Чужая кровь

Прошло три недели. Три недели, как Питер вернулся домой. Три недели, как они с Тони снова вместе. Три недели, как в башне снова звучал смех. Но Питер знал — он должен вернуться в Куинс. — Ты уверен? — спросил Тони за завтраком. — Я могу полететь с тобой. — Пап, я просто съезжу навестить их, — улыбнулся Питер. — Я обещал. Они ждут. Тони кивнул, но в его глазах читалась лёгкая тревога. — Ты не боишься, что я опять уйду? — спросил Питер. — Нет, — ответил Тони. — Но я всё равно буду волноваться. Это моя работа. — Ты переживаешь, потому что любишь меня, — сказал Питер. — Именно, — усмехнулся Тони. — Я люблю тебя, паучок. Иди. Но если они будут кормить тебя пирогом — принеси кусочек. — Договорились. Питер вышел из башни и направился в Куинс. Не в костюме — просто в обычной одежде, с рюкзаком за спиной. Он хотел прийти как обычный человек. Как Питер. Дом Бена и Мэй встретил его улыбками. — Питер! — Мэй распахнула дверь, не дав ему даже постучать. — Заходи, заходи! Бен стоял в дверях гостиной, с газетой в руках. — Ну что, парень, — сказал он, пожимая руку Питера. — Как жизнь в Башне? — Отлично, — улыбнулся Питер. — Мы опять вместе по вечерам — я помогаю папе в лаборатории, он что-то чинит, я ему подай-принеси. Всё как раньше. — Это хорошо, — кивнул Бен. — Это правильно. Мэй увела Питера на кухню, усадила за стол, поставила перед ним тарелку с пирогом. — Ты должен попробовать мой новый рецепт, — сказала она. — С яблоками и корицей. — Мэй, я только что завтракал, — запротестовал Питер. — Ты будешь есть пирог, — твёрдо сказала она. — И не спорь. Питер засмеялся и взял кусок. Бен сел напротив. — Я хочу кое-что тебе сказать, — начал Бен. — Мы с Мэй долго думали. У нас нет детей. Мы всегда хотели, но не получилось. А ты… ты нашёл нас. Ты пришёл. И мы хотим, чтобы ты знал: этот дом всегда открыт для тебя. Ты можешь приезжать в любое время. Мы не заменяем Тони, и не пытаемся. Но мы хотим быть твоей семьёй. Если ты этого хочешь. Питер поднял глаза. Он чувствовал, как к горлу подступает ком. — Я хочу, — тихо сказал он. — Я очень хочу. Мэй подошла и обняла его. — Тогда договорились. Ты — наш приёмный племянник, — улыбнулась она. — Звучит? — Звучит, — ответил Питер сквозь улыбку. Они сидели на кухне, пили чай, смотрели старые фотографии. Мэй показывала Питеру снимки Ричарда в детстве, подростком, на выпускном. Бен рассказывал, как его брат всегда терял ключи и однажды даже умудрился потерять машину. — Он был гениальным, но рассеянным, — сказал Бен. — Мы смеялись, что если бы он не был учёным, он бы потерял собственную голову. Питер улыбнулся. Ему было легко. Здесь — в этом доме — не нужно было ничего доказывать, ничего скрывать. — Я хочу кое-что вам сказать, — сказал Питер, откладывая чашку. — Тони хочет, чтобы вы знали: вы всегда можете приехать к нам. В любое время. Мы будем рады. Бен и Мэй переглянулись. — Мы подумаем, — сказал Бен с улыбкой. — Наверное, приедем. Если Тони не против. — Он будет рад, — ответил Питер. — Честно. Вечером, когда Питер уже собрался уходить, он остановился у двери. — Спасибо вам, — сказал он. — За то, что приняли меня. За то, что рассказали правду. За то, что вы есть. — Спасибо тебе, — ответил Бен. — Ты дал нам шанс узнать тебя. Мэй обняла Питера на прощание. — Приезжай в любое время, — сказала она. — Дверь всегда открыта. Питер ушёл. Он шёл по ночному Куинсу, чувствуя тепло внутри. Теперь у него было две семьи. Старки и Паркеры. И обе любили его. Он достал телефон и написал Тони: «Пап, я еду домой. Мэй передаёт тебе кусок пирога. И да, она хочет приехать на барбекю». Ответ пришёл мгновенно: «Я куплю лучший гриль в мире. Жду тебя, паучок». Питер улыбнулся и пошёл домой. ─── Через неделю у них было барбекю. На крыше Башни Старка. Пеппер организовала всё заранее — столики, зонты, цветы в горшках. Вид на город открывался невероятный. Тони стоял у гриля, жонглируя лопаткой. Питер сидел на перилах, болтая ногами. — Ты уверен, что справишься? — спросил Питер у Тони. — Или поджечь гриль — это часть плана? — Я гений, — ответил Тони. — Я могу справиться с мясом. — Ты не можешь справиться с тостером, — засмеялся Питер. — Гриль опаснее тостера. — Заткнись, — сказал Тони, но улыбнулся. Приехали Бен и Мэй. Они поднялись на лифте с широко раскрытыми глазами — вид с высоты птичьего полёта впечатлял. Бен принёс домашнее вино, Мэй — ещё один пирог. — Я знаю, что ты любишь, — сказала она Питеру, протягивая тарелку. — Ты — мой любимый человек на земле, — ответил Питер. — После папы. — После папы, — повторила Мэй, смеясь. — Я не обижаюсь. Они сидели за столом, ели, смеялись, говорили о всякой ерунде. Тони рассказывал, как Питер впервые упал с лестницы (он не мог сказать про потолок). Пеппер — как Тони впервые назвал Питера своим сыном. Бен — как Ричард однажды построил деревянную модель самолёта и она упала на соседскую крышу. — Он всегда был неуклюжим, — сказал Бен. — Но он был гением. Просто не умел летать. — Как и я, — заметил Тони, подмигивая Питеру. — Ты умеешь летать, — ответил Питер. — Тебе просто нужен реактор. — А тебе? — спросил Бен с усмешкой. — А мне нужна моя собственная фантазия, — быстро нашёлся Питер. — Я мечтаю летать, как Железный Человек. Но пока только смотрю на него снизу вверх. — Ты ещё много чего увидишь, — сказал Тони, кладя руку ему на плечо. В конце вечера Пеппер достала камеру. — Я хочу сфотографировать нас всех, — сказала она. — Для истории. Тони обнял Питера за плечи. Пеппер встала рядом с ними. Бен и Мэй обнялись. Камера щёлкнула. На фото были: Тони, Пеппер, Питер, Бен и Мэй. Семья. Не по крови, но по любви. И Питер знал — это только начало.