Лучшее решение Гилберта Блайта

Остров Принца Эдуарда — прекрасное, очаровательное и довольно спокойное место для большинства его жителей. Конечно, как и в любом «спокойном» уголке земли, есть люди, которые так или иначе поддерживают обитателей в нужной «форме». Для Эвонли этим человеком была миссис Линд — прекрасная женщина во всех отношениях! А попробуй кто-нибудь сказать, что это не так! А впрочем, таких решительных и смелых не находилось... О достоинствах миссис Линд можно говорить целый вечер: чего стоит её удивительная дружба с Мариллой Катберт и способность за один вечер оповестить о скандальной новости всех своих соседей и соседей своих соседей... Но речь идёт о более «свеженьком» деянии вышеназванной женщины. Итак, миссис Линд, узнав о смерти своего горячо любимого брата, с самыми высокими и благородными целями решила забрать к себе его маленькую дочь. И вот уже через пару дней в Эвонли придёт девочка, пока неизвестного возраста, но с важным отличительным знаком (как написала опека, у дочки покойного совсем буйные волосы, которые никак не уложить, а также прискорбно веснушчатые нос и шея). И хоть такая характеристика никак не отзывалась в душе у миссис Линд тёплыми родственными чувствами, она решила, что и из «этого» сможет сделать достойную леди.

***

Джустина всем сердцем любила поезда. Любила смотреть, как мелькают за окошком деревья, луга, домишки, люди, станции, деревья! Каждая поездка сулила что-то новое, неизведанное и непременно интересное для девочки. И когда отец с хитрым прищуром говорил, что они почти приехали, она в предвкушении нетерпеливо подпрыгивала на месте, готовая выбежать на перрон, расталкивая других пассажиров. Эта поездка не была столь захватывающей. Казалось, что вот оно! Она почти успокоилась и примирилась со смертью папы, но поезд... Они всегда ездили вдвоём. Девочка глубоко вздохнула и трепетно сжала в руках старенькую, отделанную кожей Библию. Папа вручил её на четырнадцатилетие, и именно в ней она нашла поддержку, утешение. Не подумайте: её папа не был священником или религиозным фанатиком. Он всегда говорил Джустине, что всё, что ей нужно вынести из церкви (куда один-единственный раз сводил её), — это Библия. И Джустина, когда перестала смотреть на отца через призму детской доверчивости и прочла свои первые главы, с ним согласилась. Желание плакать вскоре сменилось простой горечью на языке, и девочка, посмотрев на часы сидящего рядом джентльмена, приготовилась к высадке.

***

— Ах, ну до чего же ты худая! — женщина курицей-наседкой вилась вокруг меня, рассматривая со всех сторон и причитая на разные лады. Про то, что я недостаточно тяжёлая для деторождения, уже проговорилась раз пять и порядком меня утомило. — Тётушка, я немного устала с дороги и... — дорогая тётушка явно любила перебивать всех и вся, хотя, кажется, у них с отцом это семейное. — Конечно! Конечно, милая, пойдём, я решила заселить тебя в бывшую комнату Шарлотты, на мой взгляд, она самая подходящая! Комната была красивой. Небольшой шкафчик, сундук около большого зеркала, кровать (на ней, если бы потеснее прижаться друг к другу, вполне могли поместиться двое), письменный стол с резными краями и окно. Оно было большим, чистым, с бежевыми хлопковыми занавесками, и самое главное — выходило на поле. Бескрайнее поле, вдали которого виднелся лес; оттуда пахло цветами, сеном и влажной землёй. Тётушка ушла, а я открыла окошко и присела на подоконник. Лето в этом живописном местечке мне нравилось из-за видневшейся на дороге лужи — что означало отсутствие ужасной засухи и духоты. А тёплое солнышко так и манило на прогулку. Гулять одной, приличной девушке семнадцати лет, было неприлично, поэтому отец (снова возвращаясь к тому, каким замечательным он был) разрешал мне совсем немного (почти каждую неделю) выходить на прогулку в неприметном наряде мальчишки-газетчика. Разумно посчитав, что здесь, в Эвонли, больше привлечёт внимание маленькая леди, чем мальчишка-рабочий, Джустина кинулась к чемодану, а затем и к окну. И вот худощавый мальчуган аккуратно вылез из окна дома многоуважаемой миссис Линд, сначала спрыгнул на крышу стоящего рядом с домом сарая, а затем и на землю.

***

Кажется, я заблудилась. Красивый луг с пёстрыми цветами и гуляющими коровами быстро сменился не менее красивым лесом. А потом я вдруг поняла, что прошло уже часа два, что тропка, на которую я свернула, привела меня на широкую дорогу, и, о ужас! Я не знаю, в какую сторону идти. А тут ещё и погода резко испортилась, и грозовые хмурые тучи не вселяли уверенности, что в новый дом я каким-то чудом вернусь сухой. Не знаю, что заставило меня оглянуться и увидеть ЭТО. Я завизжала и бросилась вперёд, и спустя пару метров влетела во что-то, а вернее — в кого-то. — Эй, парень, чего несёшься, не разбирая дороги? — человек с чёрной кожей и соломенной шляпой ухватил меня за плечи. — Змея! Ой, мамочки! Там змея, понимаете? Да отпустите меня! — забыв от страха про манеры работяги-парня, я возмущалась совершенно по-девчачьи, а когда наконец притихла, то услышала весёлый смех незнакомца. — Вот так парень! Ты что здесь делаешь в такую погоду? Естественно, я смутилась. Оказывается, ужасно неловко стоять в штанах перед джентльменом, когда он знает твою половую принадлежность! — Мне бы показать дорогу к дому миссис Линд. Он далеко? — Напрямик идти минут двадцать, но до бури ты не успеешь. — мужчина поднял упавшую сумку и закинул её на плечо. — До какой ещё бури? — я вспомнила тёплое солнышко, которое светило в начале моей вылазки, и нахмурилась. — Известно какой. В газете писали об этом ещё вчера. Не читаешь газет? — Скорее не видела в этом смысла до сегодняшнего дня. Что же мне делать? — я растерялась, совершенно не представляя, где прятаться и как добираться домой. — Друзья зовут меня Баш, — неожиданно протянул мне руку этот человек. — Джустина, — не видела смысла скрывать своё имя я, а затем, чуть подумав, добавила и фамилию: — Эддерли. — Так вот, Джустина Эддерли, считай, что я приглашаю тебя в гости. Бежим. Меня крепко схватили за руку, и мы побежали. Почему я совсем не боялась бежать в неизвестном направлении с чернокожим джентльменом, осталось для меня загадкой; впрочем, мне было не до переживаний об этом. Грянул дождь, и я тратила все усилия, чтобы поспевать за своим спасителем. Мокрые, с грязными ботинками и смешками в сторону друг друга, мы вломились в дом. Нас встретил запах чего-то сгоревшего и парень. Кажется, моего возраста: брюнет и кудрявый, с удивлённым лицом и деревянной ложкой в руке. — Баш? Ты привёл гостя? — Гилберт, не поверишь, кого я нашёл! Ты только взгляни! — Себастьян со смехом стянул с меня мокрую шапку с козырьком, и мои волосы рассыпались по плечам. — Эй! Повежливее, мистер! — я возмущённо одёрнула мужчину и вырвала головной убор из его рук. — Блайт, скажи мне, что леди, переодевающиеся в мальчишек, у вас частое явление и меня частенько будут сбивать с ног эти милейшие создания. — рассмеялся на моё действие мужчина и принюхался: — О нет! Ты опять спалил наш ужин? — Я забыл положить масло на сковородку, поэтому, кажется, да. — рарень посмотрел на меня с прищуром, а затем улыбнулся: — Леди, не окажете ли честь присоединиться к нашему ужину? Они издевались надо мной! Я вздохнула и стащила с себя мокрую куртку. Опасности от них я не ощущала, даже наоборот. В их переглядываниях и разговоре чувствовался какой-то уют, словно тебя накрыли пледом и дали кружку тёплого кофе. — Поскольку мистер Себастьян спас меня от змеи и дождя, отказаться от ужина будет невежливо.

***

— Простите, но я правильно понимаю, что вы хотите ужинать сырой морковкой, сельдереем и яблоками? Может... может, я что-нибудь приготовлю? — мой желудок явно не был готов к такому сочетанию продуктов. Но Гилберт и Себастьян так уставились на меня, что мне стало неловко от своего предложения, и я уже хотела согласиться на морковь, но: — Да. — Если тебе не трудно, конечно.

***

Она была очень красивой. Гилберт и не заметил, что при взгляде на рассыпающиеся русые волосы (чуть позже он узнал, что они отливают бронзовым при свете лампы) сердце замерло на секунду, а затем невозмутимо застучало в привычном ему темпе. Карие глаза, совсем как у миссис Линд, были живые, яркие и мудрые, будто уже много видели и знали. Такие были и у него самого с тех пор, как умер отец. Хрупкая и на голову ниже его, одетая в мужскую одежду, , облагом непослушных волос, она вызвала смех, любопытство и волнующие пузырьки в голове. Когда закончилась буря, девчонка засобиралась домой (они только успели поесть приготовленные ею оладьи и уместиться у камина). Тогда он с усмешкой дал ей свои сапоги для рыбалки, а не то она застряла бы где-нибудь по дороге...

***

Второй раз они встретились в кустах, и на Джустине Эддерли было платье. На самом деле он не планировал лезть в кусты, но когда на пикнике, где собрался почти весь Эвонли, заметил её — не удержался. — Неужели миссис Линд поощряет свою племянницу за подглядывание из-за кустов? — он встал за её спиной и с интересом направил взгляд в ту сторону, куда смотрела девушка. К его удивлению, наблюдала она не за чем-то возмутительно неприличным, а за собаками мистера Сакса. Его жена пару лет назад купила очаровательную маленькую пуделиху, и совсем недавно у той появились на свет четверо щенят. Три щенка были быстро проданы, а четвёртый (самый хиленький и убогий) остался с матерью и сейчас резвился на полянке возле хозяев. Джустина вздрогнула, повернулась, отвесила ему скорый поклон в знак приветствия, а глаза у неё были стеклянные, будто вот-вот заплачет. — Эй, ты чего? — Блайт не на шутку испугался, когда послышались всхлипы. — Он только что говорил, что её следует закопать, так как от неё совершенно нет толка! Не понимаю, как так можно! Она же живая! И живёт с ними уже два месяца. Разве за это время не привязываются к питомцам? Эддерли плакала и старательно прятала своё лицо от Блайта. У парня как будто что-то сжалось в груди от такой ранимости девушки. Шутка ли — плакать из-за какой-то собаки, которую встретила впервые в жизни! — Ну хватит, что же ты, прекращай... — Уйдите! Пожалуйста, мистер Блайт, оставьте меня в покое! — как-то совсем несчастно вскрикнула девушка. Слишком официальное обращение резануло по ушам, Блайт поморщился и прислушался к себе — в груди всё ещё было тяжело. Всё-таки он ужасно не любил, когда плакали девчонки. Он был неплохо знаком с мистером Саксом и как-то помогал ему с одним делом. Поэтому, поправив жилетку, шагнул на дорожку к отдыхающим...

***

— О! Мистер Блайт, я отдам вам всё до копейки! Надеюсь, вы не собираетесь менять в ближайшее время свой адрес? Будем считать, что взяла у вас расписку и... За сколько вы купили её? Гилберт поморщился и хотел было захлопнуть дверь, но маленький нос, который уже успел залезть в проём, не дал ему этого сделать. За эти дни (после вручения ей оплакиваемого щенка) она не отставала от него и требовала сказать цену за Мони (так она назвала это милейшее создание). При этом она звала его исключительно «мистером Блайтом» и обращалась подчёркнуто вежливо, что его порядком раздражало. — Джустина, пожалуйста, хватит меня пытать, — чуть не застонал от досады он. — Давай сделаем так: я не буду брать с тебя денег, считай, что я отдал тебе Мони за услугу. — За какую услугу? — нахмурилась девушка. — Ты будешь заниматься со мной учёбой. Я пропустил очень много, находясь в путешествии, а одному готовиться к школе скучно. Девушка раздумывала пару минут, а затем кивнула: — Ладно. Когда ты занимаешься? — Мисс Стейси разрешает мне заниматься у неё дома во второй половине дня. Я буду заходить за тобой. Эддерли снова кивнула. Она была очень благодарна этому мистеру, хоть и слегка его опасалась. Но, в конце концов, если с ними будет местная учительница, ничего предосудительного не может случиться. — Тогда я пойду? — Иди, — кивнул Гилберт. — Хотя нет, постой, у меня ещё одно условие! Девочка удивлённо выгнула свои красивые (по мнению Гилберта) брови. — Друзья называют меня просто Гилбертом.