Конец печалей

Мир амазонок назывался Атлейя, и он был сердцем древней Атлантиды — целым материком, ушедшим под воду три тысячи лет назад. Когда гнев богов обрушил на землю волны и великая суша раскололась, именно женщины спасли свой народ. Они сплели из собственной магии невидимый купол — огромный, как небо, прочный, как воля Первых Матерей. Под ним остались не только дворцы, но и леса, и реки, и горы. Атлейя простиралась на сотни лиг: бескрайние леса, озёра, в которых плавали серебряные рыбы величиной с дельфина, и белокаменные храмы, утопающие в вечнозелёных лианах. Воздух здесь пах сыростью, цветами и вечностью. Солнце, преломленное водой, давало мягкий рассеянный свет, и листва переливалась всеми оттенками зеленого — от бледного, как морская пена, до тёмного, как глубины океана. На этом материке амазонки построили великую цивилизацию. У каждой жительницы Атлейи рождался свой дар: они все обладали магией. Они возводили дворцы из розового мрамора, ткали полотна, которые не рвались веками, и пели такие песни, от которых распускались бутоны даже на засохших ветвях. Мужчины же жили иначе. Они жили в непроходимых лесах — первобытные, дикие. Они не строили городов, не знали магии и не умели говорить. Их языком были жесты и тишина. Они спали в дуплах вековых деревьев, ели сырое мясо и пили воду из ладоней. Амазонки называли их «лесным народом» и не считали людьми в полном смысле слова — скорее, частью природы, такой же, как олени или кабаны. О внешнем мире — о том, что на поверхности, — жительницы Атлейи не знали почти ничего. Верховная Хранительница Илейна, чьим даром было Дальнее Зрение, раз в полгода созывала совет и раскрывала перед сёстрами Зеркало Истины — Взгляните, — говорила Илейна, указывая на очередное побоище. — Они называют это войной. Мужчины убивают мужчин. За клочки земли. За реки. За слова, которые никто уже не помнит. Амазонки смотрели в зеркало без страха и без жалости. Иногда они смеялись — не зло, скорее с недоумением. Их дикари в лесах хотя бы не убивали друг друга. Они дрались за мясо или за берлогу, но никогда — за знамя. — Звери, — вздыхала какая-нибудь жрица, и это слово было скорее констатацией факта. Война на поверхности шла уже несколько лет. Но Амазонок это не волновало. Купол был невидим и нерушим. Для внешнего мира Атлантида перестала существовать еще три тысячи лет назад. Легенда. Сказка для моряков. Обморочный бред утопленников. Так было до того утра, когда море выплюнуло на коралловый берег Внешней Отмели двух юношей. Их заметила Ариадна, собирательница жемчуга, ещё до того, как они коснулись песка. Она почувствовала чужое дыхание — два живых тела там, где не должно было быть ничего, кроме воды и тишины. Крик Ариадны собрал на берегу полгорода. Амазонки прибегали на берег, накидывая на ходу тяжёлые плащи, застёгивая золотые браслеты на запястьях. Скоро на песке стояло несколько десятков женщин в золотых одеждах, с диадемами из лунного камня, с клинками и копьями и с любопытством, которое невозможно было скрыть. Юноши лежали на белом песке, хрипя и захлёбываясь морской водой. Они были молоды — старшему, на вид, не больше двадцати пяти. И очень красивы. Совсем не такие, как лесные дикари с их широкими носами, мощными челюстями и телами, покрытыми шерстью. Эти были гладкими и почти хрупкими. Бледные лица. Длинные ресницы. Один со светлыми волосами, другой с темными. — Это мужчины, — произнесла Хранительница Илейна, появившись на берегу в своём плаще из золота, опираясь на посох из чёрного дерева. — Но не наши. Не лесные. — Откуда они? — спросила одна из амазонок опускаясь на колени. — С поверхности, — ответила Илейна. — Их принесло течением. Купол пропускает воду — значит, пропускает и то, что в воде. Просто такое случилось впервые за тысячу лет. Ариадна, которая обнаружила находку, склонилась над свеловолосым юношей. Она никогда не видела такой одежды. Серая, грубая, с множеством карманов, с кожаными ремнями и пряжками и с вышитой птицей на груди — неизвестной птицей, которая расправила крылья. — Что это за ткань? — спросила девушка осторожно щупая рукав. — Грубая. Дешёвая. Но при этом… посмотрите, как сшито. Тысячи крошечных стежков. Они что, не умеют ткать магией? — У них нет магии, — напомнила одна из стражниц, стоявшая рядом с копьём в руке, но без обычной воинственной позы. — Зачем мужчине столько карманов? — удивился кто-то. — У него что, нет слуг, чтобы носить вещи? — Смотрите, — позвала третья девушка, — у них какие-то символы… и побрякушки. Она осторожно коснулась сначала символа в виде двух молний, потом черного креста на одежде тёмноволосого. Крест висел на ленте, и амазонки столпились вокруг. — Зачем это? — спросила начальница стражи. — Лесные дикари ничего подобного не носят. Они вообще ничего не носят. — Может, это украшение? — предположил кто-то. — Как наши диадемы. — Или оберег, — добавила Эра, целительница. — У каждого народа свои обычаи. По толпе прошёл шёпот. Кто-то брезгливо отступил. Кто-то, напротив, придвинулся ближе, разглядывая спящих юношей с новым, более острым интересом. — Смотрите, это их оружие, — Илейна подняла кинжал. — Железо. Острое. На лезвии, была выгравирована надпись странными буквами. Илейна поднесла его к глазам и долго вглядывалась, шевеля губами. — Какие-то знаки, — сказала она. — Похоже на древний язык. Я не разберу. Постойте, в своем Зеркале Истины, я видела это слово... «Gott». Оно означает… Она замолчала, нахмурившись. — Что оно означает? — нетерпеливо спросила юная амазонка. — Божество, — тихо сказала старая жрица Мелита, которая стояла позади всех, опираясь на посох. Она была слепа на один глаз, но её память хранила больше знаний, чем все библиотеки Атлейи. Над берегом повисла тишина. Амазонки переглянулись. — Бог? — переспросила Илейна, и в её голосе прозвучало нечто похожее на холодное изумление. — Бог — на лезвии кинжала? — Так написано, — сказала Мелита, пожевав губами. — Они что, носят имя своего божества на оружии? — спросила Мира. — Чтобы убивать им? Их Бог на их клинках? — Или чтобы защищаться, — тихо сказала Эра. — Какая разница, — отрезала Илейна. — Для нас бог — это свет, вода и жизнь. А для них — оружие. Это говорит о них больше, чем любые слова. В этот момент тёмноволосый застонал. Его веки дрогнули, и он открыл глаза — мутные, ничего не понимающие. Увидел над собой толпу женщин в невиданных одеждах, в золоте и серебре, с коронами и посохами. Увидел их серьёзные, изучающие лица. И что-то прошептал пересохшими губами. — Hilf… bitte… Он попытался приподняться на локтях. Движение получилось резким, испуганным. Мира, стоявшая ближе всех, мгновенно среагировала. Она не раздумывала — только инстинкт, отточенный годами тренировок. Короткий выпад, и наконечник ее посоха коснулся плеча юноши. Тело его дёрнулось от разряда и он безвольно рухнул на песок. Только грудь слабо вздымалась — жив, но без сознания. Амазонки молча переглянулись. — Что он сказал? — спросила одна из амазонок, наклоняясь ближе. — Он просил помощи, — вдруг сказала Мелита. — Но не важно. Их следует казнить. Атлея простояла три тысячи лет без чужаков, и простоит еще три. — Мы не убиваем беззащитных, — возразила Илейна. —Даже животных. Уведите их в город, — приказала она. — Отмыть, переодеть и посадить в Коралловую Клетку. — А если попытаются сбежать? — спросила Мира. Илейна посмотрела на юношей — на полные изнеможения лица. Потом перевела взгляд на бескрайний лес, шумящий за спинами амазонок. — Куда они побегут? — тихо сказала она. — В лес? К дикарям, которые съедят их заживо? К океану, в котором они утонут? Мы их не заточили. Сама Атлейя заточила. Стражницы подхватили бесчувственные тела. Темноволосый свесил голову, и из кармана его одежды выскользнуло что-то мягкое, мокрое — небольшой прямоугольник плотной бумаги. Прямоугольник упал на песок, и одна из амазонок, самая младшая и самая любопытная, наклонилась, чтобы поднять его. — Смотрите, — сказала она, держа находку двумя пальцами, стараясь не разорвать размокшие края. — У них есть картинки. Как в зеркале Илейны, но без магии. Амазонки столпились вокруг. На промокшей, расплывающейся бумаге была девушка. Молодая, с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу, и светлыми глазами. Она улыбалась — открыто, тепло, беззащитно. На ней было простое светлое платье. Картинка была потрепана — края ободраны, вода размыла часть лица, но улыбка осталась. Тёплая, живая, такая земная, что амазонкам стало не по себе. — Кто это? — шёпотом спросил кто-то. — Женщина, — сказала Илейна, беря карточку в руки и поднося к свету. — Наверное, его хозяйка, его госпожа.