Призрак Раккун-сити.

«30 сентября 1998 года. Комплекс NEST.»

Девушка бежит вперед. Перед ней простирался небольшой, но критически важный железный мостик, собранный из грубых кусков металлической решетки. Который отделяет главный лифт на поверхность, обратно к фуникулеру, от лаборатории где проходили опыты по созданию Г-вируса. Она крепко сжимает руку Шерри, девочки двенадцати лет, дочери создателей этого страшного вируса. Тесса не думает о том, что ее родители виноваты во всем случившемся в городе, она думает о том, как спасти ребенка из этого ужаса. Однако время работало против них. Из-за того, что они с Леоном проникли в глубоко защищенную систему комплекса, отчаянно пытаясь найти уникальный образец вируса, они активировали невидимый триггер. Система безопасности распознала вторжение как критическую угрозу и мгновенно запустила протокол самоуничтожения. Это была не просто авария, а заранее спланированная процедура: весь комплекс должен был быть уничтожен мощной серией взрывов, чтобы никакие секретные данные или биологические образцы не попали в руки посторонних. У них оставалось всего около десяти минут до полного уничтожения здания. Нижний уровень в северной части комплекса уже исчез под обломками и пламенем, став первой жертвой этого хаоса. Звуки взрывов эхом отражались от стен, заставляя конструкцию здания содрогаться. Когда они уже были так близки к спасению, когда виднелся силуэт лифта, раздался еще один, более мощный грохот. Опорная балка моста, ослабленная предыдущими ударными волнами, не выдержала и рухнула. Вся конструкция железного перехода жалобно завыла и пошатнулась, накренившись в пустоту, готовая сорваться вниз вместе со всеми, кто на ней находился. Тереза, проявив невероятную физическую силу и хладнокровие, подхватила Шерри за подмышки. Она стояла на наклонившейся металлической плите, которая вот-вот должна была оторваться от основания и рухнуть в бездну. Не тратя ни секунды на раздумья, она крикнула Леону, чье лицо было искажено напряжением, и с разбегу подбросила девочку вперед, в сторону безопасности. Кеннеди среагировал молниеносно, рефлексы позволили ему поймать Шерри еще в воздухе. Он поставил её перед собой, защищая своим телом, а сам резко развернулся, протягивая руку Тессе. Ведь одно движение и Ленц сорвется вниз. Ленц тянет руку, но конструкция под ногами резко пошатнулась, и девушка, чтобы удержать равновесие сделала шаг в сторону, ища точку опоры. И это стало фатальной ошибкой. Решетка обрушилась, а Леон не смог ухватиться за протянутую руку Терезы, только едва задел кончиками пальцев ее пальцы, как она сорвалась в низ. — Тесса! Нет! Отчаянный вопль коснулся слуха девушки, которая летела вниз, а перед глазами застыл образ Леона, как он отчаянно тянул руку вперед. Удар спиной о поверхность был глухим. Тереза инстинктивно зажмурилась, ожидая неминуемой смерти, адской боли, ломающей кости, или мгновенного, блаженного отсутствия сознания. Но вместо ожидаемого конца по всему телу пронесся странный, неприятный импульс — не удар, а скорее вибрация, сотрясающая каждую клетку. Казалось, она упала не с головокружительной высоты, а просто споткнулась на ровном месте, потеряв равновесие. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. С ослепленной паникой, Тереза начала судорожно ощупывать поверхность под собой. Пальцы в перчатках наткнулись на нечто слизкое, прохладное и невероятно мягкое — текстура была незнакомой, похожей на влажную губку или плотную органическую массу, которую невозможно идентифицировать тактильно в темноте. А вот затылок отчетливо ощущал странную, почти пугающую теплоту под собой — это было не холодное железо или камень, а что-то живое, дышащее, пульсирующее слабой, но явной энергией, которая контрастировала с ледяным ужасом. Девушка резко садиться, и машинально тянется к карману с фонариком. Яркий луч света прорезает темноту, и от увиденного у нее кровь леденеет в жилах. Огромные куски биомассы, напоминающие вывернутую наизнанку плоть, словно это место было хранилищем отходов. От увиденного, даже у стойкого офицера сжался желудок. Диафрагма судорожно сжимается, а рвотные позывы накатывают волнами, от гнилого запаха плоти, и всей этой картины ей становиться плохо. Ленц берет себя в руки, плотно сжимая губы и старается дышать через раз, пока возле нее, буквально в метре не падает кусок решетки, вонзаясь в эту биомассу. Тереза вздрогнула, надо спешить, пока она не погибла от взрыва, или очередной арматуры свалившийся сверху. Девушка светит по сторонам, заметив трубу, откуда, судя по всему сваливается весь мусор. Выход должен быть там. Карабкается по кускам плоти, пока не оказывается у трубы. Сдерживая очередной приступ рвоты, который подступает к горлу комом, Тереза проскальзывает в это тесное, душное пространство. Воздух здесь спертый, насыщенный запахами гнили, горелой изоляции, и кажется невыносимым. Девушка борется со своими физиологическими реакциями, изолированно, почти механически, отвлекая себя навязчивой мыслью: нужно найти выход, чтобы спасти Леона и Шерри. Эта идея становится якорем, за который она держится, чтобы не сойти с ума от ужаса и запаха. И эта фиксация на спасении близкого человека действительно помогает немного притупить остроту восприятия гниения вокруг. Наконец, она вылезает в незнакомое помещение. Оно пусто, но у Терезы нет времени ни на осмотр, ни на анализ ситуации. Она просто хватает ручку ближайшей двери, толкает ее и бежит дальше, не оглядываясь, пока не оказывается в странном, похожем на виварий помещении. Рядом стоят пустые капсулы анабиоза, их крышки открыты, внутри лишь следы использования и холод металла. Девушка готова бежать дальше, через эти ряды безжизненных коконов, как вдруг пол под ногами резко и сильно тряхануло. Это был очередной, мощный взрыв где-то снаружи или в соседних отсеках. Ударная волна сотрясает конструкцию, и Тереза понимает с леденящим ужасом: времени больше нет. Она не успеет выбраться на поверхность, прежде чем здание рухнет окончательно. Тесса жмурит глаза, судорожно пытаясь придумать, как выжить, куда спрятаться, как найти хоть какой-то укромный угол. И тут, на фоне паники и отчаяния, приходит самая идиотская, безумная идея. Она хватает свой пистолет, рука дрожит так сильно, что прицелиться почти невозможно, и стреляет в толстое стекло ближайшей капсулы анабиоза. Выстрел оглушительно гремит в замкнутом пространстве. На стекле не остается и следа — ни трещины, ни скола. Оно абсолютно целое, словно пуля попала в стену из титанового сплава. Ленц, не задумываясь, ставит все на этот безумный шанс: она лезет внутрь этой капсулы, ловко перебирая ноги через порог, и с силой захлопывает двери. Единственные мысли, проносящиеся в голове, пока Тесса замирает в тесноте: она плотная, массивная, выдержала пулю — значит, может выдержать и взрыв. Но как только дверь с глухим щелчком закрылась и защелкнулась, над головой загорелась небольшая красная лампочка, а ровный, лишенный эмоций компьютерный голос раздался в тишине: «Консервация запущена.» Тереза округляет глаза, в ужасе оглядываясь по сторонам. Она толком и повернуться не может в этой узкой клетке, ее тело прижато к стеклу, ладони беспомощно упираются в холодную преграду. Но механизм плотно зафиксировался, герметично заперев ее изнутри, не давая никакой возможности вскрыть дверь силой или хитростью. Из решеток верхней вентиляции, которую она раньше не заметила, начал нагнетаться газ такой густой, сладковатый и пугающе обволакивающий. — Нет-нет-нет-нет. — Судорожно, прерывисто повторяет девушка, яростно суча руками и ногами по стеклу, отбиваясь от надвигающегося кошмара. — Черт возьми! Откройся! Кричит она, но ее голос кажется глухим, поглощенным толстыми стенками камеры. Голова начинает кружиться, пространство перед глазами плывет, искажаясь в радужные круги. Тесса пытается поднять руку и ударить по стеклу еще раз, но рука кажется очень тяжелой, словно на нее прикрепили свинцовую гирю. Мышцы отказываются слушаться, нервные сигналы затухают. Язык почти не шевелится, он становится тяжелым и неподъемным, а крик о помощи застывает на губах, превращаясь в беззвучную гримасу. Сознание окончательно уходит в небытие, уступая место холодной, химической пустоте, пока газ заполняет легкие, стирая последние остатки реальности.

«Наши дни.»

Леон стоял неподвижно, его взгляд был прикован к девушке, а разум лихорадочно искал слова, которые могли бы разрядить напряженную атмосферу. Ситуация казалась парадоксальной: версия Тессы звучала невероятно убедительно, логично вписываясь в общую картину происходящего. Учитывая, что Кеннеди уже неоднократно пересекался с корпорацией «Амбрелла» и был лично свидетелем их беспринципности и готовности пойти на любые жертвы ради достижения целей, он прекрасно понимал, что эта организация способна на самые мрачные и жестокие поступки. Однако, несмотря на внешнюю правдоподобность слов, в голове Леона всплыл один маленький, но пугающий вопрос — нестыковка, которую невозможно игнорировать. — Как ты выбралась? — Он пристально смотрел на Тессу, ожидая ответа. Тереза подняла на него глаза, и в ее взгляде мелькнуло замешательство, которое она попыталась скрыть за безразличным жестом, пожав плечами. — В начале мне казалось, что взрыв повредил механизм, и она открылась. — Тереза хмурит брови, стараясь более детально вспомнить свое пробуждение. — Потому что мы недооценили его силу, этот взрыв коснулся и ближайшей станций метро, я когда очнулась видела поврежденный вагон. Уверено произносит девушка, а Леон лишь застыл на месте. Его дыхание замерло, а мозг начал мгновенно перестраивать факты. Он просто молча смотрел на нее, и постепенно, как пазлы в головоломке, складывались в единую, страшную картину. Всё это время она была здесь. В нескольких сотнях метров под землёй. Всё это время. Он начинал понимать истину. Взрыв не коснулся станции метро. Так бы Тереза очнулась раньше. Тот поезд упал в бездну из-за него. Кеннеди до спуска в эту пещеру шел по старым вагонам, как по мосту над пропастью, пока поезд не сорвался вниз. Это Кеннеди обрушил его. Из-за него поезд повредил остатки механизмов. — Но раз прошло столько времени, значит это был не взрыв? — Горько улыбнулась Тереза, а Леон качнул головой, давая немой ответ. — Тогда зачем ты здесь? — Амбрелла. — Одно слово и глаза девушки на секунду расширились, она поняла все без слов. — Этот ад не закончилась… Выдохнула Тереза и хотела положить ладонь на руку, как тихо зашипела от боли, когда коснулась свежих ран. Леон по инерции двинулся вперед, он протягивает руку, собираясь взять ее за запястья и посмотреть, но в последнею секунду останавливает себя. — Можно взглянуть? Тесса поднимает глаза, и ее уголки губ растягиваются в подобие улыбки. Она на секунду увидела того самого неуверенного новичка, который спрашивал разрешения на свои действия. Ленц кивает головой, и Леон бережно берет ее руку, смотря на три рванные раны. Все, как и в ту ночь. только теперь вместо спирта и бинта, он дается пластиковый иньектор, а Тереза напрягается, ее глаза бегают от лица Леона, на эту штуку в его руке. — Не бойся, просто доверься. Спокойно произносит и вкалывает инъектор в руку, содержимое быстро впрыскивается в мышцы, принося легкое жжение и дискомфорт. Тесса машинально дергает рукой, стараясь уйти от дискомфорта, но Леон чуть крепче сжал запястье, не давай отдернуть руку. Раны стали стягиваться, да полностью зажить им не получиться, но так меньше шансов подхватить заражение. Ленц судорожно вздохнула, а глаза округлились от удивления, еще одно напоминание о том, что прошло столько лет, технологии не стоят на месте. — Это… — Она не нашла подходящих слов, вместо этого просто добавила: — Спасибо. Те же раны, та же рука, та же девушка, то же короткое спасибо. Только двадцать восемь лет спустя.

30 сентября. 1998 год. «Полицейский участок.»

Ленц тихо, почти неразборчиво шипит от боли, её дыхание прерывается на коротких, судорожных вздохах. Они сидят в полумраке конференц-зала, где пахнет старой бумагой, пылью и острым запахом пороха, который еще не успел выветриться. Леон стоит у тяжелых дубовых дверей, внимательно прислушиваясь к тишине за порогом. И как только парень убедился, что горизонт чист, зараженных нет, то он тот час подходит к старшему офицеру, опуская на одно колено перед ней. Тесса выглядит немного бледной, уставшей, а на руке открытая рана, которую она прижимает ладонью. — И угораздило же тебя. — Тихо говорит Леон, без упрека, словно мысли в слух. — Давай помогу. Девушка отводит ладонь в сторону, показывая степень своего повреждения. Брови Леона невольно дернулись вверх от увиденного: рана глубокая, края воспалены, видно, что это не просто царапина, а серьезное ранение, требующее немедленной обработки. Но он, словно надев невидимую маску холодного профессионала, мгновенно подавляет любые эмоции. Кеннеди извлекает из своей тактической сумочки маленькую бутылочку со спиртом, чистый кусок ткани и стерильный бинт. — Отвернись. — Говорит Леон, глянув на Ленц, пока смачивает кусок ткани спиртом. — Что? — Девушка не понимает, зачем это нужно. — Отвернись, так будет легче. — Поясняет Леон, ставя баночку спирта на пол, рядом с собой. — Ага, что еще сделать? Возмутилась Тесса, но пока она была отвлечена на Кеннеди, тот успел приложить пропитанную спиртом ткань на ее открытую рану, и весь пыл сразу пропал. Тесса судорожно вдохнула, сжимая глаза, и больше не смогла возразить — боль стерла все остальные мысли, оставив лишь осознание того, что эта процедура действительно необходима, какой бы жестокой она ни казалась в первую секунду. Кеннеди наклонился вперед и стал дуть на рану, как родители делают это детям, стараясь отвлечь от боли. — Вот так, ты молодец. — Успокаивающе произносит Леон, начиная накладывать повязку из бинта. — Может еще в лобик поцелуешь и сказку на ночь расскажешь? — Произносит строго, подняв сердитый взгляд на Леона, а тот лишь усмехается, засранец. — Кеннеди, мне не пять лет, не сюсюкайся со мной. — Сказку потом, когда выберемся, а сейчас пошли. — Леон плотно закрепил бинт на ее ране, и прежде чем встать, то поцеловал Ленц в лоб, коротко, быстро, словно насмешка на ее слова. Тесса качает головой, а уголок губ предательски дрогнул, выдавая настоящие ее эмоции. Она встает с пола и бросает, короткое, но очень значимое для обоих слово: — Спасибо.

***

«Наши дни.»

Тереза шагает рядом с Леоном, плотно прижимаясь к его стороне, словно боясь отстать даже на шаг. Изначально Леон планировал совершенно иной сценарий: он хотел заставить ее остановиться, оставить позади в безопасной зоне и немедленно вызвать помощь, чтобы эвакуировать девушку. Его намерения были продиктованы прагматизмом и желанием спасти ей жизнь, но разве эта упрямая девчонка способна так просто подчиниться логичному, на первый взгляд, плану? Нет, Тереза категорически отказывается от мысли быть брошенной. Ленц четко и ясно дала понять, что одного его не оставит. Сама Тереза честно призналась ему в своей слабости: мысль оказаться в полной неизвестности, вдали от привычного мира, где нет ни знакомых лиц, ни понятных ориентиров, вызывает у нее страх. Кеннеди согласился взять ее с собой, к тому же он хорошо помнит, что Тесса умеет за себя постоять и не будет для него обузой. Когда они оказались в темной пещере, то Ленц вздрогнула, ведь резко, словно из неоткуда появился цветок. Но ее рефлексы сработали быстрее, чем разум, она в считаные секунды достала пистолет из кобуры и совершила серию выстрелов прямо в соцветие, уничтожая угрозу. — Жесть, — произнесла Тесса, скривившись в усмешке, от которой веяло холодным цинизмом. — Это похоже на родителей тех тварей. Леон выгнул одну бровь, его лицо застыло в маске недоумения. Он явно не уловил подтекст шутки девушки. Ленц мгновенно считала его реакцию по едва заметному движению мышц лица. Поняв, что Кеннеди не уловил юмора, она кивнула головой в сторону увядшего растения и добавила, стараясь сделать голос ровным и спокойным: — Помнишь тех растительных тварей в лаборатории? Мы ещё распыляли на них раствор. Леон хмурит брови, пытаясь зацепиться за знакомые образы в своем сознании. Сначала он не понял, о чём она говорит. А потом перед глазами всплыл тот коридор, заросший мутировавшими растениями, и Тесса, ругающаяся, пока они распыляли раствор. Леон невольно усмехнулся. — Да, помню. Кеннеди уверенно делает шаг вперед, заставляя Тессу идти за ним, а не нестись вперед, как раньше. Таким немым, но весомым жестом он четко дает понять, что теперь его очередь защищать ее, брать на себя ответственность и вести бой. Ленц не спорит, лишь возмущенно выдыхает, чувствуя привычное раздражение от потери контроля, но вовремя прикусывает язык, сдерживая эмоции. Леон старше, у него больше боевого опыта, он видел больше сражений и знает, как лучше действовать в данной ситуации. Пусть он ведет, а она лишь доверяет ему, как и он доверял ей раньше. Впереди оказался огромный цветочный монстр. Те небольшие сорняки, которые они встретили ранее, казались лишь разминкой, легкой задачей перед этой тварью, чья мощь и агрессивность были несравнимы с предыдущими противниками. Леон украдкой бросил взгляд на девушку, оценивая ее состояние. Тесса напряглась, крепче сжимая пистолет. Кеннеди видит по ее позе и взгляду, что ей не по себе, но она держится, как и в ту ночь, когда они столкнулись с первой настоящей опасностью. — Тесса. — Её имя так легко слетает с его губ, так привычно и тепло, несмотря на окружающую опасность. — Я знаю, вижу. Девушка просто отвечает на вопрос, который он не озвучил, но который был ясно считан с его лица. Так они разговаривали еще в Раккун-Сити. Одного взгляда обычно хватало, чтобы понять друг друга. Правда, получалось не всегда. Например, махание рук, Леон пытался показать на угрозу, а Тесса не поняла, за что и была ранена. Или когда Тесса показывала Кеннеди палец у губ, мол закрой рот, он зачем-то спросил для чего? И опять лизун, но благо девушка успела выстрелить в него из дробовика. Выстрел из револьвера, и теперь цветок полностью отвлекается на Кеннеди, что позволяет Ленц, отскочить в противоположную сторону. Она видела уязвимое место на стебле, теперь оно открыто. Пока Леон служит приманкой, то Тереза просто бьет по слабой точки одного стебля, потом другого. Тактика хорошая, но почему-то не особо работает, и тогда Леон, дал жест Тессе рукой, и она отбегает в сторону. А дальше взрыв, огонь полностью покрывает все растение, уничтожая угрозу. — Молодец, отличная работа. — Привычно хвалит его Ленц, похлопав по плечу, смотря как пламя начинает медленно стихать. — Стараюсь. — Хрипло отзывается, ощущая немного дискомфорт от ее обращения к нему, эти жесты, похвала, слишком… Слишком долго хранились в прошлом, что сейчас кажутся неуместными, но такими необходимыми. Он вдруг понял, насколько сильно успел отвыкнуть от её голоса. Как только пламя стихает, они идут вперед. Огромные, массивные кольцевые двери, увенчанные знакомым всему миру логотипом корпорации «Амбрелла», начинают медленно, с тяжелым гулом гидравлики, разъезжаться в стороны. Благо не пришлось тратить драгоценное время и нервы на поиск ключа доступа или взлом замков, иначе бы они никогда не смогли прорваться внутрь этого места. К счастью, на месте нашлись рычаги ручного управления, и это единственное, что сейчас имеет значение, механизм работает, приводится в действие человеческой силой, и это самое главное. Когда двери открываются, Леон крепче сжимает пистолет и двигаться прямо, подсвечивая себе дорогу фонариком. Тесса ступает следом, а после понимает, пути назад нет, его больше и не будет. Когда пара вошла, то эти двери стали закрываться, давая четко понять, что выхода больше нет. Старый заброшенный комплекс, где по всюду стоят ящики с этим логотипом. Параллельно с этим Ленц, щелкнув выключателем своего фонаря, освещает массивную дверь, пытаясь изучить её конструкцию в надежде найти способ открыть её изнутри или найти обходной путь, но тщетно. Металлическая решетка под ногами противно стучит, когда они проходят по ней, а дальше поворот налево, где видна кристально белая дверь, а по центру, зеленые светодиоды, это указывает лишь на одно: она не заперта. Иначе бы тогда, такие двери подсвечивались красным. До ужаса клишировано, как в каком-то идиотском кино. Белоснежная лаборатория с пометками зеленого и красного, что указывает на открытие или закрытие дверей в блоки. — Шерри, я на месте. — Леон связывается с ней по наушнику, а Тереза вскинула брови, у нее появилось несколько вопросов. — Понял, постараюсь отыскать Грейс. — Добавил Леон, а Тесса уже совершенно ничего не понимает. — Эй, Кеннеди. — Тормозит его Тереза, схватив за запястье. — Что это сейчас было? — Ты о чем? — Леон не понимает, чем так обескуражена девушка. — Ты поговорил сам с собой, и при этом использовал имя Шерри. — Начинает Ленц, смотря на разгрузку Леона, но там нигде нет и намека на рацию. — Я надеюсь у тебя просто началась ранняя деменция, а не… — Девушка не договаривает просто в воздухе покрутила пальцем у виска, намекая, что он сошел с ума. Леон смотрит на девушку и его лицо расслабляется, а после с губ срывается чистый и хриплый смех. Ленц от этого еще больше напрягается и хмурит брови, её это начинает пугать. — Наушник, больше нет нужды в таких рациях. — Леон указал пальцем на рацию Терезы, которая висит на поясе, а ее провод уходит вверх, к плечу, где закреплен манипулятор. — Ладно, предположим. — Девушка посмотрела на ухо Леона, а он любезно убрал волосы за ухо, демонстрируя средство связи. — Но ты сказал Шерри, что с ней? — Шерри, она… — Кеннеди пытается мягко подобрать слова, чтобы не сваливать все сразу на Тессу. — Она тоже уже выросла, и теперь работает со мной. Тереза лишь кивает головой отпуская руку Леона, и стараясь придать своему лицу более нейтральное выражение. Кеннеди видит, что Тесса старается скрыть истинные эмоции, что ей больно, ей тяжело, и Леон понимает это. Ему тоже не легко видеть Ленц перед собой, но мужчина четко осознает одну деталь, что ей куда сложнее, чем ему. Он все это время жил и нес свою боль эти года, а она просто выпала из реальности на двадцать восемь лет, и теперь все совсем чужое и не знакомое. И это куда страшнее.