Фатальная преданность

꧁𑁍꧂

Следующая ночь опускается на Лондон непроглядным саваном. Густой, серый туман выползает с Темзы, поглощая очертания Букингемского дворца и превращая массивную королевскую резиденцию в мрачный, зловещий замок. Из соображений безопасности вся иллюминация вокруг закрытого северного крыла приглушена, здесь располагаются покои Хранителя Королевской Печати и личные архивы правящей династии. Две высокие фигуры в темных дорожных плащах бесшумно отделяются от кованой чугунной ограды парка. Благодаря дипломатическому выезду принца Сокджина, чья карета отвлекла гвардейцев у главных ворот, Тэхён и Чонгук проникают на внутренний двор абсолютно незамеченными. Тэхён идет вперед, слегка опираясь на свою трость, но его шаг быстр и решителен. Подол его черного плаща касается мокрой от росы травы. Капюшон глубоко надвинут на лицо, скрывая повязку, но его единственный синий глаз горит в полумраке решимостью, граничащей с безумием. Призрак Яр-холла привел его к порогу тех, кто считал себя неприкасаемыми богами. Прямо перед массивной дубовой дверью черного входа дорогу им преграждают двое часовых в церемониальной форме. Они успевают лишь вскинуть ружья, как Чонгук делает молниеносный, смазанный шаг вперед. Движения демона лишены всякой суеты. Его руки в новых белоснежных перчатках взлетают вверх, хватая гвардейцев за подбородки и затылки. С глухим, одновременным хрустом шеи солдат ломаются, и они безвольно оседают на каменные плиты. Чонгук подхватывает их тела подмышки, аккуратно утягивая в нишу за колоннадой, чтобы патруль не обнаружил их раньше времени. — Дверь заперта на три внутренних засова и защищена министерским кодом, милорд, — ровно произносит дворецкий, возвращаясь к Тэхёну и лениво отряхивая ладони. На его шее под высоким воротником фрака зловеще, предвкушающе мерцают фиолетовые руны. — Для тебя ведь это не преграда, Чонгук? — холодно отзывается граф. — Обижаете, милорд. Металл людей плавится быстрее, чем их гордыня, — Чон плотоядно улыбается и прижимает ладонь к замочной скважине. Раздается тихое, шипящее шкворчание, запах паленого железа, и тяжелые дубовые двери Букингемского дворца бесшумно поддаются, открывая им путь в самое сердце королевских тайн. Внутри секретного хранилища пахнет вековой пылью, сургучом и старой кожей. Высокие, уходящие под самый потолок стеллажи заставлены тысячами папок с личными гербами и судейскими номерами. Это место — настоящая братская могила для репутаций, жизней и целых сословий, которые Корона посчитала нужным стереть из истории. Свет полной луны едва пробивается сквозь узкие стрельчатые окна, ложась на паркет длинными полосами. Тэхён медленно идет между рядами, проводя пальцами по корешкам документов. Чонгук следует за ним, высоко держа зажженный канделябр. Языки пламени выхватывают из темноты золотое тиснение на папках. — Секция К. «Ким», — Тэхён останавливается у самого дальнего, изолированного стеллажа, запертого на массивную железную цепь с королевским клеймом. Чонгук даже не ждет приказа. Его пальцы смыкаются на звеньях цепи, и с коротким металлическим звоном железо лопается, осыпаясь на пол. Граф протягивает руку и достает толстую, обгоревшую по краям папку. Из нее выпали оригиналы писем его отца и матери, датированные весной того самого рокового года. Тэхён раскрывает пергамент, и его взгляд впивается в строчки, написанные рукой отца. Это был доклад, адресованный лично Лорду-председателю Совета. По мере чтения дыхание юного графа становится прерывистым, а единственный синий глаз расширяется от подступающего ужаса и ярости. Родители Тэхёна не просто вели торговлю в Бенгалии. Они наткнулись на секретные отчеты Ост-Индской компании, в которых черным по белому было зафиксировано: колониальная экспансия, массовый голод в индийских провинциях и кровавая контрабанда опиума финансировались не министерствами и не Советом. Вся прибыль от уничтожения целых народов шла на личные, тайные счета Короны для покрытия колоссальных долгов королевской семьи и ведения войн в Азии. Родители Тэхёна задокументировали эту финансовую паутину, которая доказывала, что величие Британской Империи буквально построено на костях и крови миллионов людей, а сама Королева являлась главным бенефициаром этой бойни. — Так вот почему… — надломленно шепчет Тэхён, и лист бумаги в его руках начинает дрожать. — Дело не в налогах. Не в землях. Мой отец узнал, что вся Англия — это лишь ширма для королевских палачей. Они сожгли Яр-холл, чтобы спрятать эту грязь… На последней странице документа, прямо под приказом о полной ликвидации рода Ким, стоит размашистая, властная подпись, скрепленная личной кроваво-красной печатью. Тэхён опускает взгляд в самый низ пергамента, туда, где раскинулась эта самая подпись. Символы расплываются перед глазами, но граф отчетливо видит имя, заставившее его кровь окончательно превратиться в лед. На приказе о сожжении Яр-холла стояло имя Герцога Камберлендского, действующего от лица Принца-регента, верховного советника и родного дяди правящей Королевы. Человека, который фактически управлял всеми тайными делами империи из-за спины трона. Вдруг из глубокой темноты в конце архивного прохода раздаются негромкие, размеренные и пугающе спокойные аплодисменты. — Браво, маленький граф. Настоящий Сторожевой пес! Вынюхал-таки след, который вел прямо к королевской псарне. Тэхён резко разворачивается, опираясь на трость. Чонгук мгновенно выступает вперед, заслоняя хозяина своим телом, и его глаза снова вспыхивают яростным фиолетовым огнем, а когти с тихим щелчком удлиняются. Из тени стеллажей медленно выходит высокая, худощавая фигура в дорогом бархатном камзоле с королевскими орденами. Седые волосы безупречно уложены, а на бледном, породистом лице играет снисходительная, хищная улыбка. За его спиной бесшумно вырастают две дюжины личных гвардейцев Короны с заряженными револьверами и обнаженными клинками наперевес. Это был он. Принц Эдуард, Лорд-хранитель Тайной Печати и Главный Кукловод Британской Империи. — Вы действительно думали, что в Букингемский дворец можно войти так просто? — Эдуард останавливается в нескольких шагах, брезгливо оглядывая обломки цепей на полу. — Я ждал вас, Тэхён. Твои родители были слишком благородными и слишком глупыми. Они решили, что правда важнее величия Короны. Пришлось… избавить империю от их опасного идеализма. Пепел Яр-холла — это просто цена за молчание. И сегодня эта цена будет выплачена окончательно. Взять их! Гвардейцы одновременно вскидывают оружие, но Чонгук лишь издает низкий, утробный рокот, готовый превратить это святилище тайн в персональный ад для королевской стражи. Грохот первого оружейного залпа разрывает вековую тишину королевского архива. Свинцовые пули с визгом вонзаются в дубовые стеллажи, превращая бесценные исторические фолианты и тайные отчеты Короны в летящие во все стороны клочья обгорелой бумаги. Воздух мгновенно заполняется едким пороховым дымом. Но ни одна пуля не настигает Тэхёна. Чонгук даже не пытается уклоняться. Он вырастает перед юным графом непреодолимой, монолитной стеной. На глазах у ошеломленных гвардейцев фиолетовые руны на его шее и груди вспыхивают первородным, огненным пламенем, проступая сквозь разорванную свинцом ткань фрака. Пули, соприкасаясь с его кожей, со звоном сплющиваются и бессильно падают на паркет, оставляя на теле демона лишь крошечные, мгновенно затягивающиеся царапины. — Что это за тварь?! Стреляйте ему в голову! В голову! — истошно кричит капитан гвардии, лихорадочно взводя курок револьвера. Чонгук выпускает низкий, вибрирующий смешок, от которого начинают дрожать и по очереди лопаться хрустальные плафоны на стенах. Архивы погружаются в пугающий полумрак, разрываемый лишь вспышками выстрелов и фиолетовым демоническим сиянием. — Вы посмели направить оружие на моего господина, — голос Чонгука теперь звучит сдвоенным, утробным эхом бездны. — За это ваша кровь теперь принадлежит ему. До последней капли. Одним неуловимым, смазанным движением демон срывается с места. Он буквально растворяется в воздухе, превращаясь в чистую, смертоносную тень. В ту же секунду в первом ряду наступающих гвардейцев раздается дикий, захлебывающийся крик. Чонгук оказывается прямо посреди строя. Его рука с длинными черными когтями с хрустом пробивает стальную кирасу первого солдата, вырывая бьющееся сердце, пока скрытый клинок второй руки сносит голову стоявшему рядом стрелку. Из запертых дверей архива теперь нет выхода. Чонгук начинает безжалостную, кровавую жатву. Кровь королевских гвардейцев фонтанами бьет по старинным стеллажам, смывая вековую пыль с конфискованных писем и секретных указов. Чонгук движется в этом пространстве с пугающей, нечеловеческой грацией. Для него эта битва — не тяжелый труд, а изысканный, упоительный танец, финал которого был предрешен еще до первого выстрела. Белоснежные перчатки демона давно пропитались багровым и потемнели, но его движения остаются безупречно точными. Одним ленивым взмахом руки он перерубает пополам тяжелую стальную саблю вместе с пальцами держащего её солдата, а следующим движением впечатывает очередного нападающего лицом в стену, ломая черепные кости так легко, словно это хрупкий фарфор. В воздухе свистит сталь, хрипят умирающие, и стоит густой запах вспоротой плоти. Принц Эдуард, Лорд-хранитель Тайной Печати, смотрит на этот кошмар широко раскрытыми, полными экзистенциального ужаса глазами. Вся его спесь, всё высокомерие аристократа, привыкшего вершить судьбы мира одним росчерком пера, испаряются за считанные секунды. Капли чужой, горячей крови летят ему прямо в лицо, пачкая безупречный бархатный камзол и королевские ордена. Он понимает, что его элитная стража, способная остановить целую армию смертных, для этого существа в ливрее лакея — лишь скот в мясной лавке. Тяжело дыша, Эдуард лихорадочно пятится назад, наступая на разорванные страницы сожженных архивов. Его трясущиеся пальцы нащупывают в кармане камзола крошечный золотой ключ от потайной двери, скрытой за одной из фальшивых книжных полок восточной стены. Это его единственный шанс спастись, сбежать в подземные коридоры дворца и поднять по тревоге весь лондонский гарнизон. — Далеко собрались, Ваше Высочество? — леденящий, абсолютно спокойный голос заставляет принца замереть. Эдуард резко оборачивается и утыкается взглядом прямо в дуло старинного карманного револьвера. Тэхён стоит прямо перед ним в полумраке галереи, окутанный пороховым дымом. Юный граф даже не дрогнул во время этой бойни. Он медленно перешагивает через обезглавленное тело капитана стражи, его лакированные туфли оставляют липкие кровавые следы на паркете, а серебряный набалдашник трости глухо чеканит шаг. Единственный синий глаз Тэхёна смотрит на члена королевской семьи без капли почтения или страха, в нем таится только мертвый, выжигающий холод Яр-холла. — Вы… вы не посмеете, — хрипит Эдуард, пытаясь вернуть остатки властного тона, хотя его голос предательски срывается на фальцет. — Я принц по крови! Моя смерть разрушит Империю! Нас связывают законы, граф Ким! — Мои законы сгорели вместе с моими родителями, — Тэхён делает еще шаг вперед, упирая ледяной ствол револьвера прямо в подбородок Кукловода, заставляя того задрать голову. — Чонгук, заканчивай с ними. У нас с Его Высочеством наметился очень долгий и откровенный разговор. Последний выживший гвардеец, захлебываясь собственной кровью, бессильно сползает по дубовому стеллажу, оставляя на книжных корешках широкий багровый след. В огромном зале архива воцаряется звенящая, немая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием зажатого в угол Принца Эдуарда и тихим, мерным стуком капель крови, падающих с когтей демона на паркет. Чонгук медленно разворачивается. На нем нет ни единого ранения, лишь ткань фрака на груди изодрана пулями, обнажая бледную кожу, покрытую светящимися фиолетовыми рунами. Демон достает из кармана белоснежный платок и с изящной, почти гротескной небрежностью начинает вытирать пальцы, шаг за шагом приближаясь к Тэхёну и его загнанной жертве. С каждым его шагом живые ночные тени за спиной графа смыкаются, окончательно отрезая Эдуарду любой путь к отступлению. — Все счета закрыты, мой маленький граф, — голос Чонгука вибрирует от сытого, хищного удовольствия. Он останавливается по правую руку от Тэхёна, бросая на принца взгляд, полный откровенного презрения. — Этот старик полностью в вашей власти. Тэхён сильнее вдавливает холодное дуло револьвера в подбородок Эдуарда, заставляя того со стоном опуститься на колени прямо в лужу крови его собственной стражи. Роскошный бархатный камзол принца мгновенно пропитывается грязью, но Тэхёну плевать на его титулы. — Посмотри на меня, Эдуард, — ледяным, повзрослевшим голосом приказывает Тэхён, наклоняясь к самому лицу Кукловода. Единственный синий глаз графа горит безжалостным, судейским огнем. — Ты расскажешь мне всё. До мельчайших деталей. Как вы подписывали указ, как отдавали приказ Тайному Совету, как ваши наемники запирали двери Яр-холла снаружи, пока моя мать кричала в огне. Ты назовешь мне каждое имя, каждую крысу, которая грела руки на пепле моей семьи. Эдуард, дрожа всем телом от унижения и подступающего ужаса, смотрит на юношу и понимает: перед ним больше не ребенок. Это палач, которого он сам же и породил три года назад, отдав приказ уничтожить род Кимов. — Ты… ты чудовище, Ким… — хрипит принц, глотая слезы ярости. — Вы оба чудовища… — Ошибаешься, — Тэхён бросает короткий взгляд на Чонгука, и демон в ответ преданно и хищно улыбается. — Чудовищем был ты, когда сжигал невинных ради золота Короны. А мы — лишь твоя неизбежная, справедливая расплата. Говори! Время пошло.