Фатальная преданность

꧁𑁍꧂

Дым от пороховых выстрелов медленно поднимается к высокому сводчатому потолку, свиваясь в причудливые, рваные кольца. Принц Эдуард стоит на коленях, его холеные, усыпанные перстнями пальцы судорожно впиваются в окровавленный паркет. Холодный металл револьвера Тэхёна оставляет глубокий, белый след на его подбородке, заставляя закидывать голову всё выше. Избалованный роскошью Букингемского дворца старик никогда не думал, что смерть придет за ним не в шелковой постели, а в этой темной, запертой усыпальнице его собственных грехов. — Ну же, Ваше Высочество, — Тэхён слегка взводит курок. Металлический щелчок в тишине зала звучит оглушительно, как удар погребального колокола. — Нам обоим не терпится услышать финал этой истории. Кто координировал поджог Яр-холла с земли, пока вы подписывали бумаги здесь, в Лондоне? Эдуард сглатывает вязкую, горькую слюну. Его безумный взгляд мечется от ледяного лица юного графа к застывшему рядом Чонгуку, чья демоническая тень застилает половину комнаты. Страх перед вечным проклятием окончательно ломает волю королевского советника. — Герцог… Герцог Кемберлендский! — хрипит Эдуард, и из его глаз брызжут слезы унижения. — Он всё организовал! Тайный Совет нанял поджигателей через немецкого контрабандиста Лауфера… Мы знали, что твой отец собирается передать документы палате общин. Если бы вскрылось, что Корона покрывает свои долги за счет опиумного голода в Бенгалии, империя рухнула бы! Тайный Совет выставил оцепление вокруг поместья. Мы… мы не должны были оставлять свидетелей. Приказ был абсолютным: выжечь род Кимов до седьмого колена, чтобы само ваше имя было стерто из реестров! Тэхён слушает этот сбивчивый, трусливый лепет, и его лицо не выражает абсолютно ничего. В его синем глазу отражается лишь бесконечная, выжженная пустыня. Всё сошлось. Лауфер, Бэнкс, Кемберленд, а теперь и этот старик на коленях — каждый из них был деталью одного огромного, безжалостного механизма, который уничтожил его детство, его дом, его любящих родителей. Граф медленно опускает револьвер, отступая на шаг назад. Эдуард на мгновение облегченно выдыхает, решив, что королевская кровь и статус всё же спасли ему жизнь. На его бледных губах даже пытается проступить жалкая, торжествующая ухмылка. Но Тэхён лишь поворачивается спиной к принцу, опираясь на свою серебряную трость, и смотрит на Чонгука. Ментальная связь между ними вспыхивает с новой, разрушительной силой. — Чонгук, — тихо, почти ласково произносит граф Ким. — Империя хочет тишины. Давай устроим им вечный покой. Уничтожь его. Сделай так, чтобы его крики долетели до самой королевской спальни. — Будет исполнено в лучшем виде, мой маленький граф, — Чонгук делает шаг вперед, и его плотоядная, сытая улыбка заставляет Принца Эдуарда забиться в животном экстазе ужаса. Демон срывает с себя остатки разорванных шелковых перчаток, окончательно освобождая бледные руки с длинными когтями. Фиолетовые руны на его шее пульсируют так неистово, что от них во все стороны расходятся тонкие, шипящие молнии чистой адской энергии. Тьма вокруг него сгущается, превращаясь в живые, голодные плети, которые с тихим шуршанием обвивают лодыжки и запястья принца, намертво приковывая его к окровавленному паркету. Эдуард пытается закричать, открыть рот, чтобы позвать на помощь, но одна из темных теней Чонгука мгновенно впивается ему в горло, превращая истошный вопль в задушенный, булькающий хрип. Демон наклоняется над Хранителем Печати, и его глаза полыхают первородным огнем бездны. Он не просто убивает... он медленно, сантиметр за сантиметром, сдирает саму душу Кукловода, заставляя его плоть гореть изнутри тем самым невидимым пламенем, которым когда-то полыхал Яр-холл. Под кожей Эдуарда начинают проступать черные, гниющие вены, а его холеные пальцы судорожно ломаются, когда адский холод Чонгука выжигает его королевскую кровь. В это же время Тэхён, абсолютно не оборачиваясь на хрипы и судороги умирающего у него за спиной принца, подходит к массивному железному сейфу, встроенному в стену за рабочим столом Эдуарда. Дверца сейфа была сорвана Чонгуком еще в начале боя. Граф спокойно протягивает руку и достает оттуда самую главную, скрытую от посторонних глаз шкатулку из белого золота. Внутри нее покоятся оригинальные долговые расписки британской короны перед Ост-Индской компанией, заверенные личной подписью самой Королевы, и полный список всех участников Высшего Тайного Совета с их долями от продажи бенгальского опиума. На этих бумагах буквально запеклась история страданий миллионов людей. Тэхён берет документы, бережно складывает их в кожаную сумку и застегивает её. Его лицо бледное, как у покойника, но взгляд тверд и чист. Последняя улика найдена. Теперь у него есть всё, чтобы не просто отомстить, а разорвать эту лживую империю изнутри. Сзади раздается финальный, жуткий хруст, и тело Принца Эдуарда безвольной, иссушенной куклой падает на пол. Главный Кукловод мертв. Чонгук делает глубокий, упоительный вдох, закрывая глаза. Фиолетовые руны на его теле медленно угасают, возвращаясь под кожу, а черные когти с тихим щелчком прячутся. Демон лениво подносит руку к губам, слизывая крошечную каплю королевской крови с указательного пальца, и на его лице проступает выражение высшего, почти сакрального удовлетворения. Душа Главного Кукловода была черна и полна гнили, но для первородного существа это самый изысканный деликатес. — Вкус гордыни и векового предательства, милорд, — голос Чонгука вновь звучит безупречно и мягко, без дьявольского эха. Он делает шаг к Тэхёну, аккуратно поправляя полы своего изодранного пулями фрака. — Идеальный финал для того, кто возомнил себя богом Англии. Но отпраздновать триумф им не дают. Где-то глубоко внизу, под сводами Букингемского дворца, внезапно разрывается оглушительный, пронзительный звон набатных колоколов. Тревога. Снаружи, за тяжелыми дубовыми дверьми архива, длинные коридоры северного крыла мгновенно оживают. До Тэхёна и Чонгука доносится нарастающий, грозный гул: сотни кованых армейских сапог гремят по мраморным плитам, звучат резкие команды офицеров и стук взводимых затворов винтовок. Смерть Принца Эдуарда и резню в архиве не удалось скрыть — весь лондонский гарнизон и королевская гвардия стягиваются к запертому залу, зажимая заговорщиков в каменный мешок. Тэхён даже не вздрагивает. Он крепко затягивает ремень кожаной сумки с королевскими расписками на своем плече и с характерным звуком опускает серебряный набалдашник трости на окровавленный паркет. В его единственном синем глазу нет ни тени паники, там лишь холодный, расчетливый блеск. Они знали, на что шли. — Нас зажали, Чонгук, — ровно, с едва заметной опасной улыбкой произносит граф Ким, поворачиваясь к массивным парадным дверям архива, в которые уже начинают сокрушительно бить прикладами снаружи. — Но у ворот нас ждут Сокджин и Юнги. Их карета — наш единственный билет из этого проклятого города. Чонгук встает по правую руку от своего господина. Его темный взгляд намертво приковывается к содрогающейся от ударов дубовой двери. Ментальная связь между ними пульсирует чистым, концентрированным адреналином и абсолютной преданностью. Демон готов выкосить хоть половину Британии, если это потребуется, чтобы вывести своего графа отсюда живым. — Значит, мы проложим себе дорогу сквозь их трупы, мой маленький граф, — Чонгук протягивает руку, и его скрытый клинок вновь с щелчком выдвигается вперед. — Держитесь за моей спиной. Эта ночь станет самой жаркой в истории Лондона. Тяжелые двери архива с треском распахиваются, впуская внутрь лавину королевских штыков. Первая шеренга королевских гвардейцев врывается в задымленный зал архива с выставленными вперед штыками. Офицерские крики смешиваются со свистом пуль, но Чонгук встречает эту лавину металла с леденящим душу восторгом. Демон делает резкий выпад вперед, и пространство вокруг него буквально взрывается жидкой, осязаемой тьмой. Черные, демонические плети срываются с его ладоней, перехватывая оружейные стволы и скручивая их в бесформенные узлы. Одним сокрушительным ударом ноги Чонгук сносит массивную дубовую дверь вместе с тремя нападающими, превращая их кости в крошево, и расчищает Тэхёну путь в парадную галерею. Граф Ким идет следом за своим демоном, ни на секунду не замедляя шага. Лакированные туфли Тэхёна бесшумно ступают по дорогому ковру, который на глазах окрашивается в багровый цвет. Когда из-за мраморной колонны на него налетает выживший капитан охраны с обнаженным палашом, Тэхён реагирует мгновенно. Он резко перехватывает свою серебряную трость обеими руками и проворачивает набалдашник. Из основания трости с тихим шелестом выдвигается тонкое, граненое лезвие из закаленной вороненой стали. Короткий, точный выпад, и клинок Тэхёна пробивает горло офицера насквозь. Юный граф выдергивает оружие, даже не взглянув на падающего замертво врага, и его единственный синий глаз неизменно горит холодным, расчетливым пламенем. Они действуют в абсолютной, пугающей синхронности: Чонгук сокрушает гвардию десятками, а Тэхён хладнокровно добивает тех, кто пытается подобраться к демону со спины. Они пробиваются к центральной винтовой лестнице, когда на верхнем ярусе балюстрады внезапно появляется тяжело дышащий, бледный как полотно герцог Кемберлендский. Старик, бросивший свой бал и прибежавший во дворец под защиту принца, с ужасом смотрит на угасающую гвардию и на двух призраков прошлого, поднимающихся по ступеням. — Вы… вы не уйдете отсюда живыми! Вся лондонская армия уже на площади! — истошно вопит Кемберленд, цепляясь за золоченые перила трясущимися руками. Тэхён останавливается на середине лестничного пролета, медленно поднимая окровавленный клинок трости в сторону герцога. Вокруг Чонгука, застывшего по правую руку от хозяина, фиолетовые руны вспыхивают с новой, голодной силой, отражаясь в зеркальных стенах дворца. — Ваша армия опоздала, ваша светлость, — ровно, со страшной улыбкой произносит Тэхён. — Так же, как опоздали вы, когда решили, что Яр-холл можно сжечь безнаказанно. Чонгук, принеси мне его голову. Прямо сюда. Герцог Кемберлендский не успевает даже вскинуть свой позолоченный револьвер. Чонгук издает короткий, едва слышный смешок, и в ту же секунду его фигура размывается, превращаясь в густой поток антрацитовой тьмы. Демон буквально взлетает вверх по вертикальной мраморной стене лестничного пролета, полностью игнорируя законы земного притяжения. Двое личных телохранителей герцога, вставших на его пути, разлетаются в стороны: одного Чонгук мимоходом швыряет через перила, и тот ломает позвоночник о гранитный пол первого этажа, а второму легким движением когтей перерезает сонную артерию. Кемберленд оказывается один на один с первородным ужасом. Старик пятится, упираясь спиной в гигантское панорамное окно, за которым в ночном тумане воют сирены лондонского гарнизона. — Пощади… Ким! Я отдам всё! Все земли, все богатства Совета! — в безумии кричит герцог, глядя, как бледная рука Чонгука в изодранной, пропитанной чужой кровью манжете мягко ложится ему на плечо. — Слишком поздно для торгов, ваша светлость. Мой господин не принимает плату бумагой, — бархатный шепот демона обжигает ухо Кемберленда могильным холодом. Короткий, страшный всплеск фиолетового пламени, и Чонгук одним точным, чудовищным по силе движением ломает шею последнего главы Тайного Совета, а затем с тихим металлическим шелестом скрытого клинка отделяет его голову от обмякшего тела. Окровавленный револьвер герцога со звоном падает на ступени. Чонгук подхватывает страшный трофей за седые волосы и, легко перемахнув через золоченые перила балюстрады, плавно приземляется прямо у ног Тэхёна. На лице дворецкого играет безупречная, преданная улыбка, хотя его глаза всё еще горят голодным огнем Преисподней. — Ваш приказ выполнен, мой маленький граф. — Чонгук склоняет голову, демонстрируя Тэхёну финал их трехлетней охоты. Тэхён медленно опускает взгляд на голову человека, уничтожившего его семью. Никакого триумфа или бурной радости в его душе нет... только звенящая, холодная пустота и окончательное, спокойное удовлетворение. — Оставь её здесь. Пусть Королева утром увидит, что бывает с её псами, — ледяным тоном произносит граф Ким, пряча клинок обратно в трость. — А теперь уходим. Коридоры заполняются. Они прорываются через разбитые стеклянные двери бокового фасада прямо в густой, пахнущий сыростью лондонский туман. На площади перед северным крылом уже выстроились шеренги королевской кавалерии, но прямо посреди улицы, сминая кованые заграждения, тяжело дышит четверка вороных коней. Из окна роскошной кареты высовывается Мин Юнги, держа на мушке винтовки приближающихся гвардейцев, а принц Сокджин на козлах лихорадочно натягивает поводья. — Быстрее! Запрыгивайте, черт вас дери! — сквозь зубы рычит Юнги, открывая огонь на поражение и прикрывая их отход. Под непрекращающийся, оглушительный треск винтовочных выстрелов Тэхён и Чонгук буквально влетают в салон кареты. Юнги с силой захлопывает тяжелую дверцу, задвигая стальной засов, и тут же делает финальный выстрел из окна, снося с лошади командира авангарда. — Пошли! Гони, Сокджин! — не своим голосом кричит Юнги, вжимаясь в кожаное сиденье, пока по обшивке экипажа барабанят свинцовые пули. Снаружи раздается яростный свист кнута и громовой, надрывный крик принца Сокджина. Четверка породистых вороных коней срывается с места, высекая подковами искры из мокрой лондонской брусчатки. Карета резко дергается, сбивая легкие деревянные заграждения королевской стражи, и на бешеной скорости вылетает с площади, растворяясь в непроглядном, спасительном тумане, выползающем с Темзы. Позади, в зловещей ночной дымке, остаются выть сирены, гореть тревожные огни Букингемского дворца и остывать трупы тех, кто три года назад зажег спичку над Яр-холлом. Внутри кареты повисает неподъемная, почти осязаемая тишина. Мин Юнги, тяжело и прерывисто дыша, опускает горячий ствол винтовки на пол и переводит взгляд на Тэхёна. Юный граф сидит неподвижно, откинув голову на мягкую спинку сиденья. Его лицо испачкано каплями чужой крови и пороховой гарью. Кожаная сумка с тайными архивами Короны и расписками намертво зажата в его бледных пальцах. Рядом, на противоположном сиденье, устроился Чонгук. Демон выглядит так, словно они вернулись с обычной светской прогулки, если не считать разорванного пулями фрака. Он достает из внутреннего кармана чистый шелковый платок и, бережно поймав тонкую ладонь Тэхёна, начинает аккуратно стирать багровые следы с его пальцев. Каждое движение дворецкого наполнено такой щемящей, запредельной нежностью, от которой Юнги невольно отворачивается к окну. Тэхён медленно открывает свой единственный синий глаз и смотрит на Чонгука. Месть свершена на все сто процентов. Тайный Совет стерт с лица земли, Главный Кукловод казнен, а репутация Короны зажата у графа в кулаке. Врагов больше не осталось. Все цели достигнуты. Но вместо долгожданного облегчения грудь Тэхёна сдавливает глухая, леденящая тоска. Ментальная связь между ними пульсирует темным, тягучим предчувствием. Тэхён смотрит на фиолетовые руны, медленно угасающие под кожей на шее Чонгука, и понимает: условия их трехлетнего контракта выполнены до последнего пункта. Псы получили свою кровь. А значит, прямо сейчас, пока карета мчит их прочь из Лондона к опустевшему родовому поместью, запускается невидимый, страшный часовой механизм преисподней. Пришло время платить демону его законную цену.