Первый шаг

Какаши Хатаке ненавидел слово «талант». Им оправдывали лень, страх и отсутствие характера. Он видел слишком много мальчишек, которые в 18 лет громили всех на любительском ринге, а в 22 работали охранниками в супермаркетах. Итачи Учиха был лучшим из них. Полутяжёлый вес, бойцовский IQ за 200, победа на молодёжном чемпионате мира. Его называли «наследником трона». А потом он наткнулся на парня из Уганды с ураганным левым хуком. Три нокдауна за раунд. Разрыв сетчатки. Конец карьеры. — Ты потащил его на встречных курсах, — сказал Какаши тогда, в больнице. — Знал, что пропустишь. Гордыня. — Я хотел доказать, что я быстрее, — прошептал Итачи с одним здоровым глазом. — Они талантливее меня. Их не перебить, только перебегать. Какаши запомнил это. А через пять лет к нему привели пятерых. Тех, кто перерос любителей, но не дорос до профи. Тех, кто подавал надежды. Тех, кто мог повторить судьбу Итачи. Или написать свою. Наруто Удзумаки. 65-66 кг, рост 176 см Он вошёл в зал «Лист» с шумом, будто влетел поезд. Рваные джинсы, футболка с дырами на плечах — но стойка. Господи, какая стойка. — Тот самый Наруто? — переспросил помощник тренера Сакура Харуно, поправляя медицинскую сумку. — Тот самый, — вздохнул Какаши. — Победитель трёх молодёжных Гран-при. Нокаутировал филиппинца на турнире в Осаке, когда тому было 19 лет. Боксирует как бешеный пёс. — У него проблемы с дисциплиной, — прошептала Сакура. — Дважды дисквалифицирован за удары после гонга. Его боятся даже промоутеры. — Поэтому он здесь. Ему нужен не спарринг-партнёр. Ему нужен поводок. Наруто подошёл к Какаши, сверля его глазами. Голубыми, бешеными, в которых горело одиночество. — Вы меня смотрели? — спросил он без приветствия. — Твоя защита — дерьмо. Ты пропускаешь каждый второй джеб. Твоя выносливость — спасибо сердцу, а не лёгким. Ты не умеешь работать в клинче. — Какаши перечислял сухо, как ставил диагноз. — А что я умею? — усмехнулся Наруто. — У тебя кросс, от которого умирают. И желание. Бешеное, больное желание. Но в профессионалах твой кросс увидят раз, второй — и начнут работать на дистанции. И ты проиграешь. Если не научишься думать. Наруто молчал. Потом сжал кулак. — Итачи Учиха думал. И где он сейчас? Зал затих. Сакура побледнела. Но Какаши не дрогнул. — Итачи не умел падать. Поэтому его сломали. А ты будешь учиться вставать. Каждый день. Каждый бой. Готов платить? — У меня нет денег, — вдруг тихо сказал Наруто. — Я живу в подсобке у дяди. — Платить будешь потом. Процентами от призовых. Согласен? Наруто выдохнул. И впервые улыбнулся — не нагло, а по-настоящему. — А чёрт с ним. Побьёмся. Он не знал, что станет самым упрямым из всех. И самым ранимым. Саске Учиха. 70-72 кг, рост 180 см Младший брат Итачи пришёл ровно в назначенное время. Дорогая спортивная сумка, идеальная стрижка, взгляд, который не просил — требовал. — Я хочу контракт на пять боёв. И спарринг-партнёра не ниже топ-30, — без предисловий начал Саске. — А я хочу, чтобы меня любили женщины и уважали мужчины, — Какаши не поднял головы от планшета. — Раз уж мы говорим о желаниях. — Вы смеётесь? — Саске сузил глаза. — Твой любительский рекорд — 28 побед, 3 поражения, — Какаши наконец посмотрел на него. — Кому ты проиграл? Саске молчал. — Я знаю, — продолжил Какаши. — Один бой — дисквалификация за удар локтем. Ты психанул, потому что судья не засчитал чистый нокдаун. Ещё два — ты просто устал. На третьем раунде у тебя падают руки, ноги становятся ватными. Ты не умеешь распределять силы. — Мой брат говорил иначе. — Твой брат был гением, который сломался на встречном ударе. И ты идёшь по его следам. Та же манера — ждать, перебивать, ловить на ошибке. Но среди профи ошибки будут делать реже. Что ты тогда будешь делать? Сдашься? Нырнёшь в депрессию? Саске побледнел. Но не ударил, не развернулся. Только сжал зубы. — Я буду драться. Пока не докажу, что я лучше него. — Кого? Брата? — Себя. Какаши кивнул. Этот понял. Но будет ли слушать — другой вопрос. Второй шагнул из тени легенды. Тени, которую не перешагнуть — только проломить. Шикамару Нара. 75 кг, рост 178 см Шикамару появился в зале с чашкой кофе и книгой по шахматным дебютам. Он не выглядел спортсменом — узкие плечи, ленивая походка. Но когда скинул толстовку, стали видны сухие мышцы, наработанные годами тактического бокса. — Не хочешь быть здесь, — сказал Какаши. — Хочу перестать быть здесь. Или перестать быть там, где не понимают, что бокс — это игра на опережение, а не на выносливость, — Шикамару зевнул. — Мой прошлый тренер заставлял меня идти в размен. Идиот. — А как надо? — Какаши взял лапы. — Надо бить того, кто не ждёт. Не на том углу, не с той руки. Заставить соперника думать, что он контролирует дистанцию — а самому вскрыть его как консервную банку, — Шикамару сделал ложный выпад, шаг влево, апперкот по корпусу. Какаши едва успел подставить лапу. — Неплохо. Твоя проблема? — Моя проблема — я не люблю боль. И когда меня бьют, я тупею, — признался Шикамару. — Пропускаю удар — и всё, мозги в пятки. Никакой стратегии. — Этому не учат. Это характер. — Какаши опустил лапы. — Либо ты научишься держать удар и мыслить одновременно. Либо будешь вечным тактиком, который не вышел из любителей. Шикамару допил кофе, вздохнул и кивнул. — Ладно, тренер. Проверим, что сильнее — моя лень или ваша методика. Он улыбнулся краешком губ. Какаши понял: этот ленивец хитрее всех. И опаснее — потому что никогда не показывает, что ему больно. Третий шагнул из ума. А ум в боксе — редчайший талант. Неджи Хьюга. 80 кг, рост 184 см Неджи был красив той холодной красотой, что пугала соперников ещё до боя. Идеальные пропорции, длинные руки, бой на дальней дистанции. Его называли «Глазом Бури» — он видел любую атаку за полсекунды. — Твой рекорд — 30 побед, 0 поражений. В любителях, — Какаши пролистал статистику. — Почему ты не перешёл в профи? — Потому что не хочу быть чемпионом из-под палки, — голос Неджи спокойный, как приговор. — Мой отец был чемпионом. Он не приходил домой по три месяца. Моя мать умерла одна. — Значит, ты не за этим. — Я хочу доказать, что Хьюга не прокляты. Что талант — не обязательно разрушать семью. Я буду боксировать ровно столько, чтобы взять пояс. А потом уйду. — Думаешь, это так просто? — Какаши усмехнулся под маской. — Чемпионский бой — это наркотик. Ты не уйдёшь. Ты захочешь ещё. — Не захочу. — Неджи посмотрел прямо в глаза. — Потому что я сильнее своих желаний. Какаши хотел поспорить, но промолчал. Слишком много уверенности. Слишком мало опыта. Такие ломаются либо сразу — либо оглушительно громко. Четвёртый шагнул не ради славы. Ради того, чтобы закрыть гештальт. Это опаснее любой амбиции. Киба Инзука. 62-63 кг, рост 172 см Киба ворвался в зал с гитарой на плече, в кепке задом наперёд и с огромным псом Акамaru, которого, естественно, никто не пускал, но он всё равно прошёл. — Слушайте, я не могу с утра бегать. Я сова. Перенесём тренировки на вечер? — с порога заявил он, челюстью хрустя яблоком. Какаши посмотрел на него долгим взглядом. — Ты проиграл свой последний бой. Техническим нокаутом в четвёртом раунде. Хотя вёл по очкам. Что случилось? Киба перестал жевать. Убрал кепку. Стал серьёзным. — Кондиции кончились. Я разрыдался на ринге — так обидно было. Тренер сказал — если плачешь, уходи в актёры. — Правильный совет, — кивнул Какаши. — Но он ошибся в одном. Плачут не слабые. Плачут те, кому не всё равно. Твоя проблема — дисциплина. Ты надеешься на скорость и чутьё. А в четвёртом раунде чутьё не работает — только лёгкие. — И что вы предлагаете? — Киба нахмурился. — Утром кросс. Бег с Акамaru. В шесть утра. — Это жесть. — Это профессия. Выбирай: хочешь быть талантливым нытиком — вон из зала. Хочешь быть чемпионом в 63 кг — бегом. Киба глянул на пса. Пёс гавкнул. Киба вздохнул. — Лады, тренер. Но если я сдохну — вы мне новую душу покупаете. Пятый шагнул из боли. Самой честной — когда понимаешь, что таланта без пота не бывает. Они стояли в центре зала «Лист». Пять парней, пять историй, один ринг. — Вы — подающие надежды, — Какаши обвёл их взглядом. — Для любителей вы круты. Для профи — никто. Ваши имена не знают даже промоутеры второго эшелона. Ваши бои никто не купит. — Год. За год я сделаю из вас товар. Не кукол — товар. За которым охотятся. За который платят. Вы будете драться друг с другом, с моими старыми знакомыми — со спарринг-партнёрами из тюрем и из элитных клубов. Вы будете ненавидеть меня. Но когда вы выйдете на титульный бой, вы поймёте: первый шаг — это не удар. Это умение остаться в зале, когда хочется сбежать. Наруто оскалился. Саске застыл статуей. Шикамару зевнул, но глаза его не спали. Неджи скрестил руки на груди. Киба чесал за ухом Акамару. Сакура Харуно, их новый врач, стояла в стороне, поправляя бинты. Пока никто не знал, что она станет той самой искрой, из-за которой проверятся на прочность и карьера, и дружба. — А теперь — бой с тенью. Две минуты. Наруто и Саске. — Какаши хлопнул в ладоши. — Покажите, за что я взял вас в пятёрку. Первый шаг сделан. Год ада — впереди.