Первый шаг

31 декабря 2010 года. Вечер. Центральная площадь Конохи Город сиял огнями. Главная ёлка, украшенная гирляндами и шарами, возвышалась в центре площади. Повсюду играла музыка, пахло глинтвейном, жареными каштанами и мандаринами. Ярмарка гудела — дети бегали с сахарной ватой, влюблённые пары бродили между прилавков, а артисты на сцене развлекали публику. Наруто стоял у входа, засунув руки в карманы пуховика и переминаясь с ноги на ногу. Он ждал Хинату. Они уже встречались пару раз после того, как Шикамару их познакомил. Она была милой, заботливой и очень тихой. Наруто нравилось, как она улыбается — робко, но искренне. — Наруто! — услышал он голос и обернулся. Хината бежала к нему в длинном бежевом пальто, с шарфом, который почти скрывал её лицо. В руках она держала небольшую коробочку. — Привет, — сказала она, запыхавшись. — Извини, я немного задержалась. — Ничего страшного! — улыбнулся Наруто. — Я только пришёл. Ты что-то принесла? — Это подарок, — она покраснела. — Но откроешь потом. Идём? Они пошли по аллее между прилавками. Наруто купил ей сахарную вату, а себе — сладкий пончик с корицей. Они смеялись, разговаривали о пустяках, и Наруто чувствовал, как внутри становится легче. Хината смотрела на него с такой теплотой, что он почти забывал о своей боли. Почти. — Смотри, — сказала она, указывая на карусель. — Какая красивая! — Хочешь прокатиться? Она застеснялась. — Я не каталась уже много лет… — Тогда тем более! — Наруто взял её за руку. — Пошли! Они прокатились на карусели под музыку, и Хината смеялась так звонко, что Наруто засмотрелся на неё. Впервые за долгое время он чувствовал себя почти счастливым. Они вышли из карусели и направились к ёлке, когда Наруто заметил знакомую фигуру в толпе. — Неджи! — крикнул он, махнув рукой. Неджи обернулся. Он был одет в чёрное пальто, на плечах — спортивная сумка. Он явно возвращался после вечерней тренировки. — Наруто, — ответил он спокойно, подходя ближе. И тут же заметил рядом с ним Хинату. Его глаза слегка расширились. — Хината? — переспросил он, и в голосе мелькнуло напряжение. — Привет, Неджи, — тихо сказала Хината, пряча взгляд. — Мы… гуляем. — Я вижу, — Неджи посмотрел на их сцепленные руки. Наруто всё ещё держал её за руку, и не собирался отпускать. Наруто, заметив реакцию Неджи, улыбнулся. — Мы с Хинатой встречаемся, — сказал он просто. — Шикамару нас познакомил. Неджи промолчал. Он перевёл взгляд с Наруто на Хинату и обратно. Внутри всё сжалось. «Хината… с ним? С этим громким, вечно взбудораженным парнем?» — Неджи, — Хината робко шагнула вперёд. — Ты злишься? — Нет, — ответил он холодно. — Просто удивлён. Повисла неловкая тишина. Наруто, пытаясь разрядить обстановку, спросил: — Как подготовка к бою в январе? Неджи отвёл взгляд, вздохнул. — Всё идёт по плану. Я готов. — Я буду болеть за тебя, — сказал Наруто. — Ты сильный, Неджи. Я знаю, ты выиграешь. Неджи удивлённо посмотрел на него. Он ожидал шутки, подкола — но Наруто говорил серьёзно. — Спасибо, — ответил Неджи. И добавил уже тише: — Я должен идти. Ещё тренировка. Он развернулся, но прежде чем уйти, бросил быстрый взгляд на Хинату. Она стояла, прижавшись к Наруто, и в её глазах было счастье. «Она любит его, — понял Неджи. — А он… он хотя бы понимает, что она прошла через ад?» Неджи ушёл, не оглядываясь. Он шёл по улице, засунув руки в карманы. Но внутри бушевала буря. «Хината. Моя кузина. Та, которую я защищал от ее отца. Та, которая плакала по ночам, когда он напивался и кричал на неё. И теперь она встречается с Наруто? С этим бешеным, неуравновешенным боксёром, который не умеет держать себя в руках?» Он вспомнил, как много лет назад стоял между Хинатой и пьяным Хиаши. Как закрывал её собой, когда та дрожала от страха. Он обещал себе, что никогда не позволит никому сделать ей больно. И теперь — Наруто. Он не злой, нет. Но он непредсказуемый. Он живёт на эмоциях, постоянно рискует, ввязывается в драки, не думая о последствиях. «Она заслуживает кого-то надёжного. Спокойного. Кто не будет каждый месяц выходить на ринг и рисковать головой. Кто не будет пропадать на сборах и забывать о семье». Неджи остановился у фонаря, вздохнул. — Я не имею права указывать ей, — прошептал он. — Но я имею право переживать. Он вспомнил улыбку Хинаты. Она была искренней. Счастливой. Давно он её такой не видел. «Может быть, я ошибаюсь? Может быть, он действительно может её осчастливить?» Неджи покачал головой и пошёл дальше. «Я просто буду рядом. Если что — я всегда буду рядом». Неджи сидел на диване, глядя в стену. В руках была кружка чая, который давно остыл. Он думал о Хинате. О том, как она смотрела на Наруто — с теплотой, которую он у неё никогда не видел. И о Наруто — он шутил, улыбался, но в его глазах мелькала тень. Какая-то боль, которую он прятал за улыбкой. — Он тоже страдает, — прошептал Неджи. — Просто не показывает. Он вспомнил разговоры в зале. Как Наруто смотрит на Сакуру. Как его взгляд гаснет, когда она не замечает его. А потом он снова улыбается и шутит. — Ты носишь маску, Наруто, — сказал Неджи в пустоту. — Так же, как и я. Он поставил кружку. «Но если ты сделаешь ей больно — я тебя уничтожу. И мне всё равно, будешь ты чемпионом или нет». *** Наруто и Хината стояли у ёлки, глядя на салют. Хината прижалась к его плечу, и он обнял её. — Спасибо, что пришёл со мной, — сказала она тихо. — Спасибо, что согласилась, — ответил Наруто. — Ты делаешь меня счастливее, Хината. Она подняла на него глаза. В них блестели слёзы счастья. — Правда? — Правда, — он поцеловал её в лоб. — Я рядом. Хината улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Наруто смотрел на салют, но думал о другом. О Сакуре. О том, что она была на этой ярмарке. Возможно, с Саске. Он не видел их, но чувствовал это. «Я должен отпустить, — сказал он себе. — Я должен двигаться дальше». Он посмотрел на Хинату. «Ради неё. И ради себя». Наруто решил отправить Шикамару сообщение: «Мы встретили Неджи на ярмарке. Он был странным. Как думаешь, он против того, что я встречаюсь с Хинатой?» Через минуту пришёл ответ: «Неджи всегда странный. Но он просто переживает за неё. У них тяжёлая история. Дай ему время». Наруто убрал телефон. «Время, — подумал он. — Времени у меня много». Он снова посмотрел на Хинату. «А вот счастье — его нужно ловить здесь и сейчас». Он улыбнулся и обнял её крепче. *** Ночь. Особняк Учиха Саске и Сакура лежали в его спальне, в темноте, нарушаемой лишь светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь шторы. Тишина была уютной, наполненной дыханием и теплом их тел. Сакура прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. Она провела пальцами по его руке, по рельефным мышцам, которые были такими тёплыми после всего, что между ними произошло. — Ты знаешь, — прошептала она, — я даже не думала, что так бывает. — Что именно? — спросил Саске, лениво перебирая её волосы. — Что можно чувствовать себя настолько… нужной. Саске приподнялся на локте, глядя на неё. В полумраке её глаза блестели. — Ты нужна мне, Сакура. Ты нужна мне больше, чем кто-либо раньше. Она улыбнулась, и он поцеловал её — долго, нежно, без спешки. Пальцы переплелись. Тела прижались друг к другу. Ночь снова окутала их тихим пламенем. Позже, когда они лежали рядом, Сакура почувствовала, что может говорить о чём угодно. О самом сокровенном. — Ты когда-нибудь думал, что будет после бокса? — спросила она. — После бокса? — переспросил Саске. — Я не думал так далеко. Сейчас мне важно одно — пояс. — А потом? Саске задумался. — Потом… может быть, тишина. Покой. Возможность быть просто человеком. Без обязательств. Без борьбы. Сакура поцеловала его в плечо. — Я бы хотела быть частью твоего покоя. Саске притянул её ближе. — Ты уже часть его. Они замолчали. Разговора о Наруто не было — ни слова. Словно они оба знали, что этот разговор ещё впереди, но не сейчас. Сейчас — только они, только этот момент. Саске проснулся первым. Он смотрел на спящую Сакуру, и в его груди разрасталось что-то тёплое. Она была красивой, уязвимой, доверчивой. Он провёл пальцами по её щеке, и она улыбнулась во сне. Он оделся, налил себе кофе и вышел на балкон. Утро было морозным, солнце только начинало подниматься. Он смотрел на город и чувствовал, как мысли начинают путаться. «Это правильно? — спросил он себя. — Я хочу быть с ней. Но я хочу быть чемпионом. Как совместить?» Он сделал глоток и выдохнул в морозный воздух. — Проснулся? — раздался голос из комнаты. Сакура стояла в дверях, накинув его рубашку. — Иди сюда, — сказал Саске. — Вид отсюда красивый. Она подошла, и он обнял её сзади. — Как спалось? — Лучше, чем когда-либо, — ответила она. — Я должен уйти, — сказал Саске. — Нужно навестить семью. Мы давно не собирались вместе. Сакура кивнула, развернулась в его руках. — Я не буду тебя задерживать. Просто… возвращайся скорее. — Всегда, — ответил он, целуя её. Через час он проводил её до такси, а сам направился в особняк Учиха. К семье. К тем, с кем давно не виделся. Саске вошёл в большой дом, где царила атмосфера старых традиций. Его встретила мать, обняла, спросила о делах. Отец сухо кивнул, но в его глазах мелькнула тень удовлетворения — он знал, что сын выигрывает. — Саске, — раздался голос Итачи. Он стоял у окна, держа чашку зелёного чая. — Пойдём поговорим. Они вышли в сад. Зима сделала его серым, но тишина была почти торжественной. — Ты выглядишь довольным, — начал Итачи. — Но я вижу что-то ещё. — Что? — спросил Саске. — Ты думаешь о ней, — Итачи посмотрел на брата. — О Сакуре. Саске промолчал. — Я знаю, что у вас было, — продолжил Итачи. — И я видел, как ты смотришь на неё. Но будь осторожен, Саске. — В каком смысле? Итачи сделал глоток чая. — Ты должен думать о карьере. Ты на подъёме. Твои бои проходят успешно. Следующий шаг — рейтинговые бои. Титульный бой. Если ты начнёшь отвлекаться на отношения — ты можешь потерять цель. Саске сжал кулаки, но промолчал. — Я знаю, что ты чувствуешь, — добавил Итачи. — Но знаешь, что я вижу на самом деле? Саске поднял взгляд. — Что? — Я вижу, что она для тебя — типо трофей. Красивая девушка, которая восхищается тобой, которая даёт тебе эмоции. Но ты не влюблён в неё, Саске. Не так, как она в тебя. Саске резко повернулся. — Ты не можешь знать, что я чувствую. — Я знаю тебя, — Итачи был спокоен. — Ты уже был с девушками. И тебе было всё равно, что с ними. Каждая из них была просто ступенькой. Неужели ты думаешь, что я не замечал? — Это другое, — ответил Саске жёстко. — Конечно. — Итачи усмехнулся. — Но подумай: если бы она была не врачом, не красивой, не восхищалась тобой — ты бы обратил на неё внимание? Если бы она была просто Хинатой или кем-то тихим и незаметным? Саске замер. Он хотел ответить, но слова застряли в горле. — Я не говорю, что она плохая, — продолжил Итачи. — Она хорошая девушка. И я уважаю её. Но будь честен с самим собой. Ты строишь карьеру, а она — просто часть твоего успеха. Как новый пояс. Как победа. Она — твой трофей. — Ты ошибаешься, — сказал Саске холодно. — Тогда докажи мне это, — ответил Итачи. — Не словами. Делами. Они замолчали. Саске смотрел в заснеженный сад, чувствуя, как внутри закипает злость. Но Итачи был прав хотя бы в одном: он никогда не говорил о Сакуре с чувствами, о которых она думала. Он говорил о ней как о чём-то, что у него есть. Как о достижении. И это пугало его больше, чем любой бой. — Я не буду обсуждать это, — сказал Саске наконец. — Моя личная жизнь — моё дело. Он развернулся и ушёл в дом. Итачи остался стоять в саду, глядя ему вслед. — Ты не готов услышать правду, — прошептал он. — Но ты услышишь её рано или поздно. Он лежал на кровати, глядя в потолок. Слова Итачи всё ещё звенели в ушах. «Она — твой трофей». — Это не так, — сказал он в пустоту. — Она не просто трофей. Она… Но он не мог закончить мысль. Потому что внутри не было уверенности. Он вспомнил их ночь, её прикосновения, её улыбку. Но потом он вспомнил, как она смотрела на него — с обожанием. Как она говорила, что он лучший. Как она цеплялась за каждое его слово. «Она любит меня, — понял он. — А я… я наслаждаюсь её любовью. Но люблю ли я её?» Он сел, сжав голову руками. — Зачем я думаю об этом? У меня есть бои. Есть цели. Я должен думать о карьере. Он встал, подошёл к зеркалу. — Ты станешь чемпионом, — сказал он своему отражению. — И она будет рядом. Это всё, что имеет значение. Но внутри оставался холодок. «А если она узнает, что я не люблю её так, как она любит меня?» Он отогнал эту мысль. «Это неважно. Главное — победа».