На слабо

Воскресенье. Утро.  Я просыпаюсь от того, что солнечный свет бьёт прямо в лицо. Забыла задёрнуть шторы. Часы на тумбочке: 11:42. Голова раскалывается, во рту привкус металла и горечи. Пытаюсь сесть. Мир плывёт. Ломит всё тело, особенно руку. Смотрю на локтевой сгиб: там фиолетовый синяк и две красные точки. Кожа вокруг горячая. Надо бы приложить лёд, но вставать не хочется. Телефон разряжен. Я нащупываю зарядку, втыкаю. Через минуту экран загорается, я вижу кучу уведомлений. Три от мамы: «Привет, солнце», «Ты не отвечаешь», «Всё в порядке? Напиши». Одно от Маркуса: «Я заболел, может, подменишь?» И одно от неизвестного номера: «Надеюсь, ты добралась. Не бери больше сегодня, дай себе отдых. Это Райли, я сохранила твой номер из чата». Джексон не писал. Пэйтон не писал. Конечно. Я пишу маме: «Всё нормально. Спала долго. Позвоню вечером». Маркусу: «Ок, выйду». Райли: «Спасибо, добралась. Как себя чувствуешь?» Райли отвечает почти сразу: «Как помойка. Но это пройдёт. Держись. И не слушай Пэйтона, он мудак». Я не отвечаю. Откладываю телефон, иду в душ. Горячая вода больно бьёт по синякам, но я стою под ней пятнадцать минут, пока пар не заполняет всю ванную. Потом чищу зубы. Дёсны кровоточат. Смотрю в зеркало: под глазами синяки, взгляд тусклый. «Ты ещё не на дне» — сказал Джексон. Но сейчас, в это воскресное утро, мне кажется, что дно уже где-то рядом. Просто я пока не поняла, что стою на нём. Я завариваю фильтр-кофе (не могу смотреть на кофемашину после работы), сажусь на кухне с чашкой. Мысли ползут, как мухи. Я прокручиваю вчерашнее: как он прошёл мимо с блондинкой, как сказал «поезжай домой», как даже не спросил, вызвала ли я Uber. Вспоминаю Райли: «Он ни с кем не встречается». И Джексона: «Он тебя даже не замечает». Может быть, они правы. Может быть, я гоняюсь за воздухом. Но тогда почему я уже жду следующей тусовки? Почему в голове крутится: «В четверг он снова придёт в кофейню. Надо быть готовой. Надо сделать ему особенный кофе. Надо улыбаться»? Потому что ты дура, Т/И. Я допиваю кофе и иду на работу, отрабатывать смену за Маркуса. В кофейне пахнет привычно, но я чувствую слабость в ногах. Клиенты смотрят на меня, а мне кажется, что они видят синяки под рукавом. Никто не видит. Но я знаю. Вечером я ложусь спать в девять, как ребёнок. Завтра понедельник. Лекции. И, может быть, я зайду в библиотеку на третий этаж. Не потому что хочу поговорить с Джексоном. А потому что там тихо и можно поспать между парами. Но в глубине души я понимаю: я пойду туда, потому что надеюсь увидеть кого-то, кто скажет мне правду. Даже если эта правда будет больно бить.