Фатальная преданность

꧁𑁍꧂

Три дня спустя.

Загородная резиденция герцога Кемберлендского напоминает залитый огнями Ноев ковчег для британской элиты. Сотни хрустальных канделябров отражаются в зеркальном паркете огромного бального зала, оркестр играет бравурный вальс, а воздух пропитан ароматом дорогой пудры, шампанского и едва уловимым, удушливым запахом колониального опиума. Здесь собралась вся верхушка Высшего Тайного Совета — люди, которые одним росчерком пера перекраивают карту мира. — Держите осанку, господа. Англичане обожают слабость, прикрытую вежливостью, но ненавидят, когда их собственное высокомерие отражают как в зеркале, — негромко, сквозь лучезарную светскую улыбку произносит принц Сокджин. Глашатай у дверей оглушительно объявляет их имена. Двери распахиваются, и внимание зала мгновенно переключается на вошедших. Сокджин в роскошном, расшитом золотыми нитями индийском шервани выглядит как само воплощение восточной роскоши. По правую руку от него, заложив ладони за спину, безмолвным и опасным стражем ступает Мин Юнги. Но больше всего шепотков вызывает фигура, идущая чуть позади принца. Юный граф Ким Тэхён. На нем безупречный смокинг из черного сукна, подчеркивающий его пугающую, почти прозрачную бледность, а высокий воротник наглухо скрывает шею. Единственный синий глаз смотрит на танцующую толпу с леденящим, высокомерным спокойствием. Набалдашник его серебряной трости глухо чеканит шаг по паркету. А прямо за его плечом, подобно неотвратимой ночной тени, следует Чонгук. На нем ливрея личного лакея, но то, как он держит голову, и то, с какой плотоядной, едва заметной усмешкой его антрацитовые глаза сканируют шеи танцующих лордов, заставляет некоторых дам испуганно прикрываться веерами. Между хозяином и слугой больше нет прежней дистанции. В каждом синхронном движении, в каждом мимолетном обмене взглядами сквозь толпу сквозит абсолютная, пугающая синергия. — А вот и наш хозяин, — тихо роняет Тэхён, заметив, как от группы пожилых аристократов отделяется грузная фигура в расшитом орденами мундире. Герцог Кемберлендский, Лорд-председатель Совета, направляется прямо к ним, и на его пальце тускло поблескивает массивное перстневое кольцо с Серебряной Розой. Охота началась. — Ваше высочество принц Сокджин, — голос герцога Кемберлендского звучит как скрип старого, но все еще крепкого дуба. Он отвешивает легкий, чисто протокольный поклон восточному гостю, но его маленькие, заплывшие жиром глаза мгновенно переключаются на фигуру за спиной принца. — И… о, какое невероятное, поистине драматичное потрясение. Неужели это юный граф Ким? Выживший наследник Яр-холла. Герцог делает шаг ближе, и от него отчетливо пахнет дорогим табаком и выдержанным бренди. Он протягивает руку, на которой тускло, словно запекшаяся кровь, отливает золотом перстень с Серебряной Розой. — Примите мои глубочайшие, запоздалые соболезнования, мальчик мой, — лицемерно воркует Кемберленд, и в его голосе сквозит змеиный яд. — Потерять родителей в таком ужасном, нелепом пожаре… Корона до сих пор скорбит. Мы сделали всё возможное, чтобы позаботиться о ваших землях, пока вы… оправлялись от шока. Надеюсь, вы не вините судьбу? Тэхён не протягивает руки для ответа. Он лишь крепче сжимает серебряный набалдашник трости, и его единственный синий глаз приковывает герцога к месту своим абсолютным, мертвенным холодом. — Судьбу — нет, ваша светлость, — ровно, с пугающей улыбкой отзывается Тэхён. — Судьба — слепая старуха. А вот у людей, которые раздували это пламя, есть вполне конкретные имена. И поверьте, я пришел сюда не для того, чтобы принимать соболезнования. Я пришел убедиться, что счета Тайного Совета… за закупки в Бенгалии и «утилизацию» чужого имущества… будут оплачены сполна. До последнего фунта. Кемберленд едва заметно вздрагивает, его холеные щеки на мгновение бледнеют. Тонкий словесный удар юного графа попал точно в цель, обнажив их финансовые махинации. Позади Тэхёна Чонгук делает едва заметное, ленивое движение головой. Его взгляд скользит мимо герцога и намертво застывает на стоящем чуть поодаль сухопаром, бледном мужчине в строгом сюртуке. Это барон Аштон, главный казначей Тайного Совета, который лихорадочно прижимает к груди шкатулку из черного дерева с золотыми накладками Совета. Фиолетовые руны на шее Чонгука под высоким воротником пульсируют от сладкого предвкушения. Первая цель выбрана. Казначей знает коды к архивам и хранит ключи от тайн Кемберленда, и демон уже мысленно сдирает с него кожу в каком-нибудь темном, запертом коридоре усадьбы. Герцог Кемберлендский поспешно натягивает на лицо дежурную светскую гримасу, хотя на его лбу выступает мелкая испарина. Слова Тэхёна прозвучали слишком прозрачно, почти как смертный приговор посреди ликующего бального зала. — У вас… весьма специфическое чувство юмора, граф Ким, — выдавливает из себя Кемберленд, нервно поправляя тяжелую орденскую ленту. — Наслаждайтесь вечером. Прошу меня извинить, государственные дела не ждут. Старик быстро разворачивается и уходит вглубь зала, но Тэхён провожает его взглядом не отрываясь. Рядом с герцогом тенью следует барон Аштон. Именно через его руки проходили все конфискованные бумаги Яр-холла и тайные транзакции Короны. Казначей выглядит взволнованным, он то и дело оглядывается на Тэхёна. Юный господин слегка поворачивает голову назад, едва заметно шевельнув губами. Ему не нужно повышать голос, ведь Чонгук улавливает каждое колебание воздуха. — Казначей Аштон, — тихо произносит граф. — Он уносит документы Кемберленда в восточное крыло усадьбы. Принеси мне ключи от этой шкатулки, Чонгук. И его язык, если он попытается кричать. — С величайшим удовольствием, милорд, — бархатный шепот демона касается уха Тэхёна, обжигая предвкушением скорой расправы. Когда барон Аштон торопливо выходит из бального зала, направляясь по длинной, безлюдной галерее к своему кабинету, Чонгук бесшумно отделяется от стены. Его фигура буквально растворяется в набегающих на коридор тенях. Казначей ускоряет шаг, чувствуя, как удушливый, могильный холод начинает сжимать его горло, а свет газовых рожков вокруг стремительно тускнеет. Он резко оборачивается, но позади лишь пустой коридор. А когда он поворачивает голову обратно, прямо перед ним из абсолютной тьмы вырисовывается образ безупречного лакея. Белоснежная перчатка Чонгука мгновенно взлетает вверх, намертво перекрывая барону Аштону кислород и впечатывая его затылком в каменную стену. На шее демона яростно, голодно вспыхивают фиолетовые руны, а антрацитовые глаза полыхают адским огнем. — Тсс… — плотоядно улыбается Чонгук, и его свободная рука с тихим щелчком выпускает скрытый клинок. — Мой господин не любит ждать, барон. Давайте проверим, насколько хорошо вы умеете открывать тайны. Дверь заброшенного служебного кабинета в конце восточного крыла захлопывается с глухим, леденящим душу стуком. Чонгук бесцеремонно швыряет казначея Аштона на массивный кожаный диван. Барон, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух, пытается отползти назад, но упирается спиной в деревянную обшивку стены. Черная шкатулка Тайного Совета с грохотом падает на ковер. Из бального зала, через три слоя тяжелых дубовых дверей, доносится приглушенное эхо праздничного вальса, создавая жуткий, сюрреалистичный контраст с тем, что происходит в этой комнате. — Кто ты такой?.. Что тебе нужно? Деньги? Я отдам всё! — хрипит Аштон, в ужасе глядя на лакея, вокруг которого сгущаются и буквально оживают ночные тени. Чонгук не торопится. Он медленно, с изяществом хищного кошачьего зверя, подходит к дивану, легким движением носка лакированных туфель пододвигает шкатулку ближе и поднимает её. Его взгляд в полумраке кабинета вспыхивает фиолетовым огнем, а руны на шее начинают пульсировать сильнее, испуская зловещее свечение. — Деньги смертных — слишком скучная плата за то безумие, которое вы устроили, барон, — интонация Чонгука заставляет казначея содрогнуться. Демон сдергивает зубами белоснежную перчатку с правой руки, обнажая длинные бледные пальцы с острыми черными когтями. — Моему господину нужны ответы. Кто отдал приказ сжечь Яр-холл три года назад? Чья подпись стоит под конфискацией земель рода Ким? Чонгук наклоняется, и его коготь едва заметно касается глазного яблока Аштона, заставляя того замереть от смертельного ужаса. — Говорите, барон. Или я вырву ваши воспоминания вместе с вашим разумом. — Я… я не знаю имён! Кемберленд! Всё шло через герцога Кемберлендского! — в слезах кричит казначей, чувствуя, как ледяное дыхание бездны касается его лица. — Но Кемберленд лишь марионетка! Он выполнял волю того, кто стоит выше Тайного Совета… Того, чье имя нельзя называть! В шкатулке… в шкатулке шифры личной переписки! Тайные архивы Короны! Пощади! Чонгук презрительно усмехается. Одним коротким, точным ударом когтя он поддевает золоченый замок черной шкатулки. Раздается сухой треск, металл лопается, и крышка откидывается, обнажая стопку плотных пергаментов, перевязанных шелковой лентой цвета запекшейся крови. Сверху лежит шифровальный блокнот в кожаном переплете с тиснением Королевского вензеля. Демон швыряет блокнот и верхний лист прямо в бледное лицо казначея. — Читайте, барон. И молитесь, чтобы ваш голос не дрожал, — ледяным тоном приказывает Чонгук, наступая подошвой обуви на ладонь Аштона и слегка надавливая, заставляя кости хрустеть. — Переводите шифр. Сейчас же. Аштон, воя от боли и обливаясь холодным потом, судорожно хватает листы трясущимися руками. Его глаза бегают по строчкам, состоящим из ломаных символов и цифр. Используя код из блокнота, он начинает хрипеть, расшифровывая текст вслух, и каждый его слог падает в тишину кабинета тяжелым свинцом: — «Объект Яр-холл… ликвидировать. Свидетелей и архивы… предать огню. Документы Кимов о колониальных сделках в Бенгалии изъять и передать в канцелярию…» — барон внезапно затыкается, его челюсть судорожно дергается, а лицо становится серым. — Нет… этого не может быть… Это безумие! — Продолжайте, — Чонгук наклоняется ниже, и живые черные тени за его спиной вздымаются к потолку, перекрывая остатки лунного света. Фиолетовые руны на его шее горят так яростно, что воздух в комнате начинает трещать. — Кто подписал приказ, Аштон? — Здесь… здесь личная печать лорда-хранителя Тайной Печати… Но это лишь маска! — задыхается казначей, глядя на демона безумными глазами. — В тексте указано… «По прямому указанию Его Высочества… из личных покоев Короны». Тэхён… Тэхён охотится не на Совет! Приказ о сожжении его дома отдал тот, кто делит с Ее Величеством кровь и власть! Ближайший советник трона… Главный Кукловод сидит в Букингемском дворце! Аштон роняет листы, его руки безвольно падают на ковер. Самая страшная тайна Британской Империи только что была сорвана с цепи. — Благодарю за содействие, барон. Вы были весьма… полезны, — с лицемерной благодарностью шепчет Чонгук. Казначей Аштон не успевает издать ни звука. В следующую секунду белоснежная перчатка демона сжимается на его горле, и с сухим хрустом ломаются шейные позвонки. Тело казначея безвольно обмякает на кожаном диване, а его остекленевшие глаза остаются прикованы к потолку. Чонгук аккуратно собирает расшифрованные пергаменты, прячет их во внутренний карман фрака и, прихватив шкатулку, бесшумно растворяется в набегающих тенях. Через секунду в кабинете не остается ничего, кроме остывающего трупа. В это же время в сияющем бальном зале оркестр заводит тягучий, меланхоличный вальс. Принц Сокджин и Юнги ведут светские беседы у фуршетных столов, отвлекая на себя внимание охраны, пока Тэхён медленно идет вдоль зеркальных стен. Черная тень появляется за его правым плечом так естественно, словно всегда была там. Чонгук, вновь безупречный, без единой складки на ливрее, делает шаг в такт музыке, аккуратно забирая у юного графа пустой бокал из-под шампанского. При этом его пальцы скользят по ладони хозяина, оставляя в ней сложенный вчетверо лист бумаги с грубо переведенным текстом. — Всё исполнено, милорд. Барон Аштон урегулировал свой последний счет, — едва слышно, одними губами произносит дворецкий, склоняя голову в почтительном поклоне. — Но правда, которую он хранил… пахнет не просто пеплом. Она пахнет королевским пурпуром. Тэхён, сохраняя маску ледяного спокойствия, раскрывает ладонь и опускает взгляд на рваные строчки расшифровки. Его единственный синий глаз стремительно сужается, а пальцы, сжимающие серебряный набалдашник трости, белеют от предельного напряжения. «По прямому указанию Его Высочества… из личных покоев Короны». Тэхён медленно поднимает голову, глядя поверх голов танцующей аристократии, сквозь панорамные окна в сторону Букингемского дворца. На его бледных губах проступает страшная, пугающая улыбка человека, который только что понял: Тайный Совет — это лишь псы на поводке. Главный Кукловод, виновный в смерти его матери и отца, сидит на недосягаемой высоте, у самого подножия престола. — Отлично, — выдыхает граф, и его голос звучит как хруст зимнего льда. — Значит, мы сожжем и этот трон, Чонгук. Подготовь выезд. Наша следующая цель — Букингемский дворец.