Убежище.

——«——»——

      На улице смеркалось. Лесополоса гулко шумела вдали, пока холодный ветер ласкал нежные листья. Птицы постепенно умолкали; солнце уже наполовину скрылось за горизонтом.       Прошло порядка двух недель с момента выезда за пределы Ботт-2. Раны Шерон постепенно затягивались — регулярное питание, хороший сон и прогулки на свежем воздухе делали своё дело. Рэтчет больше не ворчал, когда Джаз брал девушку с собой на патрули; Бамблби был рад её компании. В ближайших горах ресурсы уже были исчерпаны, и, когда запас энергона начал подходить к концу, встал вопрос: куда двигаться дальше?       Путешественница долго думала, куда можно направить автоботов. Это должно быть место, где нет лагерей поблизости, но при этом вода и лес оставались бы в доступности. Тайком разглядывая карту, она подметила несколько точек, в конце концов останавливаясь на одной.       — Мне нужно поговорить с Оптимусом Праймом, наедине, — с порога заявила Шерон, как только наступило утро, и вся компания собралась в главном зале для отчётности. Джаз и Бамблби удивлённо переглянулись, Айронхайд держал стоическое выражение фейсплейта, оптика Рэтчета прожигала спину, но девушку интересовал только один мех — Прайм собственной персоной, — это касается дальнейшего передвижения.       — Хорошо, мы обсудим это, когда все указания придут в исполнение, — согласился лидер автоботов, кивая. Уже через час Шерон сидела в манипуляторе, пока они двигались в западную часть ангара. Помещения тут были выделены под нужды автоботов, включая кабинет Прайма. Механоид поставил девушку на высокий стол, прежде чем наклонился и расставил оба манипулятора по разным сторонам от неё.       — Я кое-что вспомнила, — неуверенно начала Шерон, — об этой истории стараются не распространяться, но… Около двадцати пяти лет назад, у гор Мэтчлесс и Форест Хилл, что находятся в центральной части штата Колорадо, общими усилиями нескольких лагерей был возведён большой объект под названием «Восток-1». Изначально он планировался как спец-штаб «ЗАРЯ». Власти хотели, чтобы именно оттуда распределялись специалисты в зависимости от нужд лагерей. Взамен в «Восток-1» отправляли Воинов для защиты и ресурсы для таких базовых вещей, как генерация электричества или сырьё для изготовления медикаментов, — в общем лагеря полностью закрывали потребности «Восток-1», получая взамен специалистов разных направленностей. Сделано это было, в первую очередь, в целях экономии места внутри самих лагерей: как-никак, члены «ЗАРЯ» строили семьи, рожали детей — численность населения увеличивалась. «Восток-1» должен был стать местом, где члены «ЗАРЯ» могли спокойно жить, позволяя лагерям экономить на строительстве новых жилых объектов. Это был комплекс, состоящий из огромных зданий, порядка, наверное, пятидесяти штук, если не учитывать жилые дома. Практически полноценный лагерь, который, разве что, не участвует в гонке за власть. Его территории огородили высоким каменным забором, «Восток-1» стал фактически крепостью. Но, к сожалению, прошло не более пяти лет с момента строительства, как там случилась трагедия, — Шерон опустила глаза в пол, её плечи поникли, — и в конечном счёте почти никто не выжил, а сейчас территории пустуют. Насколько мне известно, Власти пытались снова вводить объект в эксплуатацию; но из-за трудной проходимости было очень проблематично сначала снести то, что ни на что кроме кирпичей не годилось, а затем возвести что-то новое. А потом и вовсе возник вопрос: что помешает одной и той же трагедии произойти снова? И таким образом все забыли про «Восток-1», и вот уже как лет десять никто не вспоминает. Это огромнейшая территория, с которой нужно повозиться, но там наверняка осталось множество ресурсов, до которых так и не добрались люди. Все здания, которые не пригодятся, можно будет разобрать. В общем, это место может стать идеальной базой, — девушка подняла взгляд, встречаясь с задумчивой оптикой Прайма, — к тому же, насколько я помню, неподалёку оттуда есть водохранилище, а сами горы и их подножия утопают в лесной чаще.       — Что за инцидент случился на «Восток-1»? — оптика Оптимуса Прайма задумчиво следила за активной жестикуляцией Шерон. Автобот ссутулился, опираясь локтевыми шарнирами на стол, заключив девушку в «клетку» манипуляторов.       — Это случилось в год Великой Миграции, — неторопливо начала Шерон, глубоко вздохнув. — Мэтчлесс и Форест Хилл — север и юг «Восток-1». От них дугами идут стены, образуя практически ровный овал, в центре которого и находятся здания. Так получилось, — девушка замялась, заламывая пальцы, — что чуть больше двадцати лет назад начался период миграции. Именно в те года Ходячие начали сбиваться в огромные Орды. Они и раньше собирались в группы, порой даже доходящие по численности в несколько тысяч заражённых, но до сотен тысяч — никогда. Так вышло, что «Восток-1» стоял на пути одной из них. Географы отслеживали её перемещение, по планам Орда должна была проскользнуть южнее, но в последний момент заражённые развернулись и побрели на север. Мэтчлесс был первым препятствием, которое встало у них на пути. И всё бы ничего — Воины всех близлежащих лагерей уже были на подходе; они смогли бы отбить «Восток-1», но… но тогда к Форест Хилл подобрались Мыши. Они оказались мобильнее Ходячих, оказались проворнее Воинов, оказались безжалостнее и безумнее, чем любой человек. Мыши подорвали западные стены лагеря, они практически выступили наживкой и потащили Орду к бреши в стене. К тому моменту Воины пытались вытащить людей из «ЗАРЯ» с востока, но там — лесная гуща, на автомобилях было никак не подобраться, оставалось вытаскивать людей едва ли не поодиночке под взрывы бомб и обрушающиеся с гор каменные лавины. О, в тот день весь континент узнал о горе, случившемся в штате Колорадо. Это была настоящая трагедия. До этого происшествия лагеря принимали в свои ряды выходцев из Мышей — их детей, которые решили отказаться от безумств родителей; одумавшихся и раскаявшихся… Не все лагеря, конечно, но были и такие, которые помогали ближайшим поселениям Крыс. Но после той осени это перестали делать все, не сговариваясь, — плечи Шерон осунулись, когда она присела, поджимая под себя колени и складывая ладони. — «Восток-1» устоял четыре дня. Под взрывами, обстрелами, криками и реками крови. Они боролись, они сражались. Воины разделились на две группы: для помощи людям и борьбы с Ордой. И это стало их ошибкой, — девушка прикрыла глаза, поджав губы и ненадолго замолкая. Шерон выдохнула и сжала кулаки, собравшись с мыслями. — Мыши не дали им даже приблизиться к бреши в стене, оккупированной Ордой. Сами Хвостатые укрылись на башнях в горах, а заметив приближающихся Воинов, действовали молниеносно — подожгли деревянные балки, подорвали под ними камни и обрушили строения на отряды Воинов. Люди «ЗАРЯ» оказались абсолютно беспомощны. Что такое врачи и учителя, когда вокруг — сотни тысяч голодных до плоти существ? Там, на востоке, за стеной, остатки солдат приняли тяжёлое решение. Им пришлось бросить всё, забрать тех, кого удалось вытащить, и бежать. Именно они и поведали о Мышиных зверствах, именно их рассказы ещё долго печатались в буклетах и читались детям с младенчества, практически вместе с азбукой.       — Почему Власти не истребили Мышей? Разве лагеря не способны объединиться и нанести коллективный удар? — оптика Оптимуса Прайма темнела с каждым словом. Тон его был стальным, лишённым какой-то либо эмоциональности.       — С той осени они стали осторожнее. Мыши поняли, что Власти лагерей больше не захотят ни то, что сотрудничать — они с удовольствием отнимут их жизни. Раньше Мыши спокойно набирали в одной группе порядка одной-двух тысяч. Сейчас же они перемещаются не больше ста человек. И то, такие группы считаются большими. Географы и Искатели могут находиться только в ближайшем от лагеря штате — то есть, от Невады, например, максимум — Юта. Дальше уже нельзя, слишком рискованно. Мышей попросту трудно выследить.       Помещение погрузилось в тишину. Каждый думал о своём. При упоминании родного дома, где-то глубоко внутри девушки поселился червь сомнения.       «Действительно ли у меня нет никаких шансов вернуться в Ботт-2?», — думала Шерон, поднимая взгляд и вглядываясь в линзы автобота. — «Но что я могу сейчас, кроме как лгать?»       Оптимус Прайм ещё некоторое время обрабатывал информацию. Его оптика периодически мерцала, но фейсплейт оставался неподвижен.       — На данный момент мы находимся менее, чем в сутках езды от гор Мэтчлесс и Форест Хилл, — признался автобот, — сейчас мы в штате Колорадо.       Шерон выдохнула. Её догадки подтвердились. Они были там, где она предполагала, а это значило, что не всё потеряно. Рассказывать о лагере на юго-западе штата Небраска, расположившемся возле небольшого заброшенного городка Лемойн, было нельзя. Шерон сможет провести автоботов на «Восток-1», сможет отыскать отряды Искателей из Нова-16. Если всё сложится так, как задумала путешественница, возвращение в Ботт-2 окажется более, чем реальным.       — Вот как, — говорила девушка, корча удивление, — не думала, что мы так далеко отъехали от Невады. Это действительно новость для меня...       — Мне жаль, что никто не рассказывал тебе о точных планах нашего перемещения. Я думаю, ты понимаешь, почему, — протянул Оптимус Прайм, глядя в девичьи глаза. — Однако, нельзя отрицать, что именно благодаря тебе нам удалось подобраться к ресурсам из подвала этого строения, вдобавок, сейчас мы, скорее всего, сможем окончательно обосноваться в месте, где есть необходимые материалы, информационные хранители и технологии. Я действительно благодарен тебе, Шерон. Ты делаешь даже больше, чем нужно.       В тоне Прайма сквозила напускная искренность, оптика на мгновение замерла на женском лице. Если бы девушка моргнула — не заметила этого. Но Шерон сама была превосходной лгуньей, или, хотя бы, пыталась ей быть. По крайней мере, раньше у неё всегда получалось обводить старших вокруг пальца, всегда получалось выйти сухой из воды, всегда получалось...       «Что ж, видимо, не в этот раз», — думала путешественница, без страха заглядывая в голубую оптику, — «конечно, не могло быть иначе. Военный инопланетный лидер всенепременно заметил бы мою неискренность. И ты будешь прав, Оптимус Прайм — я не ваш друг, не ваш союзник и не ваш помощник. Вот только действия мои говорят об обратном, правда?» — усмехалась про себя девушка. — «Скажи мне, Прайм, ты в замешательстве? Ты не знаешь, что думать на мой счёт? Или же наоборот — ты слишком хорошо понимаешь причины моего поведения?»       Все вопросы оставались без ответа. Шерон смотрела на автобота, тёмные глаза скользили по выступам брони, шейным магистралям, мужественному фейсплейту… Интересно, был ли Оптимус Прайм красив по стандартам Кибертрона? Если уж по человеческим меркам такие острые черты считались по-мужски привлекательными, наверняка и по межпланетным тоже.       Красно-синий механоид внимательно разглядывал девушку перед собой, его оптика мерцала. В Нейролинке сейчас наверняка шло жаркое обсуждение. Раздался стук в дверь. Прайм обернулся, и совсем скоро в проходе показался Айронхайд, а следом за ним маячил Джаз. Шерон тепло улыбнулась серебряному меху, и уже через минуту они вдвоём покинули помещение. Выйдя на улицу, автобот трансформировался и загудел мотором. Путешественница сама застегнулась ремнём безопасности, откинувшись на спинку и разглядывая просторы снаружи.       — Ты действительно не злишься? Прайм сказал, ты была удивлена. Всё-таки, мы далеко оторвались от Невады, — неуверенно начал Джаз, набирая скорость, — ты же знаешь, что можешь быть честной со мной, правда, Шерон?       — Да, конечно, Джаз. Я всё понимаю, — ёрзала путешественница, пряча глаза в горизонтах за лобовым стеклом. Врать серебряному механоиду было неприятно, — но, знаешь, после инцидента в подвале я приняла для себя определённые решения, и планирую их придерживаться. Когда мы попадём на «Восток-1», мне бы хотелось устроиться максимально комфортно, так что я планирую усиленно помогать вам в завалах и добыче информации. О! Рэтчет будет в восторге, когда доберётся до медицинских отсеков! — весело щебетала девушка, активно жестикулируя руками. Джаз, очевидно, понял намёк и тактично согласился сменить тему, громко фыркнув.       — Я уверен, что с возрастом у Рэтчета отросли дополнительные провода в процессоре, иначе я просто не понимаю, как он вообще функционирует и всё помнит, — тон механоида повеселел, когда он отъехал достаточно далеко от завода. Напряжение спало, растворяясь в громких смешках.       — Джаз, как думаешь, Рэтчет протиснется своим прелестным бампером в брешь стены? Я видела альтернативную форму врача, она... внушает сомнения, — смеялась Шерон, утирая слёзы тыльной стороной ладони. Серебряный механоид во всю гоготал, с каждой секундой набирая скорость. За стеклом по правую сторону плыло широкое поле, по левую — виднелись кроны вековых деревьев. Спорткар мчался по трассе, а затем свернул на грунт, подминая невысокую густую траву шинами. Автомобиль рассекал поляну, плавно объезжая кочки и неглубокие рвы.       Звук трансформации был для Шерон знаком. Она больше не дергалась, как в первые разы, позволяя штекерам обвить своё тело и крепко жмурясь. Уже через мгновение прохладный ветер тихо засвистел в ушах. Оптика Джаза горела весельем, пока манипулятор усаживал девушку на плечевые пластины. Тонкие пальцы обхватили шейные магистрали, пока путешественница жалась к нижней часть фейсплейта. Девушка устраивалась поудобнее, касаясь макушкой металлической челюсти.       — Как думаешь, Птенчик, Рэтчет будет ругаться, если я украду тебя ненадолго с радаров? — хихикал мех, уверенно вышагивая по зелёному полю.       — Я думаю, он будет в ярости. Открутит мне голову и оторвёт уши, чтобы как следует рассмотреть всю лапшу, которую ты на них навешал.       Тёмные глаза лениво следили за пролетающими мимо невысокими кустарниками и редкими цветами. Вскоре серебряный механоид достиг подножия небольшой сопки.       — Держись покрепче, Пташка, — ухмылялся Джаз. Шерон вцепилась в шейные магистрали, прижимаясь всем телом к пластинам. Трансформер подогнул коленные шарниры, а затем оттолкнулся от земли. Чувство невесомости захлестнуло девушку, когда тело оторвалось от плечевого сегмента механоида. Он приземлился на поверхность с гулким лязгом, а уже через мгновение прыгнул снова.       Оказавшись на вершине сопки, серебряный механоид сделал ещё несколько шагов, а затем остановился. Шерон разжала пальцы, вытягивая голову и оборачиваясь. В нескольких шагах от них был обрыв, под ним на самом дне голубой полоской бежал тоненький ручей. Чуть дальше — на другом краю обрыва — расстилалась цветастая поляна. Дикие розы и ромашки переплетались в розово-белом полотне, уползая за горизонт. Солнце пленяло нежные лепестки, игривым отражением блистая в причудливом узоре. Путешественница открыла было рот, но Джаз поднял манипулятор в просьбе остановиться. Девушка поспешно сжала губы, пока трансформер устраивался на земле. Автобот свесил педипуляторы с края обрыва, молчаливо глядя вдаль.       — Я нашёл это место, когда искал водоём ближе к заводу, чем тот, что я показывал тебе ранее. Это то, о чём я говорил тебе, Шерон — ваша планета удивительна. Полная жизни, цвета и тепла. Каждый раз глядя на это разнообразие красок, я поднимаю архивы в памяти о Кибертроне. Родная планета сейчас находится в полном раздрае, война уничтожила всё, что когда-либо было нам дорого. И сейчас, спустя четыре земных года, с каждым днём я всё больше чувствую вину. Где-то там, на родине, от голода погибают мои братья; где-то там, в далёком космосе, разрушается Кибертрон. А мы сидим здесь, на Земле, наслаждаемся просторами и великолепными видами, питаемся энергоном, спокойно уходим в оффлайн... Где-то по этой планете ходят десептиконы, живые и функционирующие; живут где-то на Земле, и так же, как и мы, ищут Оллспарк. А может быть, уже нашли — нам об этом даже неизвестно. У автоботов нет ресурсов, нет поддержки и совершенно нет времени на промедление. Но уже четыре астроцикла мы топчемся на одном месте. Кто знает, сколько ещё времени мы бы потратили впустую, — серебряный механоид повернул фейсплейт в сторону Шерон, — если бы ты, Пташка, не оказалась тогда в манипуляторах Айронхайда. Поверь мне, красавица, я и все остальные автоботы прекрасно понимаем, в каком положении ты оказалась. Не по своей воле ты покинула дюны, не по своей воле едва не погибла в затопленном подвале. И даже сейчас ты смотришь вперёд, ищешь пути решения своей проблемы, пытаешься обманывать, скрываться, выжить любой ценой. Шерон, война с десептиконами длится уже больше четырёх миллионов лет, за это время я многое повидал и прекрасно знаю, как выглядит ложь. Ты можешь пытаться врать Оптимусу Прайму, можешь обманывать Рэтчета; даже если всем очевидна твоя недосказанность — никто не скажет и слова против, потому что всем известны обстоятельства, которые привели тебя к этому решению. Кто угодно может осудить тебя, но я не буду. Я прошу от тебя одного — будь честна со мной. Я не лидер, который каждый день должен принимать тяжёлые решения для выживания и продвижения группы; не старый ворчун Рэтчет; я Джаз — просто Джаз, и так же, как я честен и открыт для тебя, я прошу тебя не закрываться в своей голове.       Женские плечи опустились, когда кулаки сжались до побелевших костяшек. Джаз знал. Знал всегда и всё. От внимательного взгляда линз невозможно ни убежать, ни спрятаться.       — В охранном пункте я нашла карту, — твёрдым тоном сказала Шерон, — и я не собираюсь делиться ею ни с кем из вас. Я соврала Рэтчету, когда говорила про провалы в памяти. Я врала с самого начала, — тёмные глаза без страха заглянули в визор, — убей меня, раздави и оставь здесь, если хочешь. Я планировала помогать вам с одной целью — отвезти подальше от Ботт-2, а затем попытаться сбежать. Ты должен понимать, Джаз, ты и Айронхайд похитили меня тогда. Похитили, держали в плену... И пусть никто, даже Прайм, не нанёс мне напрямую физических увечий, сейчас я сижу здесь с разорванным телом, просто потому что так захотелось вам. Я не друг автоботов и никогда им не буду. Мы — две совершенно разные расы. Оптимус Прайм правильно сказал ещё в первый день: автоботы — гости на этой планете. Как я могу привести инопланетных гостей в свой родной дом? Откуда мне знать наверняка, что в случае, если люди откажутся сотрудничать, вы не разорвёте лагерь в клочья? Откуда мне знать, что в ваших процессорах? Откуда мне знать? Я видела, на что способен Прайм. Он одним движением раздавил того Ходячего! Раздавил без усилий, сделал это быстро и даже не задумываясь. Что, если следующим телом, которое окажется в его манипуляторах, будет моё? — переходя на шёпот, говорила девушка, часто моргая и кусая щеку с внутренней стороны. — Мне страшно, больно, и я понятия не имею, что будет завтра.       Джаз молчал, рассматривая цветочную поляну. Шерон подняла глаза, всматриваясь в горизонт. На небо постепенно наползали тучи, где-то вдалеке облака разрезали пики могучих гор; в тугих светлых женских косах бегал лёгкий ветерок... Память выгравировала этот момент на подкорке: тепло серебряного металла, дикие розы, ромашки и журчание ручья под ногами.       — Эти секреты я оставлю при себе, — сказал трансформер, и девушка облегчённо выдохнула. Итан Паксли был прав: иногда необходимо сделать шаг навстречу протянутой руке, чтобы разделить общую боль и переживания. По крайней мере, Шерон Хут больше не одна в своих угрызениях.

——«——»——

      Подготовка к выезду на «Восток-1» заняла больше времени, чем планировалось. Изначальный расчёт шёл на два дня, но в последний момент было принято решение уничтожить здание завода на случай, если на него наткнётся кто-нибудь из людей или десептиконов. Нужно было избавиться от всех улик пребывания автоботов на этом месте: начиная от энергона в генераторе, заканчивая банальной модифицированной металлической мебелью.       Шерон удобно развалилась на водительском сиденье спорткара, глядя в зеркало заднего вида. Джаз был замыкающим колонны, происходящее снаружи ничем не было загорожено. От здания завода остались руины — несколько плазменных выстрелов из пушки Айронхайда по нижней части обрушили итак шаткую конструкцию целиком. Территория полыхала, ожидая наступления дождя. Непогода буйствовала уже вторые сутки, автоботам пришлось ждать недолгого рассеивания туч на небе, чтобы совершить задуманное. Яркий факел огня стремительно удалялся из поля зрения, пока не затерялся за очередным поворотом.       Примерное время поездки составляло порядка шестнадцати часов. Было принято решение ехать окольными путями, избегая широких трасс, по которым могли разгуливать Орды. Оптимус Прайм долго думал о дополнительной остановке на середине пути, ссылаясь на естественные потребности человека, но девушка достаточно быстро убедила лидера отказаться от этой затеи, подмечая, что почти все дальние поездки в компании автоботов спит.       — Как думаешь, Джаз, — заплетающимся языком ворчала девушка, потягиваясь на месте, — Рэтчет прихлопнет меня, если я собью режим сна? Сейчас только вечер, но меня конкретно вырубает.       Магнитола взорвалась ругательствами медика, пока серебряный механоид громко смеялся.       — Шерон, человеческий режим сна — это не шутки. Я не думал, что люди настолько беспечны в вопросах собственного здоровья, — взвыл Рэтчет, — тебе только удалось установить график сна и бодрствования, соответствующий нормам ребёнка твоего возраста, ты не можешь просто перечеркнуть все старания! Подожди до десяти часов, осталось не так долго.       Бамблби прощебетал что-то на кибертронском, отчего врач ещё громче высказал своё недовольство, пока Джаз не переставал смеяться. Путешественница улыбалась во все тридцать два зуба, отстёгивая ремни безопасности и перебираясь через салон на пассажирское сиденье. Вдалеке прогрохотал гром.       — Скоро снова пойдёт ливень, — проговорил Оптимус Прайм. Канал связи резко смолк, когда послышался голос лидера автоботов, — остаётся надеяться, что Национальный заповедник Сан-Хуан сохранил свою лесную гущу, и мы не попадём под сильный проливной дождь.       Девушка уже почти не слышала последних слов красно-синего автобота, растягиваясь на роскошном кожаном сиденье и подкладывая ладони под голову, которую больше не стесняли объятия повязок. Мотор Джаза гудел приятной волной, пока тёмные глаза медленно закрывались. Раздался тихий щелчок, означавший, что серебряный трансформер отключил свой модуль от общего канала связи, и теперь их не могли слышать.       — Можешь спать, Птенчик, я буду поддерживать комфортную температуру для тебя, — тихо пробормотал механоид, плавно скользя на повороте, — и не скажу ничего Рэтчету, — усмехался он.       — Спасибо, Джаз, это очень мило с твоей стороны, — смеялась Шерон, подгибая колени.       — Как можно отказать, когда такая красавица собирается вздремнуть в твоей кабине? — последняя мысль о предстоящей поездке выскользнула из головы девушки, когда тёмный кабель, словно взявшийся из ниоткуда, коснулся воротника куртки, забираясь вовнутрь и оглаживая контур плеч, а затем скрылся обратно в пазухи, — спи спокойно, Шерон, я побуду твоим стражем.       Однако, отдохнуть так и не получилось. Путешественница почувствовала, как резко качнулась кабина автомобиля и задрожали стёкла. Под шинами что-то захрипело, зажурчало и треснуло, а затем ещё раз, и ещё раз... Шерон распахнула глаза, цепляясь взглядом за приборную панель. Она пролежала всего полчаса — циферблат показывал восемь часов тридцать две минуты.       — Птичка, не выглядывай в окна, — твёрдым тоном громко проговорил Джаз, и только тогда девушка заметила широкие тени, скользящие за стеклом. Откуда-то спереди раздался щелчок и лязг металла, и уже через мгновение Айронхайд, Оптимус Прайм и Бамблби оказались в своей двуногой форме, сверкая корпусами в свете фар.       — Что случилось?       — Орда, — это было единственное слово, произнесённое серебряным механоидом. Шерон послушно не поднимала головы с кожаного сиденья, не решаясь выглянуть наружу. Лицезреть рой Ходячих не хотелось, девушка не была уверена, что полностью оправилась после последней встречи с мертвецом в той злосчастной маленькой деревеньке.       — И много?       — Достаточно. Бамблби заметил их за несколько километров, было принято решение не сворачивать и ехать прямо, просто расчищая путь. Я не думал, что тебя разбудит шум, — виновато бормотал трансформер, — Рэтчет здесь, если вдруг станет нехорошо.       — Всё в порядке, Джаз, — улыбалась девушка, поглаживая сиденье пальцами, — рано или поздно мне в любом случае придётся столкнуться с ними. Будет хорошо, если это произойдёт, пока я нахожусь в твоей кабине, а не на улице.       — И всё равно это может навредить человеческой психике, — раздался голос врача из радио, — лишь напоминаю, что шесть дней назад, когда я отдал тебе ружьё, ты простояла в ступоре ещё полчаса, прежде чем словить паническую атаку.       — Это было шесть дней назад, Рэтчет, — фыркнула Шерон, хватаясь за коробку передач, выпрямляясь и переползая через салон. Усевшись в водительском кресле, девушка наконец подняла голову, скользя взглядом по пространству за стеклом. Спорткар стоял на обочине от трассы, прямо перед ним расположился зелёный внедорожник, перегородивший происходящее поодаль.       По бамперу Джаза раздался гулкий хлопок. Путешественница обернулась и замерла в тот же миг, когда тёмные глаза встретились со стеклянными серыми. Верхняя часть туловища Ходячего пронеслась в воздухе мимо альт-формы Рэтчета, приземлившись прямо на корпус Джаза. Чуть поодаль, прямо под колёса, упали ноги трупа. Из разорванной туши, ниже пупка, вывалились кишки. Мертвец плавно скатился по поверхности автомобиля, падая на землю. На металле остались его внутренности, пачкая всё вокруг бурой кровью.       — Айронхайд! Нельзя поаккуратнее? — возмутился Джаз. — Теперь мне снова придётся отмываться от этой гадости.       Шерон продолжала молчать. Она шокировано смотрела на бампер — прямо на то место, где секунду назад распласталась верхняя половина туловища Ходячего. В горле встал ком, когда перед глазами всплыл взгляд голубой оптики Прайма, а затем раздался треск, кряхтение и удар мяса о землю.       — Ты как? — спрашивал Рэтчет, приглушая возмущение Джаза. Путешественница ничего не ответила — попросту не смогла. Девушка глотала воздух ртом, сжимая и разжимая ладони. Такое похожее на её — тёплое, человеческое тело... Было с лёгкостью разорвано манипуляторами Айронхайда.       Желудок сжался, и съеденный на ужин кролик стремительно поднимался вверх по пищеводу. Шерон отреагировала мгновенно: она вывернулась, распахнула дверь водительского места и высунулась из салона наполовину, когда густая кислая рвота вырвалась изо рта. Джаз что-то очень громко прогудел про опасность, но путешественница уже ничего не слышала — уши заложило глухой пробкой, на зажмуренных глазах проступили слёзы, пока желудок продолжал болезненно сокращаться. Тело дёрнулось и полностью вывалилось из спорткара, опираясь на ладони и колени. Девушка дрожала, как осиновый лист, пока организм продолжал извергать не успевшую перевариться пищу, изредка позволяя глотать тёплый вечерний воздух. На улице стоял нестерпимый смрад, который, по всей видимости, серебряный механоид успешно фильтровал системами, не позволяя проникнуть внутрь салона. Сейчас же, сладкий, тяжёлый запах гниения достиг девичьего носа, отчего органы ещё сильнее закрутило в спазмах. Позади послышалось два щелчка, и когда трансформация завершилась, тёплый палец Рэтчета перехватил дрожащее тело за талию, отрывая от земли.       — Я избавлюсь от хвоста, уноси её отсюда, — серьёзно проговорил Джаз, пока врач удалялся вглубь лесной чащи. Стрельба и предсмертные хрипы всё сильнее расплывались, пока Шерон сжималась рогаликом на манипуляторах зелёного механоида. Он периодически останавливался, опуская тело и позволяя очередной порции рвоты выйти из организма, а затем пара продолжала движение. Рэтчет не остановился даже когда все звуки стихли за спиной, не остановился ни через десять, ни через двадцать минут. Медик вышагивал через глубокие рвы, кочки и широкие корни, пробираясь через густой лес.       Когда желудок выпустил последние капли желчи, организм успокоился. Шерон сжалась на манипуляторе, поджимая колени и утирая влагу ладонью. К этому моменту острый полумесяц луны медленно всплывал над шлемом зелёного механоида, приветливо касаясь блеклым свечением металлических панелей. В полутьме фейсплейт Рэтчета казался серьёзным, голубая оптика слабо освещала человеческое тело.       — Я говорил, что это может быть вредно, — начал разговор врач. Его тон был наполнен безграничным терпением и осторожностью, — в следующий раз я попрошу у Прайма разрешение перевозить тебя в багажнике, — Шерон хрипло смеялась, пока горло разрывало от боли. Металлический штекер выскользнул из пазух, очертил девичий подбородок и двинулся по шее вниз, пока не достиг живота, тыкаясь краешком куда-то в область под рёбрами, — твой желудок слишком слабый. Ваши органические тела, по ощущениям, вообще не предназначены для войны. Как же так получилось, что люди почти весь период своего существования выживали в сражениях, если ты едва переносишь запах смерти? — удивлялся Рэтчет, выпуская слабый свет из оптики, сканируя тело, — если бы в отрыве от пребывания автоботов на Земле, в мои манипуляторы попал человеческий ребёнок вроде тебя, я вряд ли смог предположить его принадлежность к такой воинственной расе, как люди.       — Мал да удал, Рэтчет, — улыбалась девушка, оглядываясь, — мне срочно нужна вода. Эта желчь сейчас разъест мой рот, если я его не промою.       — У меня нет ничего с собой. Вся вода в салоне Джаза, нам придётся вернуться, — Шерон медленно кивнула, растягиваясь на тёплом металле. Зелёный механоид что-то проворчал про бессмысленность этой прогулки, развернулся и двинулся в обратную сторону. Пройдя небольшое расстояние, оптика медика мигнула, и он направился севернее, — Прайм сказал, что нас уже ждут. Они расчистили дорогу от заражённых, нам нечего бояться, но нужно пройтись, чтобы не наткнуться на остатки Орды.       Путь до остальных автоботов занял около получаса. Трансформер то и дело метался с запада на восток, огибая небольшие толпы Ходячих. Путешественница приняла решение дышать ртом, когда нос в очередной раз уловил запах разложения, и её чуть не стошнило прямо на манипулятор. Когда же вдалеке, через тёмные кроны и густые заросли, прорезался жёлтый свет фар, Шерон нетерпеливо махнула рукой, встретив игривый гудок Джаза в ответ. Рэтчет поставил девушку на землю, когда они достигли шоссе. Она обернулась, благодарно мазнув взглядом по голубой оптике врача, а затем шустро двинулась к спорткару.       — Нет уж, красавица, теперь тебе придётся ехать в салоне Бамблби. Мой... немного грязный, — сочувственно проговорил трансформер, когда щелчок двери не позволил путешественнице забраться внутрь, — возьми воду в багажнике и отправляйся к разведчику. В случае, если мы снова наткнёмся на заражённых, скорости Бамблби хватит, чтобы увезти тебя подальше от бойни.       За спиной раздался весёлый гудок. Девушка обернулась, скользя глазами по блестящей поверхности жёлтого Камаро, пока автомобиль плавно приближался к ней. Глубоко вздохнув, Шерон двинулась к задней части спорткара. В нос снова ударил запах гниения, и ей пришлось задержать дыхание, вплоть до момента, пока бутылка с водой не оказалась в руках. Путешественница сделала несколько шагов назад, наполнила рот жидкостью, прополоскала и сплюнула. Повторив процедуру несколько раз, пока горло не перестало нещадно саднить, она медленно обернулась и поплелась к Бамблби, осушая бутылку до конца. Дверь водительского места приветливо распахнулась, выпуская тёплый воздух на успевшую остыть улицу. Луна плавно плыла над их головами.       Шерон никогда раньше не была в салоне жёлтого Камаро, поэтому первое время бегло оглядывалась, подмечая мелочи внутреннего убранства. Автомобили такого класса обычно не использовались ни Искателями, ни Властями, поэтому альт-форма Бамблби встречалась девушке разве что на старых фотографиях, которые ей показывала мать.       — Ну привет, Пчела, — ласково произнесла путешественница, проводя ладонями по рулю, — в этот раз ты будешь моей колесницей? Рэтчет не будет ругаться, если ты немного превысишь скорость, м? — улыбалась она, чувствуя, как автомобиль тронулся с места, объезжая автоботов. Бамблби встал на своё место и игриво прогудел несколькими короткими сигналами, отвечая.       — Пора двигаться дальше, — прозвучал голос Оптимуса Прайма из радио, а уже через мгновение все пятеро автоботов начали движение по шоссе. Жёлтый Камаро держался поодаль от остальных, скользя дальше по трассе. Его скорость остановилась на семидесяти километрах в час, удерживаясь на этой отметке. Внутри салона было немного прохладно, приятный аромат густого леса медленно тянулся по воздуху. Ремни безопасности плавно выскользнули и обернулись вокруг женского туловища, заключая пассажирку в аккуратные объятия.       — Би, ты же понимаешь мою речь, да? — неуверенно спросила Шерон. Автобот коротко прогудел один раз, — ты просто не можешь мне ответить… Джаз говорил, что ты мог бы общаться, но лишь в двух вариантах: либо Рэтчету нужны инструменты для починки твоего вокодера, либо тебе нужны записи чужих диалогов или песен, чтобы ты мог складывать обрывки слов и фраз, а затем воспроизводить их, — задумчиво тянула девушка, прижимая два пальца к подбородку. Бамблби снова согласно прогудел, — просто я подумала… На «Восток-1» не факт, что найдутся все подходящие инструменты для починки, но диски с музыкой или диктофонные записи исследований — точно. Я думаю, у меня получится отыскать парочку для тебя, и тогда ты, наконец, сможешь в понятной мне форме смеяться над шутками Джаза о возрасте Рэтчета.       Из радио послышалось короткое фырканье врача, встреченное звонким щебетанием Бамблби и смешками серебряного механоида. Камаро ускорился, увеличивая расстояние между ними и Оптимусом Праймом. Шерон взглянула в окно, пытаясь рассмотреть смазанную картинку. Желудок всё ещё неприятно сжимался, но, так как блевать было нечем, постепенно успокаивался.       На небе уже вовсю танцевали звёзды. Полумесяц нежно скользил светом по корпусам автоботов, острыми искрами отражаясь во тьме. Кроны деревьев почернели ещё сильнее, превращаясь в одну большую кляксу, изредка прерываемую маленькими грунтовыми дорогами, неровными полосами, бредущими прочь от пустого шоссе. Жёлтый трансформер вернулся к первоначально заданной скорости, когда корпус тягача Оптимуса Прайма превратился в точку, по размеру не превышающую ногтя мизинца, за их спинами. Шерон нагнулась, разуваясь, а затем лениво откинулась в кресле, прижимаясь плечом к стеклу и вытягивая ноги на пассажирское сиденье. Мотор Бамблби приветливо заурчал, когда тонкие пальцы коснулись замка ремней безопасности. Раздался тихий щелчок, и уже через мгновение девушка была свободна от оков. Прикладывая палец к губам, она тихо прошипела, призывая хранить молчание. Раздался короткий гудок, а затем штекер Бамблби проскользил по салону, неспешно прижимаясь к девичьей коже. Шерон удивлённо вскинула брови, послушно вытягивая руку и наблюдая за тем, как автобот что-то старательно выводил на поверхности. Поначалу было непонятно: то ли это был причудливый рисунок, то ли просто какая-то белиберда. Камаро нетерпеливо прогудел. Когда до путешественницы дошёл смысл действий Бамблби, она ещё больше удивилась.       — Ты не можешь говорить, но ничего не мешает тебе писать… — полушёпотом говорила девушка, теперь уже пристально вглядываясь в движения штекера. Вот буква «с», вот — «а»…       «Спасибо», — так выглядело одиночное слово, нарисованное Бамблби на коже. Он не оставлял следов, поэтому Шерон пришлось повторять другой рукой движения, чтобы понимать правописание той или иной буквы. Это коротенькое слово что-то задело глубоко внутри девичьего сердца, заставив его сжаться и громко заколотиться. Как будто камень упал с плеч — осознание того, что пусть и не словесно, а письменно, но общаться с Бамблби напрямую без посредников, возможно, вызвало какую-то тихую волну облегчения. И правда: у Шерон были неплохие отношения с Айронхайдом; доверительный контакт с Джазом… Рэтчет вызывал в ней тёплое чувство ностальгии всякий раз, когда включал оптику, напоминая о родителях и доме, а Оптимус Прайм был… Оптимусом Праймом. По крайней мере, она могла общаться со всеми ними, со всеми, кроме Бамблби. Но теперь эта проблема была решена.       — Это невероятно, Би, — шептала путешественница, — и как я раньше не додумалась?       Камаро игриво прогудел, мигая фарами и снова набирая скорость. Штекер продолжил выводить слова, повторяя буквы по несколько раз, чтобы точно донести смысл.       «Я буду рад общаться лично», — расшифровывала Шерон, внимательно следя за движениями, — «мне не нравится, когда Джаз переводит то, что я хочу сказать. Он постоянно ёрничает и изменяет смысл слов», — закончил свою речь автобот, и девушка громко рассмеялась.       — Кто бы мог подумать, что Джаз не будет делать этого! Это было очевидно с самого начала! — щебетала путешественница, встречая набор звуков из радио и игривое подмигивание светом фар.       — Что вы там обсуждаете, вы, двое? — недовольно бурчал серебряный механоид, отчего смех превращался в натуральный гогот. Камаро ощутимо вибрировал всем корпусом, пока Шерон утирала выступившие слёзы.       — Бедный Бамблби жалуется на твоё поведение! Я больше не буду тебя слушать, когда ты переводишь мне его речь! — говорила она с перерывами, пытаясь глотать как можно больше воздуха. Из радио послышалась недовольная кибертронская речь Джаза, вскоре прервавшаяся тихим смехом Айронхайда. Рэтчет коротко фыркнул, явно недовольный происходящим балаганом, Оптимус Прайм молчал.       — Шлак, Шерон! Праймус послал нам тебя, чтобы не только Рэтчет высказывался про поведение Джаза, — смеялся Айронхайд.       — Я здесь, чтобы он ответил за свои грехи, — путешественница хваталась ладонями за живот, пока корпус Бамблби всё сильнее гудел и трясся. Девушка не слышала, но точно знала — трансформеру смешно, даже если он не мог пользоваться вокодером. Из радио раздалось короткое замечание врача, в его тоне отчётливо скользило игривое веселье.       — Вы ведёте себя, как дети, — высказался зелёный механоид, и Шерон буквально почувствовала его улыбку, — одно дело — Джаз и Шерон. Однако, Айронхайд, Бамблби, от вас я такого не ожидал, — закончил мех и в следующую секунду канал связи взорвался от голосов.       Тёмный кабель снова высунулся из-под кресла, начиная выводить буквы.       «Джаз кажется счастливее, когда вы вместе», — гласили слова Бамблби. Девушка широко распахнула глаза, когда последняя буква встала на место, — «война забирает не только силы и время. Война забирает семью и друзей. А наша война забрала ещё и планету. Я видел, как часто Джаз пребывал в состоянии меланхолии, когда мы только прибыли на Землю. Со временем чувство сменилось на печаль, потом на настоящее горе. Ваша планета удивительно прекрасна, но из-за того, что нам встречались только заражённые, автоботы не были уверены, что тут остались разумные люди. Всё вокруг напоминало о Кибертроне: здесь остались лишь отголоски жизни, но не она сама. Джаз часами смотрел куда-то вдаль, и я мог практически видеть, как по его процессору скользит болезненная ностальгия. Мы потеряли много, очень много в этой войне, Шерон. И мы думали, что такая же участь настигла и Землю», — с каждым словом Бамблби весёлый запал исчезал в душе путешественницы, пока не стих окончательно. Канал связи всё ещё шумел голосами, едкими замечаниями и шутками, но всё внимание девушки было сосредоточено на неожиданном откровении Пчелы, — «но с твоим появлением я вижу, как ежедневно меняется настрой Джаза, Рэтчета, Айронхайда. Даже Оптимус Прайм воспрял духом, когда осознание того, что человеческая цивилизация пусть и пострадала, но не вымерла, пришло к нам. Это настоящее чудо, и в Нейролинке всё чаще слышно слова о том, что сам Праймус направил тебя к нам. Ты — буквально подарок судьбы. Ты существуешь, а значит, эта планета жива. А раз жива Земля, то и у Кибертрона есть шанс».       Раздался тихий щелчок, означающий переключение исходящего соединения в канал связи. Салон оказался приватным.       — Я не знаю, что тебе ответить, Би, — искренне прошептала девушка, глубоко задумавшись над его словами.       «Ты не должна отвечать. Я просто хочу сказать тебе спасибо, Шерон, спасибо за то, что пережила то падение с дюн, спасибо за то, что набралась смелости и покинула Ботт-2. Спасибо, что откликнулась на молчаливую просьбу Праймуса встретить нас», — закончил Бамблби.       Ещё долго в салоне стояла звенящая тишина. Постепенно стих и канал связи.       Луна немым свидетелем укрыла откровения жёлтого автобота, горя бледным факелом на чёрном небе. Девушка рассматривала приборную панель, держа между ладоней тёплый штекер. Автобот не спешил убирать его обратно в пазухи, позволяя путешественнице близкий физический контакт между ними. Что-то в этом моменте было по-настоящему интимным и искренним. Шерон Хут никогда не думала, что первое путешествие за стены лагеря закончится для неё похищением.       К какому же Богу теперь обращаться? Быть может, к самому Праймусу?

——«——»——

      Гора Мэтчлесс встречала колонну из пяти автомобилей холодным равнодушием. Каменная глыба пикой разрезала нежные розовые облака. Тонкая грунтовая дорога причудливым узором плыла среди могучих древних крон, густой лес коршуном возвышался над металлическими корпусами автоботов, отбрасывая широкие тени. Вдалеке, в утренних солнечных лучах мерцала гора Форест Хилл. Округ Ганнисон был зелёной вспышкой среди пустынных штатов Северной Америки, сверкая своим пёстрым разнообразием цвета.       По мере приближения к Несравненной Горе, постепенно вырисовывались высокие каменные стены комплекса. Это было ограждение, которым обычно защищали лагеря: примерно семь метров в высоту, с колючей проволокой на вершине, множеством обзорных вышек и всего двумя КПП — на западе и востоке.       — Тут мы остановимся и перегруппируемся, — раздался голос Оптимуса Прайма из радио. Жёлтый Камаро плавно остановился, сверкая белым блеском в солнечных лучах. Дверь водительского места со щелчком распахнулась, и Шерон поспешила выйти наружу. Девушка проснулась практически два часа назад. Национальный Парк Ганнисон был истинным олицетворением природы: живым и шумным. Многочисленные горные хребты были испещрены разнообразием растительности, даже верхушки расцветали многообразием пёстрых мазков полян и прочих зарослей.       Раздался гул, и вскоре четверо автоботов приблизились к Бамблби. Жёлтый механоид игриво мигнул фарами, а в следующее мгновение начал трансформацию. Путешественница остановилась взглядом на корпусе спорткара, улыбнувшись краем губ и махая рукой. Джаз коротко прогудел, а уже через минуту стоял в своей двуногой форме перед девушкой.       — Рад тебя видеть, Птенчик, — улыбался трансформер, подхватывая девичье тело под колени и усаживая на свои плечевые сегменты.       — Я тоже рада, Джаз. Сегодня отличная погода, — урчала Шерон, прижимаясь правым плечом к шейным магистралям автобота.       — Да, погодка сегодня что надо, — сказал Рэтчет, приблизившись к парочке, — как твоё самочувствие?       — Я голодна, если ты об этом, — смеялась девушка, оборачиваясь и сталкиваясь лицом к фейсплейту с врачом, — а так, всё в норме: швы меня больше не беспокоят.       Зелёный механоид кивнул, а уже в следующее мгновение его оптика зарябила.       — Мы двинемся дальше пешком, — прогремел Оптимус Прайм, — Бамблби, все, кроме тебя. Следуй дальше и проверь обстановку, — жёлтый механоид наклонил шлем, коротко прогудел, обращаясь в Камаро и скрылся, оставив после себя густое облако пыли. Солнечные лучи уже начали прорезать зелёные макушки деревьев, воздух постепенно грелся от ночной бури. — Шерон, ты помнишь какую-нибудь информацию о том, что было после падения «Восток-1»? Кто-нибудь отправлялся на зачистку местных территорий?       — Конечно, — согласилась девушка, — я не знаю точно, где, но в ближайших штатах должен быть лагерь. Воины и Искатели, относящиеся к нему, наверняка зачищали эти территории. Но я не уверена, что они заезжали непосредственно в «Восток-1». Ходят слухи, что внутри комплекса всё ещё находятся толпы Ходячих, отбившихся от той Орды. Члены «ЗАРЯ», которым не повезло и которых не успели вытащить из бойни, пытались спасаться в стенах многочисленных зданий или подвалах. Но, скорее всего, случилось то, что обычно случается: кто-то скрыл факт своего заражения, опасаясь за жизнь, и затерялся среди здоровых людей. А там — трансформация, звериный голод и вот... никого не остаётся. Такое уже случалось раньше, ещё до того, как ввели обязательный ежедневный осмотр не только тех, кто прибыл извне стен лагеря, но и тех, кто контактировал с прибывшими.       Оптимус Прайм молча кивнул, его фейсплейт исказился в напряжённом и мрачном выражении.       — Значит, нам придётся вычистить стены «Восток-1», прежде чем ты сможешь туда попасть.       — Я могу остаться в башнях на горах, — предположила Шерон, прижимая два пальца к подбородку, — Крысы обосновались на башнях Форест Хилл, но до горы Мэтчлесс так и не добрались, — задумчиво тянула она, — я могла бы остановиться там, пока вы не избавитесь от большинства Ходячих.       — Так и поступим, — отрезал красно-синий автобот, — Рэтчет доставит тебя туда, но затем он должен будет уйти. Ты сможешь отсидеться в башнях несколько часов самостоятельно?       — Да, конечно, не думаю, что случится что-нибудь страшное, — улыбалась девушка. Корпус Джаза дрогнул, фейсплейт повернулся, голубая оптика коротко скользнула по женскому лицу.       «Он знает», — прогремело в голове путешественницы, — «и я знаю. Какие игры задумал Прайм? Хочет вывести меня на чистую воду?», — усмехалась она. — «Не получится».       Рэтчет протянул манипулятор, и уже через мгновение серебряный механоид опустил в него девичье тело. Шерон подняла глаза, упрямо глядя в фейсплейт трансформера. Тот ухмылялся уголком губ, обнажая белоснежные дентопластины. Механоид смотрел игриво; в его оптике словно было выжжено: «Я знаю твои маленькие секретики, можешь не притворяться».       Шерон ответила на ухмылку прищуром. Сомневаться в верности Джаза не хотелось, несмотря на его беспечное поведение.       «Оптимус Прайм захочет, чтобы ты сама созналась в своей лжи, и поэтому он наверняка ещё не раз поставит тебя в невыгодное положение, ожидая, что ты попросишь о помощи. Не подумай плохо — он не допустит твоей смерти — но наш Прайм очень не любит, когда его пытаются обвести вокруг пальца. Если попросишь о помощи — он непременно согласится, но попросит искренность взамен», — вспомнила его предупреждение девушка. И Джаз оказался прав: не прошло и недели, а лидер автоботов уже пытается поставить её в заведомо шаткое положение. Ну и пусть! Не дождётся...       — Рэтчет, моё ружье всё ещё у тебя? — нарочито громко сказала путешественница, запрокидывая голову. Зелёный механоид бегло мазнул оптикой по стоящему рядом Прайму, а затем вернул взгляд на девушку в своём манипуляторе. Его вентиляционная система глубоко прогудела, обдувая тёплым воздухом человеческое лицо. С тихим щелчком нагрудных пластин показалось несколько кабелей. В одном из них блестело дуло знакомого ружья, в другом лежал кусок ткани с патронами. Штекеры опустились к манипулятору, опустив оружие на поверхность. Девушка чувствовала, как кожа между лопаток едва ли не горит от пристального взгляда лидера автоботов, изо всех сил стараясь не подавать виду. Рэтчет ещё раз шумно прохрипел системами и начал движение. Компания находилась у западных ворот «Восток-1», а гора Форест Хилл была прямиком на севере. Туда и двинулся автобот.       Первая башня показалась примерно через час. Точнее, то, что от неё осталось: разрушенные ставни, да сгнившее дерево. Когда же медик добрался до второго обзорного пункта, солнце уже поднималось над его шлемом. Всю дорогу Шерон молчала, не решаясь заговорить первой.       — Тебе не нужно пытаться выглядеть сильнее, чем ты есть на самом деле, — медленно проговорил Рэтчет, подгибая коленные шарниры и опускаясь на корточки, позволяя девушке спрыгнуть с манипулятора, — уж ты должна знать пределы собственного тела.       — Это Оптимус Прайм не должен совать свой нос в чужие дела, — прошипела путешественница, — он думает, что являясь вашим лидером, автоматически получает уважение и власть над всеми? Он ошибается. Вы можете почитать его, склонять свои головы и нести бесконечную службу в угоду его интересам, но я этого делать не обязана.       — Не обязана, — согласился зелёный механоид, — так же, как и не обязана помогать нам. Ты не соглашалась следовать за Айронхайдом и Джазом, но последовала, пусть и не по своей воле; ты не должна была лезть в тот подвал, но полезла; никто не принуждал тебя выдавать расположение «Восток-1», но ты выдала. Я понимаю, что это — самый выгодный вариант для тебя. Однако, тебе следует понять одну простую истину: не всегда можно получить то, что желаешь. Иногда обстоятельства меняются и без прямого вмешательства, и всё, что ты можешь сделать — смириться. Зачем тебе пытаться бороться с Праймом, если получается так, что ваш путь схож, даже если интересы и цели разные? Оптимус Прайм хочет получить ресурсы и информацию, чтобы в конечном счёте отыскать Оллспарк. Ты хочешь получить ресурсы и информацию, чтобы в конечном счёте вернуться домой. Понимаешь? Вы плывёте в одной лодке, и будет легче, если грести в одном направлении, Шерон. Самым выгодным для тебя вариантом является смирение и принятие. Никто не говорит о том, чтобы ты несла на себе эмблему автоботов, — говорил Рэтчет, ласково оглаживая девичью макушку тёплым пальцем, — но тебе не нужно быть настолько недоверчивой. Оптимус Прайм совершил ошибку, и он её признал.       — Признание не освобождает от ответственности.       — Это правда, — кивнул трансформер, — но так же, как он расплачивается за свои ошибки, ты расплачиваешься за свои.       Девушка не знала что сказать. Отчего-то под нежным взглядом голубой оптики стало неуютно. Она махнула на прощание рукой и развернулась. Механоид не сдвинулся ни на шаг.       — Ты славный ребёнок, Шерон, — полушёпотом произнёс врач, — и сейчас ты не должна меня слушать, а тем более выполнять мою личную просьбу. Но я рискну.       — Хорошо, — перебила его девушка, — хорошо. Если ты так хочешь, я дам Оптимусу Прайму шанс. Но только потому, что об этом меня попросил ты.       Она не слышала и не видела, но чувствовала лёгкую улыбку на фейсплейте трансформера. Затем земля дрогнула, когда автобот выпрямился и развернулся.       — Я вернусь, когда солнце будет в зените.       Путешественница кивнула самой себе, вслушиваясь в звук удаляющихся тяжёлых шагов. Вскоре зашелестела листва, когда врач протискивался через лес, а затем наступила тишина. Шерон вскинула голову, вглядываясь в смотровую вышку перед собой. Это было высокое здание, наверняка превышающее рост самого Прайма. Вертикальная лестница была расположена в середине конструкции, по бокам от неё располагались толстые деревянные балки, устремляющиеся вверх. Девушка перекинула ремень ружья через плечо, поправила кулёк с патронами в кармане комбинезона, и принялась карабкаться вверх.       Когда ноги оторвались от последней перекладины, Шерон громко чихнула, утирая нос рукавом куртки. Здесь было очень пыльно, подошва ботинок утопала в густом облаке до первого перекрещения шнурков. Солнечные лучи стрелами прорывались сквозь грязь толстых стёкол, пока путешественница обходила территорию. Башня была прямоугольной, площадью около десяти квадратных метров. За стенами находилась непосредственно смотровая площадка, на углах которой расположились фонари. Шерон бегло осмотрелась, отмечая несколько комодов и сундук. В первую очередь она направилась к широкому столу, смахнула рукавом пыль и отряхнулась. На поверхности лежала географическая карта штата Колорадо, а под ней — ещё одна карта, но меньшего масштаба. На бумаге было подробное расположение «Восток-1», с подписанными зданиями и дорогами. Решив разобраться позже, девушка двинулась к комодам. В первом были бумаги: расписание дежурств, отчёты, бланки... Во втором было интереснее: там оказались личные вещи бывших сотрудников. Шерон едва ли не пищала от восторга, когда откопала деревянный гребень. Всё это время приходилось довольствоваться своими пальцами, но сейчас, наконец-то, появилась возможность расчесать волосы по-человечески. Путешественница энергично принялась распутывать светлые косы одной рукой, другой продолжая шариться в ящиках. Следующими были найдены резинки, очки, носовые платки и упаковка просроченных крекеров. Шерон выпрямилась, беря в руки гребень, и вышла на смотровой мостик. Лёгкий ветерок ласково пробегал через распущенные волосы, играючи развивая кудряшки; солнце лениво плыло по безоблачному небу, отражаясь в далёкой водной глади водохранилища. Сердце замерло, когда прелестный вид гор и леса обрушился на голову. Загорелые пальцы впились в ограждение, и тело наклонилось вперёд, впуская ветер в пазухи куртки. Зелёные макушки медленно качались, шурша мелодией природы; горные пики устремлялись куда-то совсем высоко, рассекая небеса; широкие опушки были испещрены обилием разнообразных цветов и кустарников, откуда-то блестел тонкий ручеёк...       Ещё долго Шерон Хут простояла там, на смотровом мостике, наслаждаясь видами и обдумывая дальнейшие действия. Рэтчет был прав: Оптимус Прайм — древнейший воин, лидер целого военного отряда и законный представитель внеземной цивилизации. Да, у них есть недомолвки; конечно, о полном доверии не было и речи, но... дать ему шанс — то, что следовало сделать. Их первое задание было не самым удачным, но, может быть, девушка сделала слишком поспешные выводы? Нужно просто начать всё с чистого листа.       Время пролетело невероятно быстро за исследованием башни. Шерон пришла в себя только услышав знакомый долгий гудок откуда-то снизу.       — Птенчик! — раздался голос Джаза. Девушка подскочила от неожиданности, а затем вышла на смотровой мостик, — Рэтчет наказал мне забрать тебя. Мы вычистили почти весь южный и восточный сектор, но наш дорогой врач сейчас занят изучением документов, так что послал меня, — улыбался механоид.       Путешественница быстро кивнула и вернулась внутрь башни, пакуя найденные вещи. В сундуке было немного одежды и стандартный гигиенический наборчик. Шерон поправила лямку, складывая карту и застёгивая молнию. Теперь на одном плече висело ружьё, а на другом — кожаная сумка, найденная в одном из пыльных углов.       Опускаясь на колени, пальцы поддели край деревянной затворки и потянули в сторону. Вскоре открылся проход и лестница вниз. Там уже ждал Джаз, тянущий правый манипулятор вверх. Девушка, улавливая намёк, усмехнулась, встала на перекладину, вернула заслонку назад, а затем развернулась, задержала дыхание и прыгнула. Автобот отреагировал мгновенно: с тихим смешком трансформер подпрыгнул, а уже через секунду несколько кабелей туго сжали девичье туловище, прижимая к манипулятору. Шерон громко рассмеялась, когда механоид приземлился на землю. Джаз быстро мигнул оптикой, а затем прыгнул в обратную сторону от башни. Серебряный автобот зашагал вниз по сопке.       — Я рад, что ты в хорошем расположении духа, Пташка, — весело щебетал он, усаживая путешественницу на плечевой сегмент, — есть повод? Я смотрю, у тебя обновки.       — Джаз! Ты не поверишь! — начала болтать Шерон, вскидывая обе руки вверх. — Я столько всего нашла! И одежду, и сумку и даже карту «Восток-1»!       — О! Это чудно, — улыбался механоид, — поделишься ею с Праймом? — девушка неуверенно замялась от его слов, опустив глаза.       — Да, — твёрдо проговорила она, — на этот раз я не буду убегать, — автобот добродушно наклонил шлем, прежде чем коснуться одним из кабелей девичьих плеч. — Спасибо, ты всегда знаешь, как меня поддержать даже без слов. На самом деле, это Рэтчет попросил меня об услуге.       — Не удивительно, что это сделал именно он, — усмехнулся трансформер.       — Что? — удивилась девушка. — Почему?       — Рэтчет знаком с Праймом дольше нас всех. Именно он был тем, кто был с Орионом Паксом задолго до получения им Матрицы Лидерства, — неспеша ответил механоид. Встретив взгляд, полный недоумения, он продолжил, — Матрица Лидерства сделала Ориона Пакса Оптимусом Праймом.       — Он не был им изначально? — прошептала девушка.       — Нет, он не был. Если тебе интересна эта тема, спроси у Прайма самостоятельно. Вот тебе и повод завести диалог, — подмигнул Джаз. — Одно скажу точно: наш лидер не тот, кем ты его считаешь. Я воевал с ним плечом к плечу многие миллионы лет, я видел, как рождаются и потухают звёзды, я видел, как погибает Кибертрон, — задумчиво тянул он, — но я никогда не видел, как ломается Оптимус Прайм. Этот мех преодолевает все препятствия на пути и ведёт нас с собой. Он никогда не сдаётся и не отчаивается, даже если положение дел критическое. Оптимус Прайм заслуженно был выбран Праймусом, и он обязательно приведёт автоботов к победе.       — Ты настолько ему доверяешь?       — Шерон, — усмехнулся трансформер, — я никому не доверяю так, как ему.       Девушка кивнула, погружаясь в раздумья. Если Джаз так уверен в лидере — значит, он действительно этого заслужил.       Вскоре пара оказалась у подножия Форест Хилл, где их уже ждал Бамблби. Жёлтый корпус местами был заляпан грязью и кровью, вентиляционные системы громко шумели, а на фейсплейте отражалась усталость. Однако, автобот весело чирикнул что-то на кибертронском, махнул манипулятором, подзывая к себе, а затем что-то передал Джазу. Серебряный механоид приблизился к разведчику, протянул девушке бутылку воды, и уже втроём они двинулись по южному кварталу «Восток-1». Вскоре троица остановилась у большого здания.       — Это помещение было выбрано в качестве первоначального перевалочного пункта. Мы будем жить здесь, пока вся база не будет расчищена и восстановлена, — пояснил Джаз.       Внутри было душно, воздух был затхлым и тяжёлым. Шерон задышала ртом, когда носа коснулся тонкий запах гниения. Под педипуляторами двух автоботов растекались лужи крови.       — Айронхайд уже отправился к водохранилищу. Скоро здесь будет чисто, — сказал Рэтчет, выплывая из-за угла. Механоид мельком заглянул в девичье лицо, прежде чем шумно провентилировал. — У нас есть одна чистая комната. Надеюсь, там тебе будет легче, — загадочно протянул врач, удаляясь на улицу. Девушка в недоумении подняла глаза на фейсплейт Джаза, но трансформер не спешил отвечать на её взгляд. Вместо этого он крепко сжал губы и двинулся вглубь помещения. Уже через несколько минут Шерон стояла на каменном полу, глядя в спину удаляющегося серебряного автобота. Прямо позади неё расположился красно-синий механоид.       «Предатель», — подумала путешественница, не решаясь обернуться. Дверь за Джазом с громким звуком щёлкнула, а затем пропали и тяжёлые шаги. В комнате воцарилась тишина.       — Шерон, — прогремел Оптимус Прайм, — думаю, нам надо поговорить.       Девушка громко сглотнула, прежде чем неуверенно обернуться. Лидер автоботов сидел на корточках в своей двуногой форме и задумчиво смотрел оптикой прямо в её лицо.       — Да, наверное, ты, ой, то есть, вы, правы, — затараторила путешественница, неловко переминаясь с ноги на ногу, — сегодня я много думала обо всём произошедшем, у меня есть некоторые вопросы.       — Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать, — согласился Прайм, — но сперва, думаю, тебе нужно расслабиться. Ты должна понять, Шерон: я не враг ни тебе, ни человечеству. Мы убиваем только тех, кого уже трудно назвать «людьми». Заражённые лишены сознания, ими движет первобытное чувство голода. Но автоботы никогда не навредят разумному человеку, даже если он будет настроен негативно. Я говорил однажды, но повторюсь ещё раз: мы — гости на этой планете. Поэтому не нам устанавливать здесь порядки. Но мы можем помочь.       Шерон долго молчала, практически не слушая речь трансформера. Прайм протянул манипулятор, и девушка неохотно подчинилась. Прижимаясь к грудным пластинам, она осознала, что это был их первый и самый близкий физический контакт, не считая модифицированных трубок, которыми путешественница пользовалась в подвале. Тёмные глаза метнулись вверх, встречаясь с голубой оптикой. Взгляд Оптимуса Прайма был глубоко задумчивым, фейсплейт выражал лёгкое нетерпение. Очевидно, он ждал ответа.       — Чтобы мы могли довериться, сначала нужно узнать друг друга получше, правда? — криво улыбнулась путешественница. — Расскажи мне о своём прошлом. Ну, о том, что было до войны.       — Хорошо, — начал красно-синий автобот, гулко вентилируя системами, — я расскажу тебе вкратце о том, что было до войны. Потом, если будет интересно, задашь конкретные вопросы, — девушка ответила кивком, подпирая подбородок ладонью и вытягиваясь на тёплом манипуляторе. — Когда то меня звали Орион Пакс. Я работал обычным иаконским архивариусом, учеником мудрого Альфа Триона. Однако, однажды я познакомился с чемпионом гладиаторской арены Каона — Мегатронусом. Его речи о жестокости классовой системы, коррумпированности властей и несостоятельности строя тронули меня и заставили задуматься. Собрав множество сторонников, настала пора перейти с гладиаторской арены на политическую, тогда Мегатронус взял имя Мегатрон. Мы стали хорошими друзьями, наши взгляды были очень схожи. Мы стали думать над тем, как можно изменить привычный уклад общества. И тогда наша с Мегатроном дружба дала трещину: он заявил, что только свергнув прежнюю власть, можно привнести порядок и справедливость. Я же был не согласен с тем, что насилием можно добиться того, что нам нужно. Я выступил перед советом с речью о несправедливости классовой системы и заявил, что каждая Искра должна самостоятельно выбирать, кем быть. Члены Высшего совета, впечатлённые моей речью, пришли к заключению, что Орион Пакс достоин титула Прайма, с условием, что я должен отыскать Матрицу Лидерства. Но Мегатрон посчитал это предательством, он подумал, что мне изначально была нужна только власть. Он собрал тех, кто был на его стороне, и покинул зал. В следующий раз мы встретились уже врагами.       — Как же ты получил Матрицу Лидерства? — спросила Шерон, наблюдая за тем, как оптика Оптимуса Прайма постепенно темнела. К концу его речи взгляд голубых линз стал расплывчатым, будто смотрящим куда-то сквозь девушку. Тон автобота был твёрдым, серьёзным, но даже так в нём проскальзывала болезненная ностальгия, когда в разговоре мелькало имя Мегатрона.       — Её мне подарил сам Праймус, когда мы с командой спустились к ядру Кибертрона, чтобы очистить камеру от тёмного энергона и предотвратить гибель родного мира. С тех пор я стал Оптимусом Праймом, лидером движения автоботов, а Мегатрон назвал своё войско десептиконами. С того дня идёт ожесточённая битва между двумя фракциями, которая в конечном счёте и разрушила нашу планету. Я предпринял отчаянную попытку сохранения мира и отправил Оллспарк в космос, чтобы избавиться от зерна раздора, но Мегатрон последовал за ним. Мне пришлось принять тяжёлое решение и разделить силы автоботов по всей вселенной, и в конечном счёте Бамблби засёк след Оллспарка здесь — на Земле. Великая Искра — это мощный артефакт, который способен даровать новую жизнь. Во многих религиях Кибертрона считается, что Оллспарк и является Искрой Праймуса — нашего создателя. Артефакт ни в коем случае не должен попасть в манипуляторы обезумевшего Мегатрона, иначе это грозит уничтожением не только нашей планеты, но и всей вселенной. Он не знает ни пощады, ни сострадания. Мегатрон спокойно уничтожит и эту планету, и все остальные, если те не подчинятся. С Оллспарком он получит возможность расширить свою армию, что просто недопустимо. Я — Оптимус Прайм, избранный самим Праймусом, лидер автоботов, и я не позволю уничтожить те разумные мирные цивилизации, что встретятся на его пути. Каждый имеет право на свободу, и я верю, что можно достичь мира, не проливая энергон. Мегатрон слеп в своей ненависти, он одурманен яростью. Оллспарк не должен попасть к десептиконам, я этого не допущу.       Прайм был серьёзен, былая меланхолия исчезла с фейсплейта механоида. Тон трансформера был суровым и чётким, каждое слово наполнилось гневом.       — И поэтому ты просишь меня о помощи, — закончила за него Шерон. Девушка согнула колени, обхватила ноги руками и уложила подбородок на конечности. Взгляд путешественницы лениво скользил по металлическому корпусу, задерживаясь на эмблеме автоботов. За этой гравировкой скрывались миллионы лет войны и множество смертей.       — Это так, — согласился Оптимус Прайм, наклонив шлем, — наша история несёт в себе много горя, страха и отчаяния. Но у нас есть надежда, — бормотал механоид, касаясь девичьей макушки пальцем, — и с каждым днём пребывания здесь она становится всё сильнее. Благодаря тебе мы заполучили ресурсы, необходимые для поиска энергетического следа Оллспарка, и совсем скоро я подам сигнал другим автоботам с прошением о подкреплении. Десептиконы не получат Великую Искру, даже если это будет означать мою кончину.       Шерон быстро кивнула, и комната погрузилась в молчание. Звук вентиляционных систем тихо гудел откуда-то изнутри металлического корпуса Оптимуса Прайма, пока девушка переваривала полученную информацию. Вопросов всё ещё оставалось слишком много, но напирать на лидера автоботов не хотелось.       — Что ж, — криво усмехнулась путешественница, поднимая голову и встречаясь взглядом с механоидом, — моя история не такая кровопролитная как ваша, а уж тем более не такая долгая.       — Я с радостью послушаю о том мире, в котором ты живёшь, Шерон, — фейсплейт Прайма разгладился, в оптике промелькнула глубокая нежность, — я нахожу очаровательной вашу планету. Она действительно прекрасна. И я уверен, что её жители не менее чудесны.       — На самом деле человечество само разрушило свою реальность, — отрезала девушка, опуская голову, — именно люди придумали вирус «ЭВиК-7». «ЭВиК» расшифровывается как «Эволюция и Контроль», а «7» — число попыток его создания. Изначально эксперименты были нацелены на возможность воскрешения умершего человека, продления жизни и борьбы с разными смертельными заболеваниями, и поначалу так и было. Но после пятой попытки условия изменились, и власть имущие поняли, что им удалось изобрести... Шестьдесят пять лет назад началась Третья мировая война в борьбе за «ЭВиК-7», в ходе которой одна треть человечества погибла. Безумные правители, желая одержать победу, начали испытывать незавершённую модель вируса на живых людях, и в конечном счёте он эволюционировал, подстроившись под человеческое ДНК и научившись видоизменять его. Поначалу всё шло по плану: испытуемые нормально функционировали, не проявляли агрессии, и лишь усиленный голод говорил о том, что с человеком что-то было не так. Но в мире была суровая война, и властям некогда было разбираться с чьим-то там голодом. И тогда их выпустили на поле боя, — девичьи плечи поникли, когда Шерон заговорила тише, скрывая глаза за тенью чёлки, — вам прекрасно известно, какие зверства бывают на войне. Сначала ничего не происходило: всё шло по плану. Армия не уменьшалась, победа была близка. Но затем последовало несколько тревожных сообщений из самых дальних подразделений, которые все проигнорировали. Когда же предупреждений стало больше, лучшие учёные были отправлены на военные базы. Открывшаяся им истина ужаснула человечество: те отряды, что были по каким-то причинам оторваны от остальных; или мелкие группы солдат, выживших в обстрелах; все они были непохожи на привычного человека. Дальнейшие исследования дали объяснения — вирус «ЭВиК-7» мутировал в тех организмах, куда попадало человеческое мясо. Каннибализм — нередкая практика на войне, — саркастично усмехалась путешественница, — особенно в отдалённых уголках, или там, где войны остаются оторванными от остального мира. Кто-то из заражённых где-то попробовал человечину, и вскоре вирус, поддерживающий его жизнь, мутировал. И так прогрессирующий голод возрос в геометрической прогрессии, буквально отключая другие потребности. Война, длившаяся двадцать лет, закончилась всего за пять, и никто не одержал победы. Вирус распространился практически мгновенно. Люди пытались сражаться, но как убить того, кого любил? Когда твоё дитя воскресает на твоих глазах и тянет руки для объятий, как возможно уничтожить его?       Девушка выпрямилась, скинув ноги с манипулятора и сжимая кулаки. Все страшные рассказы и картинки, которые показывали родители, яркой вспышкой всплыли в голове.       — И тогда люди возвели стены... — задумчиво протянул Оптимус Прайм.       — Нет, — отрезала Шерон, — люди не сразу возвели стены. Сначала им было необходимо объединиться, — активно жестикулируя руками, поясняла девушка, — в конце концов, до этого момента шла война. Двадцать лет — это одна треть жизни среднестатистического человека в мирное время. Только представь — ты родился в военное время, провёл свою юность в военное время, потерял всех, кого знал, в военное время, а сейчас тебе необходимо объединиться с врагом. Люди ещё долго воевали друг с другом, не обращая внимания ни на эпидемию, ни на разрушающуюся цивилизацию, — полушёпотом сказала девушка, глубоко нахмурившись, — и довоевались они до того, что практически истребили друг друга. Третья мировая война уничтожила одну треть человечества, эпидемия погубила ещё одну часть, а практически всех остальных добили свои же. Сорок лет назад человечество насчитывало не более семисот миллионов. Из бывших ранее восьми миллиардов... Тот день, когда люди наконец в полной мере осознали катастрофический масштаб разрушений, случился через пять лет с начала эпидемии. Это случилось сорок лет назад, и с тех пор зовётся днём Всемирного Отчаяния, или же Судным Днём. Только тогда люди смогли отринуть обиды и недопонимания и попытаться сохранить все те крохи, что у них остались. Поскольку прежняя инфраструктура была практически полностью разрушена, человечество было вынуждено начать всё практически с нуля. Постепенно возводились первые лагери, расположившиеся в странах Европы и на отдельных небольших островах. И если поначалу человечество действительно было едва ли не единым целым, со временем оно всё равно разделилось, населяя разные уголки планеты, — закончила Шерон.       — Разве вы не пытались найти лекарство?       — Этим занимаются лучшие учёные все сорок лет подряд, — выдохнула девушка, — но антидот по-прежнему не был найден.       — Получается, не такие уж мы и разные, — прогремел Оптимус Прайм, — как кибертронцы разорвали свой мир войной, так это сделали и люди. Только если вам хватило ума вовремя остановиться, наша раса такого не сумела.       Путешественница улыбнулась уголком губ, поворачиваясь к механоиду. Лидер автоботов смотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, продолжая аккуратно касаться макушки пальцем. Фейсплейт механоида был глубоко задумчивым.       — Да, по всей видимости, ты прав, — согласилась девушка, кивая, — поэтому не нужно восхвалять человечество. Люди сами разрушили своё счастье. В старых книгах я встречала фразу, что нет убийцы страшнее человека, — пробормотала Шерон, закусывая нижнюю губу, — и с каждым годом я всё больше убеждаюсь в этом. Даже в состоянии полной разрухи, Власти умудрились установить строгие правила в лагерях. Пусть и ради поддержания дисциплины, но нам — обычным рабочим — не позволено выбирать, кем быть. Судьба каждого человека определяется с момента совершеннолетия, и он обязан нести ответственность, о которой не просил. Ничего не напоминает, а, Оптимус? — лукаво усмехнулась девушка, поднимая взгляд, — никакие увеселительные мероприятия, доступные в лагере, не способны заглушить это чувство беспросветного отчаяния в душе. Это ужасно — жить, зная, что рано или поздно тебя отправят куда-нибудь, даже не спросив. Между нами и вами разница лишь в том, что вас распределяют с момента создания, а мы живём какое-то время «свободно», — прошипела путешественница, показывая воздушные кавычки. Настоящая ярость просочилась в её тон, — но в конечном счёте всё идёт к одному: полному бесправию обычного человека рабочего класса. Даже на грани полного вымирания человечество не отказалось от старых устоев и продолжило поощрять классовое неравенство.       — Ты так говоришь, как будто искренне ненавидишь то общество, в котором находишься, — подметил Прайм, махнув одним манипулятором в воздухе, — если такие бунтарские мысли зародились в твоей голове, то почему Власти до сих пор не свергнуты? Я уверен, что не только ты думаешь об этом.       — Нет, на самом деле, это не ненависть. Понимаешь... — задумчиво протянула Шерон, прижимая два пальца к подбородку, — трудно ненавидеть то, к чему привык с рождения. Скорее, это похоже на бесконечную апатию, когда с самого своего появления ты только и делаешь, что живёшь по правилам. Я видела тех, кто искренне ненавидит существующие устои, но, как правило, это глубокие старики. Со дня Всемирного Отчаяния прошло сорок лет, и те, кто застал «свободные» времена, были либо рождены в войну, либо потеряли в ней всю свою юность. В любом случае, те, кто застал времена ещё до Третьей мировой войны, остались буквально единицы. Время никого не щадит, понимаешь? Человеческий век короток. И когда ты растёшь в обществе таких же работяг, как ты сам, трудно взрастить в себе такое сильное чувство, как ненависть. Просто потому, что никто вокруг не знает, каково это — жить как-то по-другому: без непрекращающегося выживания. Больше полувека люди только и делали, что боролись за жизнь, с самого начала войны и до сегодняшнего дня, и поэтому сейчас, в относительно мирные времена, для большинства вопросы свободы и личных интересов уходят на второй план. Мой папа говорит, что у детей просто слишком много свободного времени, вот и думают чушь всякую, — усмехнулась девушка, — но знаешь, трудно занять свою голову, и даже разнообразная деятельность помимо учёбы не помогает. По правде говоря, почти никто из моих друзей или знакомых не ходит на все эти внеурочные театральные постановки, съёмочные площадки и тому подобное. Я просто чувствовала себя птицей в клетке. И вот, я здесь.       — Как ты чувствуешь себя сейчас?       — Как полная дура.       Оптимус Прайм тактично промолчал, отводя взгляд куда-то в сторону. Было очевидно одно: общество кибертронцев и общество людей были схожи. Даже слишком.       — Мы задаёмся вопросами, мыслим и изучаем, а значит, мы разумны. Только совершая ошибки, можно по-настоящему чему-то научиться, Шерон, — медленно проговорил лидер автоботов, захватив девичье внимание, — не страшно совершать оплошности, страшно не стремиться их исправить. За весь свой актив я совершал много, очень много ошибок. Но каждый раз я находил в себе силы двигаться дальше. И вот, я здесь: на этой замечательной планете, общаюсь с тобой — представителем такой похожей на нашу, расы. И пусть Оллспарк всё ещё не у нас, это лишь вопрос времени, когда мы его заполучим. Никогда нельзя сдаваться и опускать руки, даже если кажется, что выхода нет. Всегда можно найти иной путь.       — Легко говорить, когда ты здоровенный металлический робот, — проворчала путешественница, закатив глаза, — а что делать тем, кто состоит из крови и плоти? Я помню, как легко ты раздавил того Ходячего. Что мешает десептиконам разгромить наши лагеря?       — Автоботы не допустят этого, — отрезал Прайм, — я не допущу. Человеческая цивилизация разумна, а значит, свободна. Мегатрон может попытаться надавить на вас с целью получения ресурсов или информации, но в таком случае ему придётся столкнуться с тяжёлым отпором. Автоботы не только не нападают на мирные цивилизации, но и защищают их. Тем более, что эта планета радушно приютила нас. К тому же, в недрах ваших пещер образуется энергон, с помощью которого мы поддерживаем жизнь, а это значит, что Мегатрону невыгодно просто так уничтожать Землю.       Шерон кивнула, не смея ничего добавить. Почему-то на душе стало легко, как будто окно наконец распахнулось и свежий воздух вытеснил спёртый. Дышать стало ощутимо легче. Оптимус Прайм склонил шлем, поднимая манипулятор к своему фейсплейту. От неожиданности девушка дернулась, упираясь обеими ладонями в поверхность. Лицо трансформера на ощупь было мягче, чем другие части корпуса; тёплая поверхность была по-странному нежной, практически бархатной, хотя всё ещё являлась металлом.       — Я совру, сказав, что не просил Рэтчета и Джаза устроить нам встречу, — продолжил автобот, — только слепой не заметит тёплых отношений между вами, и я должен признаться, что воспользовался этим в своих целях. Но я также совру, сказав, что не рад этому разговору. Шерон, я допустил ошибку. И я постараюсь впредь не подвергать твою жизнь опасности, но не могу обещать. Это не значит, что я при малейшей возможности подвергну тебя риску, это значит, что я приложу все усилия, чтобы защитить, но я не смогу уберечь тебя от самой себя. Если ты причинишь вред себе же, осознанно или нет — я ничего не смогу с этим поделать, — долго провентилировал мех. Тёплый воздух поцеловал загорелые щёки, растворяясь где-то позади, — и поэтому я снова должен попросить тебя о помощи, но на этот раз в другом. Пожалуйста, помоги мне сохранить твою жизнь и твой разум, — тянул трансформер, глядя прямо в тёмные глаза, — а взамен я обещаю пресечь любые возможные нападки десептиконов на человечество и рассказать тебе всё, что может быть интересно и о чём я знаю.       Путешественница долго всматривалась в голубую оптику. Впервые она была настолько близко к фейсплейту кибертронца, ведь даже Джаз обычно просто сажал её на плечевые сегменты. Казалось, что этот долгий взгляд видит всю её сущность насквозь: настолько пронзительным был тон Прайма. Девушка медленно кивнула, не смея отрывать глаз.       — Значит, начнём всё с чистого листа.

——«——»——

      Шерон Хут сидела на крыше лаборатории, наблюдая ярко-красный закат перед собой. Прошёл уже почти месяц с момента, как Родж-7 покинул стены Ботт-2; как случилась авария в дюнах; как произошло знакомство с автоботами. Трансформерам потребовалось ещё два дня, чтобы полностью зачистить верхние этажи «Восток-1» от Ходячих. Было принято решение расчищать подвалы уже после того, как будут разобраны завалы наверху. Рэтчета было почти не видно: механоид с головой ушёл в изучение бумаг в медицинском секторе, изредка появляясь в лаборатории для подзарядки и на собраниях. Бамблби сутками пропадал в горах, исследуя пещеры на наличие энергона; Айронхайд занимался разборкой ненужных зданий на ресурсы и поиском различных мелких запчастей. Оптимус Прайм безвылазно работал в своём временном кабинете, расшифровывая координаты и подзаряжаясь там же. Единственным, кто мог составить компанию девушке, оставался Джаз. Серебряный механоид временно замещал Рэтчета на должности человеческой няньки, и даже научился менять повязки. Так случилось и в этот вечер: автобот лениво растянулся вдоль кромки крыши, подпирая шлем одним манипулятором. Тёплый палец аккуратно оглаживал девичьи плечи, пока ласковый ветерок небрежно трепал тугие светлые косы.       — Ты знаешь, Джаз, — бормотала Шерон, поворачиваясь к фейсплейту меха, — здесь так спокойно. Даже не верится, что когда-то тут случилась настоящая кровопролитная бойня.       — Время никого и ничего не щадит, — улыбался автобот, — и даже глубокие раны со временем затягиваются, становясь шрамами. Когда-то это место стало могилой для огромного количества людей и шведским столом для заражённых, — тянул он, ласково касаясь девичьей макушки, — но сейчас это не более, чем заброшенный комплекс. Айронхайд разберёт большую часть зданий, оставив лаборатории, парочку научных центров и несколько жилых помещений. И, вуаля, от огромного городка останется всего пара-тройка десятков зданий. От былого горя останутся только отголоски, уступая место чему-то новому.       — Ты прав, — согласилась Шерон, возвращая голову в исходное положение. Тёплые солнечные лучи нежно скользили по темнеющему небу, постепенно спускаясь к горизонту, — и всё же, не верится, что всё происходит наяву. Я имею в виду, что я реально здесь, среди вас, на «Восток-1»; меня не съели и не убили. И сейчас мы просто наслаждаемся закатом на крыше какой-то лаборатории, а под моими ногами рассыпается целая история.       Джаз гулко усмехнулся, обнажая дентопластины. Тонкий штекер показался из пазух, обвивая тонкое человеческое запястье.       — Да, тебе не кажется. Ты действительно здесь и тебя не съели, я даже чувствую твой пульс, — смеялся автобот, получая лёгкий удар кулака куда-то в локтевой шарнир.       Путешественница саркастично закатила глаза, а уже в следующее мгновение громко рассмеялась.       — Ты знаешь, — лукаво проговорила Шерон, прищуриваясь, — у меня есть к тебе одна просьба. Раз уж ты подставил меня тогда, оставив один на один с Праймом, у тебя просто нет возможности отказаться!       — О, нет! — воскликнул серебряный механоид, хватаясь свободным манипулятором за шлем. — Ты больна! Рэтчет заразил тебя ворчливостью и обострённым чувством справедливости! Нет, я не выдержу ещё одного нравственного наставника! — изображая искренний ужас, сказал трансформер. Девушка засмеялась до искр в глазах, хватаясь за живот. Серебряный автобот поддержал настроение фальшивым серьёзным выражением лица, пытаясь состроить извечный хмурый фейсплейт врача, а затем и сам рассмеялся.       Закатное солнце провожалось громким гоготом трансформера и человека. Розовые июльские облака медленно плыли по оранжевому небу, где-то уже блестели звёзды. Листва пела свою причудливую песню вдалеке; над горизонтом плавно выплывала полная луна.       — Джаз, — сказала Шерон, вытирая слёзы ладонью, — ты мне доверяешь?       — К чему такие вопросы, Птенчик? — усмехнулся механоид, заинтересованно взглянув на девушку. Путешественница сощурила глаза, закусывая губу и хмурясь, словно обдумывая свои следующие слова.       — В любом случае, вне зависимости от твоего ответа, главное то, что я хочу доверять тебе, — неуверенно пробормотала она, поднимая взгляд, — и поэтому, пожалуйста, выключи оптику, — серебряный автобот удивился просьбе, но выполнил без лишних вопросов. Девушка сунула руку в карман комбинезона, и вскоре послышалось шуршание. — Вот, включай, — Джаз послушно включил оптику и обомлел от увиденного: Шерон стояла перед ним в полный рост, обеими руками расправляя полотно бумаги. Прямо перед его фейсплейтом оказалась географическая карта США, — слушай, моя просьба... — путешественница переминалась с ноги на ногу, опустив глаза, — я хочу, чтобы ты исполнил моё посмертное желание. Точнее, не так, ух! — прошипела она, — в общем. Если вдруг так получится, что меня заразят, убьют или я сойду с ума и сама что-нибудь с собой сделаю... Короче, в случае чего — я хочу, чтобы ты или в одиночку, или с другими, в зависимости от обстоятельств, доставил моё тело в Ботт-2. Я доверяю тебе это решение. Даже если я стану Ходячей, плевать: пусть используют для исследований, — быстро пробормотала Шерон, — ты поддерживаешь меня и заботишься, поэтому я... я... — ладони сжались по краям бумаги, но уже в следующее мгновение тонкий палец указал куда-то на юго-запад штата Невада, — Ботт-2 находится здесь. Я никому не говорила и не показывала того, что показываю тебе, Джаз. Я стараюсь не думать о том, что со мной что-то может приключиться, но мы живём в таком мире, — криво усмехнулась она, — где неизвестно, что будет завтра, и поэтому я хочу, чтобы ты стал тем, кто в случае чего выполнит мою последнюю просьбу. Я хочу, чтобы моё тело досталось моим родителям, и они спокойно его похоронили. В конце концов, я сбежала почти месяц назад, без единой подсказки или записки. Наверняка они в трауре, и мне бы хотелось, чтобы у них была хотя бы возможность попрощаться, — твёрдо проговорила Шерон, — это меньшее, что я могу для них сделать. Пожалуйста, Джаз.       Механоид ничего не ответил. Вместо этого он сел, вытягивая манипуляторы и подхватывая женское тело. Уже через мгновение путешественница была прижата к грудным пластинам трансформера, прямо напротив камеры Искры.       — Наши сердца бьются в одном ритме, Птенчик, — улыбался автобот, — и твои секреты навсегда станут узниками моего процессора. Я благодарен за доверие и обещаю сделать то, о чём ты просишь. Можешь быть уверена, Шерон, ты не пожалеешь о своём выборе.       Девушка молчаливо улыбалась, прижимаясь щекой к Искровой камере. Металл под кожей был тёплым, манипуляторы серебряного механоида ласково прижимали её к корпусу. В объятиях Джаза было спокойно: это было далёкое чувство дома, уюта и безопасности.       За их спинами догорал закат.