obsession

По компьютерному клубу разносится грохот чужого тела об игровой стол. Наверное, это четвёртый случай за неделю. Руководство не считает нужным считать. Не хотят таких же проблем, потому что знают, с кем им придётся связаться для их решения. Уборщица, пухлая женщина в возрасте, нервно сглатывает и высматривает взъерошенные волосы через четыре ряда. И на секунду ловит взгляд их обладателя на себе. Снова сглатывает и отворачивается, направляясь в свою комнату со всем инвентарём. Сам же юноша с полным безразличием мажет кулаками по лицу какого-то школьника, который даже ни в чём не провинился конкретно перед Сонджэ. Просто слишком шумно себя вёл. А любые громкие звуки раздражали Гыма сейчас, поэтому в ход шли кулаки. По залу после таких случаев на целый день наступала полная тишина, а новым приходящим передавали информацию о нахождении в заведении предшествующего на пост главы в известном каждому Союзе. Никто не пискнул и не сказал ни слова. Сонджэ уже на протяжении недели нормально не спал, изнуряя себя драками и компьютерными играми. Максимум сна, которого он добивался, — пара часов около компа в ночные смены, когда народу, кроме него и двух бродяг, не было на горизонте. Здесь повезло, что клуб работал круглосуточно. Так бы Гым, как проблемный пубертатный подросток, ночевал около дома на скамейке, нарочно не заходя. Тишина квартиры, которая ему досталась от родителей, всегда пугала. Наверное, это и является причиной того, почему он обычно спит то на складе, то в подобных местах. Иногда всё же он добирается до родного дома, от которого есть только название. Его не ждут там тёплые ужины или любящая семья, и в целом никто никогда его не ждёт. Он привык. Но всё ещё больно, иногда. Очередная проигранная катка, и он устало утыкается лбом в клавиатуру, ведя руками по сальным волосам. Нужно срочно принять душ, а то он как уличная псина сейчас, без шуток. Счета в своей квартире он старается оплачивать, да и там не огромные цифры приходят, с учётом его похождений. Поэтому похоже сегодня придётся идти до дома. Или завтра, потому что он снова чувствует, как закрываются глаза, а сознание уходит в Царство Морфея. Из клуба, как обычно, большая часть ушла, так как время достигло часа ночи. Остались пара человек, у которых либо с игровой зависимостью беда, либо некуда идти. Отсюда обычно никого не выгоняли, главное, чтобы посетители находили тысячу вон на дополнительные полтора часа. Всё равно комфортных условий для постоянного нахождения здесь руководство не предоставляет, так как клуб нацелен далеко не на это. Но что имеем. Внезапно со стороны лестницы слышатся чьи-то тихие шаги. Кого сюда успело занести в такой час? Никто и не оглядывается, все увлечены своими делами. Пришедший осматривает весь зал, и взгляд цепляется за того, за кем он и пришёл. Уже через пару мгновений он стоит около Гыма Сонджэ и вместо привычного нахального взгляда получает тихий храп. Юноша вздыхает и садится в кресло рядом, выуживая из рюкзака учебники. Освещение в клубе было не ярким, но и разглядеть примеры можно. В такой атмосфере он просиживает полтора часа, иногда отвлекаясь на патлатого сбоку, что храпел ну слишком громко. Он вообще нормально не спит? Возможно, стоит ему дать те таблетки, которыми с самим парнем поделился друг месяцами ранее. Тишину прерывает внезапное: — Я что, сплю всё ещё? Или передо мной ангел? Ён Ши-ын фыркает, откладывая ручку в сторону: — Когда ты последний раз нормально спал? — Неделю назад, — зевает, — наверное. Только тогда мой долгожданный покой прервал чей-то ночной звонок. — Извини, — младший отводит взгляд, тут же возвращая. В тусклом свете, со съехавшими очками и сонным видом Гым выглядит непривычно нормально и даже глупо, а не как будто он является главным страхом всех ровесников, которые не умеют постоять за себя. — Да бывай, мне даже понравилось, — не задумываясь прилетает со стороны, и Сонджэ снова зевает, смотря на выключенный комп. — Это ты отрубил? — Да. Облучение скоро получишь такими темпами. Гым приподнимается и потягивается на кресле, разминая шею. — А ты больно долго за мной следишь. — Достаточно, чтобы сделать такие выводы, — невозмутимо шепчет Ши-ын, снова утыкаясь в тетрадь. Кажется, он допустил ошибку в ходе решения. — Ты не первый раз приходишь? — патлатый облокачивает голову на руку, наблюдая за тем, как младший водит щенячьим взглядом по тетради, сжимая и разжимая ручку. Наблюдение за Ён Ши-ыном действительно занимательная вещь. Не то что эта математика или физика, из-за которой юноша сейчас не смотрит на старшего. Кто вообще столько учится? — Не первый, — мысли прерывает долгожданный ответ. По тетрадному листу ведётся ручка, зачёркивая найденную ошибку. Благо, она была пару действий назад, а не в самом начале. Не придётся перерешивать вообще всё. — Ты даже неадекватнее меня. И ночью умудряешься следить за мной. Не можешь без моего внимания? — Сонджэ в моменте выдёргивает из чужой ладони ручку, крутя теперь перед собой. Зато на него наконец-то смотрят привычным раздражённым взглядом. Внутри разливается приятное тепло. — Я просто хотел поговорить. — Для этого необязательно ходить ночью в компьютерный клуб на протяжении некоторого времени, принцесса. Можно было сразу подойти и разбудить меня, — Гым подмигивает, чувствуя внезапную хватку на своём запястье. Ожидаемо. Он перекидывает ручку в другую руку и кладёт в карман ветровки. Ши-ын вздыхает. — Я тоже думал обо всём этом, и мне также нужно было время. Слежка за тобой давала мне гарантии, что ты ничего с собой не сделаешь, — Ён не успевает достать другую ручку из портфеля, как и её перехватывают. Он с искренним недовольством смотрит на старшего, выпучив глаза. Сонджэ встаёт с кресла, потягиваясь. Суёт руки в карманы. — Пойдём на улицу, здесь душно. И провожу тебя до дома. Пустишь на чай? Ши-ын поднимается следом, складывая тетрадь и учебник в рюкзак. — Нет. — Да, — раздаётся прямо над ухом, от чего Ён пятится на шаг назад, смотря на знакомую ухмылку. Достал. — Пойдём. Ши-ын уже натягивает рюкзак на спину, как чувствует, что его перехватывают. В следующие секунды перед ним становится чужая высокая спина, а на ней его же рюкзак. — Верни. — Не хочу, — с нахальством разносится спереди, и Ён может на это только тяжело вздохнуть. Идут по улице в тишине, что сопровождается гулом редких машин со стороны дороги. Сонджэ закуривает сигарету, и весь дым, как некстати, летит назад, прямо в лицо Ши-ыну. Тот кашляет, на что очкастый оборачивается и ухмыляется. Делает очередную затяжку, подходя вплотную. Наклоняется, смотрит в чужие блестящие глаза. У младшего они очень красивые, и всегда выглядят так, будто он хочет расплакаться. Хотелось бы и доводить его до слёз, и потом успокаивать в своих объятиях. Говорил бы, какой сам мудак, и как ошибается. А потом бы они снова дрались. И так по кругу. Такие разные эмоции и чувства, что аж тошно. Чувствует себя привязанной собакой, которая сама же пытается сбежать. Склоняет голову набок и выдыхает дым прямо в чужое лицо, слушая едкий кашель. Улыбается паршиво и отворачивается, продолжая путь. — Зачем ты это делаешь? — слышит тихое сзади. Затем снова кашель. Сонджэ усмехается. — Ты забавно реагируешь. — Я могу стать пассивным курильщиком из-за такого. — Да ты и без того пассивно себя ведёшь, — Гым оборачивается и подмигивает. Ши-ын хмурится, ничего не отвечая. Дальнейший путь проделывают в молчании. К счастью, сигарета у патлатого не бесконечная, поэтому Ён не кашляет от летящего дыма, а спокойно оглядывается по сторонам, надеясь, что ничего не произойдёт. — Ого, какие малышарики и ночью гуляют. Да что ж такое. Из переулка выглядывают две высокие тени. Какие-то столь же проблемные подростки, которые сбежали из дома ночью и считают, что им всё дозволено. Синдром Бога, не иначе. Один одет налегке — всего в одну футболку с каким-то аниме и спортивные тёмные штаны. Второй же в помятой толстовке и джинсах. Руки по карманам, как и принято у таких отморозков. Спутник Ёна, конечно, входит в эту же группу. Ши-ын думает пройти мимо, но врезается лбом в чужую спину, смотря на застывшую фигуру. Фонари помогают разглядеть на лице Сонджэ незнакомый взгляд, который младший прежде не видел. Даже тогда, когда они оба дрались на крыше. Ведь уже в тот момент в чужих глазах мелькали какие-то неописуемые чувства, о которых Новичок не хотел задумываться. До предыдущей недели, конечно. — Сонджэ? — Ши-ын смотрит с удивлением и каким-то отдалённым страхом. Он знает, что ему, скорее всего, не причинят вред. Но и он привык анализировать и просчитывать чужие эмоции, а с этим придурком такое не получается. Это его и бесит больше всего. — Кого ты малышариками назвал? — раздаётся холодно. В голосе чувствуется металл, от чего парни в переулке застывают, постепенно узнавая. Старший снимает рюкзак и облокачивает о стену. Начинают встревоженно пятиться назад. — Г-гым Сонджэ? — доносится с опаской, с заиканием. Самый высокий из них делает обратно шаг вперёд и падает на колени. — П-простите, мы обознались! Думали, это какие-то м-малявки, с которых можно взять в-выгоду! — делает поклон головой, складывая ладони вместе перед собой. — Таким, как вы, положено спать в позднее время, — Сонджэ подходит вплотную к парням, садясь на корточки перед говорящим. Хватает за короткие волосы, поднимая лицом перед собой. — Поэтому сейчас я вас уложу спать. Первый удар прямо в нос. Подросток тут же болезненно стонет, пытаясь спрятать лицо руками. Но Гым не даёт, отбивая ещё пару раз, и пинает тушу прямо на асфальт, пиная ногой в живот. Движения резкие и грязные, без чувства ритма. Зато оставляют больше травм. Больше воспоминаний о том, с кем лучше никогда не пересекаться в жизни. Парень, что трусливо стоял сзади, пытается отойти задним ходом, совершенно забывая, что переулок ведёт в тупик. Он прижимается спиной к холодной стене, дрожа, как осиновый лист. Даже в кромешной темноте переулка можно разглядеть безумие на лице Сонджэ, что засунул руки по карманам и с ужасающей улыбкой медленно, но верно приближается к парню. Последний чувствует, что сейчас обмочит штаны от страха. — Прости! Прости! — школьник прижимается вплотную к холодным кирпичам, складывая руки перед собой в мольбе. — Пощади! Я больше так не буду! Я пойду домой спать! Сонджэ смеётся ядовито на весь переулок. — До чего же ты ебануто себя ведёшь, пацан, — он смахивает выдуманные слёзы с глаз. — Знаешь же, что я не отпускаю без пары ударов. Наконец подходит и без секунды лишней хватает за ворот, притягивая к себе. Смотрит с безумием, прожигая взглядом. Делает удар в щеку. Избиваемый чувствует, что у него ломается зуб. Он вскрикивает с болью, жмуря глаза. Затем следуют удары в живот. Сонджэ не сдерживается и бьёт со всей силой, смотря с полным безразличием на побитое лицо перед собой, которое заливалось солёной влагой. Гыма охватывает азарт, и он тащит парня за шиворот к его же другу, кидая тело. Выдыхает и собирается замахнуться ногой для удара в живот. Собирается, но чувствует на своём плече чью-то небольшую ладонь. — Хватит с них, Сонджэ. Пойдём домой, пожалуйста, — Ши-ын выглядит встревоженно. Да что там — на лице прописан ужас. Такого Гым ещё не видел. Желания смеяться не появляется, на удивление. Он выуживает из кармана сигарету и поджигает. Рука младшего всё ещё на плече. Он перехватывает её в свободную свою, а сам садится на корточки перед съёжившимися в страхе парнями. Подносит горящую сигарету к щеке высокого, оставляя след. По переулку доносится самый громкий вскрик за последние десять минут. — Что ты делаешь? — Ён тянет за руку старшего, смотря на всё ещё безумное лицо того. Сам чувствует, как по телу пробегаются мурашки. — Преподаю урок, видишь, — на секунду поворачивает голову к младшему, смотря прямо в щенячьи, привычно слезившиеся глаза. После наклоняется вплотную к тем же школьникам и шепчет прямо над ухом: — Никто не смеет обзывать мою принцессу, уяснили, — и плюёт рядом, поднимаясь на ноги. Смотрит на Ши-ына, что стоит вкопано, смотря на лежащих. Что-то в его взгляде не читалось. Что-то, чего ещё не знает Сонджэ. И последнему очень бы хотелось узнать, но и давить смысла нет. Тогда ему точно ничего не скажут. И после смотрит на всё ещё сцепленные в замок руки. Вздыхает, кладя сигарету в рот. Делает затяжку. — Как ты и сказал, пойдём домой, — он тянет младшего за ладонь, с раздражением замечая, что тот тупит взгляд и не может прийти в себя. — Ши-ын, я с тобой говорю. Названный резко вырывает руку и, ничего не говоря, обходит Сонджэ, направляясь по выученному пути. Домой. Гым с искренним удивлением смотрит тому вслед, но надевает рюкзак и быстро нагоняет, идя теперь сзади. Как пёс охраняет, получается. И всё же что-то в поведении Ёна ему не нравится. С этим срочно нужно разобраться.