальность. Ши-ын устало оглядывает того с ног до головы, держа руки по бокам. Волнение уже не преследует, и в целом ему просто хочется быстрее со всем этим закончить. Без приглашений патлатый проходит в комнату к младшему и смотрит на расправленную кровать. В голове что-то щёлкает. — То есть ты пытался уснуть и не смог из-за мыслей обо мне? — кидает остаток сигареты себе в карман. Улыбается словно волк. — Как мило, Новичок. — Ты слишком высокого мнения о себе, — Ён останавливается в проходе, даже не опираясь о косяк. Прожигает взглядом садившуюся на его кровать фигуру, вздыхает: — Не марай своей грязной одеждой постельное бельё. — Она от этого не сломается. Подумаешь, будешь спать и чувствовать мой запах, — Гым фыркает самодовольно и падает спиной назад, заполняя большую часть кровати. — Слезь. — Не хочу. Ши-ын подходит и нависает сверху, смотря на пакостную улыбку старшего. Снова тяжёлый вздох. И пинок с ноги в бок. Сонджэ жмурится, хватаясь за место удара. Губы застывают в болезненном стоне, и он переворачивается на другую сторону, всё ещё держась рукой за ушиб. — За что? — Тебе с первого раза непонятно? Слезь. — Да не хочу я, — не унимается и язвит. Поворачивается и показывает язык, подобно ребёнку. Ён в моменте хватает того за ворот ветровки и подтягивает к себе. Сил не так много, но и Гым не сопротивляется. Забавно. Рассматривает глаза напротив, находя в них искры веселья и какого-то отдалённого азарта. В долю секунды там закрадывается что-то незнакомое. Что-то изучающее и поглощающее. Что-то, что явно является проблемой для них обоих. Ён отпускает ворот и кидает того обратно на кровать. Отряхивает руки. — Я думал, ты мне лицо набьёшь, — Сонджэ актёрски поджимает губы в обиде и продолжает прожигать взглядом Ши-ына. Это невыносимо. — Мы должны были обсудить ту тему. Что ты творишь? — То же, что и всегда. Полную хуйню, — Гым показательно показывает пальцем класс и отворачивается. Младший смотрит минуту. Две. Пять. Смотрит щенячьими глазами. Знает, что старший чувствует этот взгляд сейчас. Знает, что того только радует повышенное внимание к себе. Ши-ын сдаётся и садится на край кровати. Начинает первый. — Я мог уже давно разобраться с тобой, но хотел игнорировать. Что и делал, — вздыхает. — Но твоё появление у больницы переходит все границы. Я же просил, — Ши-ын оборачивается к Сонджэ, смотрит в изучающие глаза в ответ. — Не приходить туда. Су-хо только очнулся. Ему не нужны проблемы, он должен быть в полной безопасности. Мы с тобой свели все счёты, ты отомстил мне за драку, даже если у нас была ничья по моему мнению. Так что тебя тянет ко мне? Почему продолжаешь преследовать и угрожать своим видом? Ён отворачивается в попытке не перейти черту с эмоциями. Самое главное сейчас — не поддаваться и не показывать свою слабость. Слышит шуршание позади. Через мгновения чувствует чужую голову у себя на плече. Хочет отсесть. Хочет толкнуть локтем. Не находит смелости. Гым опаляет дыханием ухо младшего, нутром чувствуя, что тот не проигнорирует такой жест. В темноте не может разглядеть, но знает, что уши Ёна покраснели. Довольно улыбается. — Тебе не приходило в голову, что я не отомстить тебе пытаюсь? Или причинить вред твоим драгоценным друзьям? — шепчет на то же ухо он, скалясь в улыбке. — Может, я просто хочу твоего внимания. Хочу тебя, — Сонджэ хочет укусить тонкую кожу, но сдерживается. Тогда ему точно пощады не видеть. Отстраняется спустя мгновения и слезает с кровати. Становится перед Новичком, садясь на корточки. Пытается уловить чужой взгляд. Ши-ын нарочно отворачивается. Поджал губы, размышляя. Сжимает руки в кулаках и разжимает. Вздыхает и выдыхает. Сонджэ не соврал, когда говорил себе, что хочет улавливать каждую эмоцию того, которой будет лично удостоен. Это тешило эго. Создавало приятное тёплое чувство в груди. Такое незнакомое, но правда приятное. Тянет руку к щеке младшего и проводит пальцем. Наконец-то позволяет себе прикоснуться, хотя здесь вероятность умереть от удушья возрастала до девяноста девяти процентов. Но и умереть от рук Новичка он был бы не против. Но на удивление, его не отталкивают. Ши-ын смотрит в его глаза наконец со своим волнением. Пытается скрыть, по нему видно. Но Сонджэ всё равно уловит, всё равно прочитает каждое движение. Эта зависимость погубит их обоих. Гым первый тянется к губам и оставляет поцелуй. Хотя это и поцелуем сложно назвать. Просто соприкосновение губами, не более. На пробу. Подозревает, что для Ши-ына и это впервые. Даже если учитывать его многозначительные взгляды на Су-хо, то между ними ничего не было. Сонджэ хочется в это верить. В груди всё расцветает от подобных мыслей. Чувствует себя особенным и, наконец, первым. Хоть где-то. Он отстраняется и смотрит в глаза напротив, находя в них непонимание и какую-то злость. Ах, да. Можно было и спросить. Он поднимается с колен в спешке, отходя от Ёна. Поправляет съехавшие пряди, пытаясь не смотреть снова. Пытается найти отвлечение. В груди всё неприятно сжимается. — Ну, ты это, извини, если что, — бросает он напоследок, прежде чем полностью проигнорировать своё имя, что кидают ему вслед, когда он выбегает из квартиры и растворяется в ночи, словно его здесь и не было. Ему явно нужно переварить всё то, что только что произошло.