Чужая кровь

Башня Старка встретила их тишиной. Лифт мягко остановился на жилом этаже, двери разъехались, и Питер шагнул в коридор, который пах домом. Тем же запахом, который он чувствовал каждое утро. Кофе, металл, что-то неуловимое — запах Тони, запах лаборатории, запах безопасности. — Питер! — голос Пеппер раздался из гостиной. Она выбежала навстречу, с растрёпанными волосами, в домашнем халате, с красными глазами. Не спрашивая, она обняла его так крепко, что он почти не мог дышать. — Ты в порядке? — прошептала она. — Ты в порядке, малыш? — Я в порядке, Пеппер, — ответил Питер, обнимая её в ответ. — Простите, что заставил волноваться. — Не смей так больше делать, — сказала она, отстраняясь и оглядывая его. — Ты выглядишь… нормально. Ел? Спал? — Мэй кормила меня пирогами, — улыбнулся Питер. — Я в порядке. — Мэй? — переспросила Пеппер, переводя взгляд на Тони. — Жена Бена Паркера, — пояснил Питер. — Я всё расскажу. Сейчас дайте мне только отдышаться. Пеппер кивнула. Она взяла Питера за руку и повела его в гостиную. — Иди сюда. Садись. Я сейчас принесу тебе что-нибудь тёплое. — Пеппер, я только что пил чай, — запротестовал Питер. — Ты будешь пить мой чай, — твёрдо сказала она. — И не спорь. Питер закатил глаза, но улыбнулся. Он сел на диван. Тони опустился рядом, откинулся на спинку, закрыл глаза. — Устал, пап? — спросил Питер. — Я не спал три дня, — честно ответил Тони. — И не ел. Но я не жалуюсь. — Ты должен был спать, — сказал Питер с упрёком. — Я не мог, — просто ответил Тони. — Ты был где-то там, без меня. Я не знал, жив ли ты, где ты, что с тобой. Я не мог. Питер замолчал. — Прости, — тихо сказал он. — Я не думал… — Не извиняйся, — перебил Тони. — Ты имел право уйти. Я имел право молчать. Мы оба ошиблись. Но мы здесь. Вместе. И это главное. Пеппер вернулась с чашками чая. Поставила перед Питером, перед Тони, села в кресло напротив. — Рассказывайте, — сказала она. — Всё. От начала до конца. Питер посмотрел на Тони. Тони кивнул. — Я познакомился с Беном и Мэй, — начал Питер. — Они хорошие люди. Бен — брат Ричарда. Он рассказал мне всю историю. Он взял чашку в руки, чтобы согреть ладони. — Ричард знал, что мама беременна. Мэри сказала ему, когда узнала. А он… он испугался. Сбежал в Южную Америку на год. Просто исчез. Оставил её одну. Тони сжал челюсть. — Когда он вернулся, — продолжил Питер, — я уже родился. Мама сказала ему, что я — твой сын. Что она выбрала тебя. И чтобы он убирался. Он пытался бороться, но у него не было денег. Он сдался. Ушёл в запой, потом женился на другой женщине, погиб в авиакатастрофе. — Питер замолчал. — Он умер, думая, что я не его сын. Он так и не узнал правду. Пеппер молчала. Она смотрела на Питера, потом перевела взгляд на Тони. — Ты знал всё это? — спросила она у Тони. — Нет, — ответил Тони. Голос был тихим. — Я знал только имя. И то, что он умер. Я не знал, что он сбежал. Я не знал, что Мэри сказала ему, что я отец. Он повернулся к Питеру. — Ты не должен был слышать это от него. Я должен был рассказать тебе сам. — Ты не мог, — сказал Питер. — Ты сам не знал всей правды. А теперь знаешь. Они сидели в тишине. Пеппер смотрела на них и улыбалась, вытирая слёзы. — Вы оба такие глупые, — сказала она. — И такие дорогие. — Ты тоже, — улыбнулся Тони. — Мы все глупые. Питер засмеялся. Впервые за несколько дней — легко, свободно, без боли. — Ну что, — сказал Тони, поднимаясь. — Я хочу спать. Двое суток на ногах — это не для меня. — Я тоже не прочь поспать, — признался Питер. — Но сначала я хочу переодеться и принять душ. Я всё ещё чувствую запах пирога Мэй. — Запах пирога — это лучшее, что может быть, — заметил Тони. — Ты просто не пробовал её пирог, — парировал Питер. — Я принесу тебе в следующий раз. — Договорились. Питер поднялся, подошёл к Пеппер и обнял её. — Спасибо тебе, — сказал он. — За то, что ты есть. За то, что держала его, когда я ушёл. — Я всегда буду рядом, — ответила Пеппер, гладя его по голове. — Иди отдыхай. Питер пошёл в свою комнату. Когда дверь за ним закрылась, Пеппер повернулась к Тони. — Ты в порядке? — спросила она. — Я буду в порядке, — ответил он. — Теперь буду. Он вернулся. — Он вернулся, — повторила она. — И это главное. Тони кивнул. Он подошёл к окну, посмотрел на город, который просыпался под солнцем. — Я люблю его, — сказал он тихо. — Я всегда любил его. И я всегда буду любить его. Кровь не имеет значения. Он мой сын. — Я знаю, — сказала Пеппер, подходя к нему. — Иди отдыхай. Я тут всё остальное возьму на себя. Тони улыбнулся ей и пошёл в свою комнату. ─── Питер проснулся ближе к вечеру. Он долго лежал в кровати, глядя в потолок, слушая тишину. Где-то внизу звенела посуда — Пеппер, наверное, готовила ужин. Он встал, принял душ, надел чистую футболку. Вышел в гостиную. Тони уже сидел на диване, с чашкой кофе в руках. Выглядел лучше — отдохнувший, с более ясным взглядом. — Ну что, паучок, — сказал он. — Как насчёт патруля? Питер удивился. — Ты хочешь лететь со мной? — Я хочу быть с тобой, — просто ответил Тони. — В любом смысле. Мы не летали вместе уже… давно. — С тех пор как ты узнал правду, — сказал Питер. — С тех пор как я узнал правду, — кивнул Тони. — И я хочу это исправить. Питер улыбнулся. — Тогда пошли. Они спустились в лабораторию. Питер надел костюм. Тони — броню. — FRIDAY, включи ночной режим, — сказал Тони. — Как скажете, босс. Они вылетели из башни вместе. Ночной Нью-Йорк расстилался под ними — сотни огней, тысячи машин, миллионы людей, которые жили своей жизнью. Питер качался на паутине между небоскрёбами, Тони летел рядом, синхронизируя скорость. — Помнишь, как я учил тебя летать? — спросил Тони. — Помню, — ответил Питер. — Ты говорил, что я буду падать, но это нормально. Что главное — вставать. — Я идиот, да? — Да, — засмеялся Питер. — Но ты мой идиот. Они летели над городом. Питер указывал на знакомые крыши, Тони рассказывал, как он облетал этот район, когда искал его. — Я сидел на той крыше, — сказал Тони, показывая на старое здание. — Смотрел на огни и думал: где ты? — Я был у Бена, — ответил Питер. — В трёх кварталах отсюда. — Знаю. — Тони усмехнулся. — Теперь знаю. Они зависли над Статуей Свободы. Смотрели на город. — Пап, — сказал Питер. — Что? — Я люблю тебя. Тони повернулся к нему. В свете огней города его глаза блестели. — Я тоже люблю тебя, паучок, — сказал он. — Всегда любил. И всегда буду. Они сидели на краю статуи, свесив ноги, и смотрели на ночной Нью-Йорк. Где-то там, в Куинсе, Мэй и Бен смотрели на небо и улыбались. Где-то в башне Пеппер смотрела на их координаты на экране и тихо говорила: «Ну наконец-то». И Питер знал, что всё будет хорошо. Потому что он был дома.