До рассвета

      Разбитые доски главной палубы жалобно скрипели под ногами, а соленый ночной ветер гулял сквозь пробоины в стенах. «Барати» переживал разные штормы и стычки, но после визита Дона Крига плавучий ресторан выглядел так, словно его пережевал и выплюнул Морской Король.       Ты сидела на перевернутом деревянном ящике у входа на камбуз, бездумно ковыряя пальцем щепку на колене. Внутри было подозрительно тихо. Ни привычной отборной ругани Зеффа, ни грохота тяжелых кастрюль, ни звона бокалов. Завтра ресторан закроется на капитальный ремонт, зализывать раны, а сегодня… сегодня закончилась целая эпоха. Твоя эпоха.       Вы с Санджи выросли на этой посудине. Ты прекрасно помнила его еще мелким, вечно огрызающимся пацаном с нелепой челкой, который дрался с другими поварами за каждый кусок хлеба и доводил Зеффа до белого каления своими выходками. Ты помнила, как вы вдвоем прятались в нижнем трюме во время жестоких штормов, сбившись в кучу среди мешков с мукой; как вместе со слезами на глазах отдирали намертво пригоревшую кашу от огромных котлов. Вы были мелкими беспризорниками, нашедшими дом на плавучей кухне.       А потом он вырос. Вытянулся, раздался в плечах, надел свой пижонский строгий костюм и научился ломать ребра здоровенным пиратам одним ударом ноги. И, что бесило тебя больше всего, он начал ухлестывать за абсолютно каждой женщиной, переступающей порог ресторана.       За каждой, кроме тебя.       Для него ты так и осталась «близкой подругой». Девчонкой, с которой можно было разделить ночной перекур на задней палубе, когда от усталости ломило спину. С которой можно было переругиваться из-за грязной посуды или которой можно было молча пододвинуть тарелку с потрясающим ужином, буркнув: «Ешь давай, а то тощая совсем». Он никогда не крутился вокруг тебя ураганом из сердечек, не называл «мелорин» и не подавал тебе десерты на коленях.       С тобой он не носил маску сказочного принца. С тобой он был настоящим — местами грубым, смертельно уставшим, однако до одури заботливым.       И именно этого настоящего Санджи ты любила так сильно, что иногда становилось трудно дышать. Но ты молчала. Тебе было до ужаса страшно признаться и разрушить вашу многолетнюю связь. А теперь какой-то сумасшедший резиновый парень в соломенной шляпе перевернул все вверх дном. Луффи — так его звали — позвал кока с собой. И хотя Санджи полдня орал, что никуда не поедет и не бросит старика, ты видела его глаза. Ты видела этот лихорадочный блеск, когда они говорили про Олл Блю. Он грезил этим местом с детства. Так что ты поняла: он уйдет. Завтра на рассвете он соберет свои любимые ножи и исчезнет из твоей жизни навсегда.       Дверь камбуза со скрипом приоткрылась. На пороге появился Санджи. Без пиджака, белоснежная рубашка помята, рукава небрежно закатаны до локтей, открывая сильные предплечья, тонкий черный галстук ослаблен. Он выглядел вымотанным до предела, но подозрительно спокойным. В зубах, как всегда, тлела неизменная сигарета.       — Чего не спишь? — хрипло спросил он, прислонившись плечом к дверному косяку. В темноте огонек его сигареты вспыхнул ярче. — Иди ложись. Завтра генеральная уборка, старик с нас три шкуры спустит.       Ты подняла голову, глядя прямо на него:       — С нас? Или только с меня?       Санджи замер. Сигарета на секунду застыла в его губах. Он медленно выдохнул струйку сизого дыма, отводя взгляд и уставляясь куда-то в темную, неспокойную воду за бортом.       — Значит, ты тоже поняла, — тихо произнес он. В его голосе не было привычной бравады, только усталость.       Ты медленно поднялась с ящика. Ноги казались ватными, но ты заставила себя сделать шаг к нему.       — Я не слепая, Санджи. Я видела, как ты смотрел на эту дурацкую каравеллу с овечьей головой. Ты давно перерос «Барати». Зефф это знает. Все это знают.       Он попытался усмехнуться, привычным жестом поправляя светлую челку, скрывающую глаз.       — Кто же тогда будет защищать тебя от этих грубых мужланов на кухне? Буду скучать по твоему вечно недовольному лицу по утрам.       — Заткнись, — резко бросила ты. Слова вылетели быстрее, чем ты успела подумать. — Просто заткнись и перестань строить из себя придурка хотя бы сейчас.       Он осекся. Ты прошла мимо него, задев его плечом, и решительно шагнула в узкий, слабо освещенный коридор, ведущий к каютам персонала. Санджи несколько секунд молчал, а затем ты услышала его шаги позади. Он пошел следом. Когда вы оказались в самом конце коридора, около его каюты, ты не пошла дальше в свою комнату. Ты резко развернулась, толкнула его деревянную дверь и шагнула внутрь, потянув его за собой.       — Эй, ты чего удумала? — он нахмурился, когда ты закрыла дверь на щеколду.       Его каюта была крошечной. Узкая койка, небольшой письменный стол, заваленный кулинарными книгами и картами океанских течений, да шкафчик. Пахло терпким табаком и его дорогим одеколоном — запах, который всегда сводил тебя с ума. На полу уже валялся полупустой походный рюкзак.       — Завтра ты уплывешь, — твой голос немного дрогнул, но ты заставила себя смотреть прямо в его синие глаза, не отводя взгляда. — И мы, возможно, больше никогда не увидимся. Гранд Лайн — это не увеселительная прогулка. Я годами терпела твои выходки с другими женщинами. И молчала. Смотрела на это все и молчала, потому что боялась все испортить. Но сейчас мне нечего терять.       Ты сделала шаг к нему, вцепилась онемевшими пальцами в лацканы его мятой рубашки.       — Я не хочу быть твоей подругой сегодня ночью. И я не отпущу тебя просто так.       Санджи остолбенел. Его руки, обычно такие быстрые и уверенные, сейчас неловко замерли в воздухе. Он судорожно сглотнул, глядя на тебя сверху вниз совершенно ошарашенным взглядом.       — Ты… ты не в себе. Это стресс после боя. Ты устала, — пробормотал он, пытаясь мягко, почти невесомо отцепить твои напряженные пальцы от своей рубашки. Но его голос предательски сорвался на хрип. — Мы росли вместе. Я не могу так поступить. Это неправильно. Это не по-джентльменски, черт возьми.       — Прекрати вести себя как благородный рыцарь хотя бы раз в жизни! — прошептала ты с отчаянием, прижимаясь к нему вплотную. Ты чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань; чувствовала, как бешено колотится его сердце. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Я видела, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что я не замечаю. Докажи мне обратное, оттолкни меня прямо сейчас, и я уйду.       Он не пошевелился. Его грудная клетка тяжело вздымалась.       — Санджи… — ты привстала на носочки и сама накрыла его губы своими.       Поцелуй был отчаянным. Влажным, горьким и солоноватым от твоих собственных слез. Санджи секунду стоял как вкопанный, словно пораженный молнией, отчаянно борясь с самим собой. Его железные принципы и кодекс чести кричали ему остановиться, но инстинкт, годы подавленного желания и осознание того, что это их последняя ночь, снесли все барьеры подчистую.       Он отшвырнул сигарету куда-то в угол каюты и обхватил твое лицо широкими, теплыми ладонями. Поцелуй перестал быть односторонним. Санджи сминал твои губы с такой голодной жадностью, словно умирал от жажды посреди пустыни, а ты была его единственным источником воды. Его язык проник в твой рот — грубо, властно исследуя, сплетаясь с твоим, подчиняя себе каждый твой вздох.       Он толкнул тебя к деревянной стене, плотно прижимая своим весом. Одна его рука зарылась в твои волосы, сильно, но не больно оттягивая голову назад, чтобы открыть доступ к шее.       — Черт бы тебя побрал, — тяжело дыша, тихо выругался он куда-то в изгиб твоей ключицы, обжигая кожу мокрыми поцелуями. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со мной? Я же не смогу остановиться.       — Не вздумай останавливаться, — выдохнула ты, путаясь дрожащими пальцами в его светлых прядях и притягивая его еще ближе.       Этих слов было достаточно. Санджи подхватил тебя под бедра, и ты инстинктивно обхватила его талию ногами. В два длинных шага он перенес тебя на скрипнувшую под вашей тяжестью койку, а мигом после — навис сверху, упираясь руками по обе стороны от твоей головы. В тусклом свете луны, падающем из небольшого иллюминатора, его глаза лихорадочно блестели. Его длинные, ловкие пальцы шеф-повара, покрытые мелкими шрамами от ожогов, на которые ты так любила засматриваться, быстро и пугающе умело расправились с пуговицами на твоей одежде. Ткань рубашки с треском разошлась, обнажая твои плечи и грудь. Санджи шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, разглядывая тебя. Его ладони, чуть шероховатые, легли на твои ребра, медленно поднимаясь выше. Когда он накрыл руками твою грудь, ты вздрогнула от избытка чувств. Его пальцы принялись круговыми движениями ласкать соски, которые мгновенно затвердели от возбуждения.       Санджи наклонился, и его влажный язык коснулся твоей шеи, оставляя за собой дорожку из жгучих поцелуев. Он спустился к ключицам, прикусывая кожу, отчего ты тихо вскрикнула, а затем прильнул губами к твоей груди. Он захватил один сосок ртом, глубоко затягивая его и посасывая с такой жадностью, что горячая волна из низа живота ударила прямо в голову. Свободной рукой он в это время торопливо избавлял тебя от остатков одежды, стягивая штаны вместе с бельем, пока ты не осталась абсолютно обнаженной на его простынях.       Ты потянулась к его тонкому галстуку, дергая за узел и отбрасывая лишний аксессуар в сторону. Пуговицы на его белой рубашке поддавались с трудом из-за дрожи в твоих пальцах, поэтому ты просто рванула ткань, обнажая широкую, крепкую грудь и рельефный пресс. На его бледной коже тоже виднелось несколько боевых шрамов. Ты прижалась ладонями к его груди, чувствуя, как бешено колотится сердце кока. Санджи отстранился торопливо, лишь на секунду, чтобы сбросить брюки. Когда он полностью разделся и снова навис над тобой, ты впервые увидела его обнаженным. Его мужское достоинство — полностью вставший, внушительный член — подергивалось от предельного возбуждения, а на самой головке уже блестела капелька предэякулята. От одного вида на то, насколько он твердый и внушительный, у тебя пересохло в горле.       Санджи раздвинул твои бедра своими коленями, устраиваясь между ними. Его пальцы скользнули вниз, безошибочно находя твое самое интимное место. Ты была уже совершенно мокрой, истекая смазкой от одного только предвкушения. Как только его средний палец коснулся твоего клитора, тебя пробило разрядом тока. Он начал медленно, круговыми движениями растирать чувствительный бугорок, заставляя тебя судорожно выгибать бедра навстречу его руке.       — Черт... — хрипло выдохнул Санджи, его голос сорвался на глубокий, рваный стон.       Ты открыла затуманенные глаза и встретилась с его потемневшим от страсти взглядом. Он добавил второй палец глубоко внутрь твоего истекающего лона, проверяя твою готовность. Ты судорожно втянула воздух, чувствуя, как его пальцы внутри растягивают и ласкают стенки. Он двигал ими взад-вперед, имитируя толчки, пока ты не начала беспорядочно цепляться за его плечи, тяжело и часто дыша. Смазка тихо хлюпала от каждого движения его ладони, разжигая жар внутри еще сильнее.       Санджи вытащил пальцы, заставляя тебя разочарованно застонать, но тут же заменил их своим членом. Он прижал влажную головку к твоему входу, медленно ведя ею вверх и вниз по твоим половым губам, размазывая выделения и заставляя тебя буквально плавиться от этого дразнящего трения.       — Больше не могу… — прошептал он, теряя остатки своего хваленого самообладания. — Ты сводишь меня с ума. Вся моя жизнь была ради этого момента, клянусь.       Он обхватил рукой основание своего члена, направляя его, и медленно, на глубоком выдохе, толкнул бедра вперед. Толстая головка с трудом раздвинула твои узкие складки, и он начал плавно погружаться в тебя. Ты почувствовала невероятное, распирающее чувство полноты. Твои стенки плотно, как влитые, обхватили его член. Ты закинула голову назад, и из твоего рта вырвался долгий, дрожащий стон наслаждения. Санджи на секунду замер, зажмурившись и стиснув зубы до скрежета, чтобы сдержать моментальный срыв — настолько узко и горячо ему было внутри тебя.       Когда он полностью вошел в тебя, его лобок вплотную прижался к твоему. Он медленно потянул бедра назад, почти полностью выходя наружу, а затем снова толкнул вперед, проникая еще глубже. Каюта наполнилась ритмичными, громкими звуками влажных шлепков и скрипом старой кровати. Напор Санджи стремительно рос. Каждым своим глубоким толчком он вбивался в тебя, заставляя твое тело дрожать.       Его член внутри тебя двигался с бешеной скоростью, каждый раз задевая твою самую чувствительную точку. Ты закинула ноги ему на поясницу, сжимая его бедрами изнутри, чтобы он заходил еще глубже. В ответ на это Санджи глухо застонал, перехватил твои запястья и прижал их к подушке по обе стороны от твоей головы, полностью доминируя и задавая темп.       Сладкий жар внутри тебя разрастался, плавя все тело и требуя скорейшей разрядки. Стенки твоего лона судорожно сжимались вокруг его пульсирующего члена. Санджи тяжело, рвано дышал тебе прямо в ухо, его пот капал на твои ключицы, смешиваясь с твоим собственным.       — Санджи… пожалуйста, быстрее, — судорожно выдохнула ты, сильнее впиваясь пальцами в его плечи и подстраиваясь под заданный темп.       Ты громко, не сдерживаясь, застонала, выгибаясь на простынях, когда тебя наконец накрыла мощная, долгожданная волна оргазма. Твои судорожно сжимающиеся от пика наслаждения мышцы буквально обвили его член. От этого кок окончательно потерял контроль. Сделав еще три мощных, финальных толчка до упора, он застонал — громко, протяжно, запрокидывая голову назад. Его член внутри тебя запульсировал и начал струями изливать свое семя, заполняя твое лоно до краев.       Вы долго лежали в темноте, переплетя руки и ноги. Санджи тяжело дышал, уткнувшись носом в твою шею. Его бешено колотящееся сердце билось о твою грудь, постепенно замедляя ритм. Он нежно, почти невесомо гладил тебя по спутанным волосам, время от времени оставляя легкие поцелуи на твоем плече.       Вы оба знали, что будет утром, но никто не хотел произносить это вслух, чтобы не разрушить этот миг тишины.       Утром, когда ты открыла глаза от яркого солнечного света, бьющего в иллюминатор, его рядом не было.       Постель на его половине уже остыла. Ты медленно села, кутаясь в простыню. На небольшом столике стояла чашка идеального, невероятно ароматного кофе, от которой все еще поднимался легкий пар, и тарелка с потрясающе красивым омлетом, украшенным зеленью — твой любимый завтрак.       А под чашкой лежал сложенный вдвое клочок бумаги. Всего одна строчка, написанная его размашистым, быстрым почерком:       «Спасибо, что позволила мне быть эгоистом. Береги себя. Твой кок».       Ты подошла к иллюминатору, накинув на голые плечи его забытую белую рубашку, которая все еще сводяще с ума пахла его табаком и одеколоном. Далеко на горизонте, ловя парусами свежий утренний ветер, уплывала маленькая лодка для припасов, постепенно превращаясь в едва заметную точку.       Ты улыбнулась сквозь подступившие слезы, делая первый глоток горячего кофе. Он ушел навстречу своей великой мечте, к своему Олл Блю. Но эту ночь, жар его рук, стук его сердца и ту сумасшедшую страсть у вас никто и никогда не сможет забрать.