Лучшее решение Гилберта Блайта

— Мистер Себастьян! Мистер Гилберт, подождите! — друзья удивлённо обернулись. Из тёмного леса (ведь был уже поздний вечер), тяжело дыша, на тропинку вывалилась Джустина, трепетно сжимая в руках щенка Мони. В глазах девушки был испуг, казалось, она готова вцепиться в кого-то из них. — Здравствуй, Джустина, прекрасный вечер, не находишь? — Баш усмехнулся. — Мони от меня убежала, и пришлось её искать, — захлюпала носом девушка. — Я искала её с обеда. — Устала? — Гилберт обеспокоенно заглянул ей в перепуганные, огромные глаза. В ответ она тяжело вздохнула. Ну что за непоседливая особа! — Пошли, я тебя провожу до дома. Они шли медленно. Эддерли слишком устала, чтобы увеличить свою скорость, а Блайту доставляло удовольствие рассматривать девушку, и он не торопился. — У меня что-то в волосах? Чего ты на них пялишься? — буркнула девушка. — Там ветки и листья, — Гилберт улыбнулся. — Давай помогу. Не дожидаясь разрешения, он остановился и стал аккуратно освобождать от лесных даров макушку девушки. — Как ты вообще что-то видишь в этой темноте? Ай! Аккуратнее! — Не вертись. — Быстрее! Тётушка меня и так поругает! — Как получилось, что Мони от тебя сбежала? Девушка замялась. — Я разбила тётушкин пузырёк с какой-то настойкой, ну она и её... э... попробовала. Потом я решила, что на свежем воздухе она почувствует себя лучше и... — Ясно, — припечатал он. — Ну всё, хватит, это всё-таки неприлично, — девушка замотала головой, избавляясь от рук Гилберта. Она собралась с силами и бодро потопала в сторону. — Тини! — окликнул её Гилберт, который отчего-то остался на месте. — Ну чего? — взвилась она и гневно обернулась на парня. — Дом миссис Линд в другой стороне, — он едва сдерживал смех, услышав её гневный выдох. Она резко повернулась, насколько это позволяла тёмная земля под ногами, и пошла по указанному направлению. — И не называй меня Тини! — Почему? Мне нравится, — пожал плечами парень, догоняя её. — Меня так никто не называет! — Ну, значит, я буду первый? — он смешливо фыркнул. Уставшая, едва соображающая Джустина только на мгновенье перед сном задумалась об этой странной прогулке. Она задумалась о том, что никогда не позволяла себе ещё столько вольностей по отношению к сверстникам-парням. Да и они как то не стремились залезть в ее буйную шевелюру. Но, удачно оправдав это слишком возбуждённым и одновременно усталым состоянием после многочасовой ловли Мони в лесу, она уснула. Гилберт долго не спал. Он сам и не понял почему. В голову лезла Мони. Ну и, конечно, её хозяйка, которая так смешно морщила нос, смешно мотала уставшей головой и невпопад отвечала на его вопросы. С того дня Гилберт, сам того не осознавая, тянулся к Эддерли. Она его всячески избегала, разумеется, ибо неприлично иметь в близких друзьях парня, да ещё и не женатого. Но, как бывает в таких обыкновенно необыкновенных ситуациях, девушка, хоть и твердит себе о холодности и отстранённости, всё же где-то внутри улыбается ярче и смеётся громче, чем на самом деле. И, как известно, даже скрытое расположение легко почувствовать, если ты тоже расположен. Поэтому между Гилбертом Блайтом и Джустиной Эддерли установились странные, таинственные отношения. Таинственные потому, что обоим чудилась какая-то общая тайна, и в те редкие минуты, когда Гилберту удавалось разговорить девушку, казалось, что они успевали обсудить всё на свете и в то же время сделать это так, что заканчивать абсолютно не хотелось. Дополнительные занятия в доме у любимой обеими учительницы проходили как нельзя молчаливо, но редкие замечания, шутки и комментарии, казалось, скрепляли этих двоих ещё крепче.

***

Все началось с того, что Джустина не пришла в школу. Гилберт прождал у поворота почти полчаса, но она так и не появилась. В надежде, что девушка просто опоздает, Блайт провел три урока, а затем на большой перемене подошёл к толпе девчонок, с которыми (по наблюдениям парня) держала связь Эддерли. На почётную миссию говорить с ним вышла бесстрашная Энн, и они отошли в сторону. — У нее небольшое недомогание, — быстро выдохнула рыжая и отчего-то покраснела. — Недомогание? Она заболела? Простуда? Грипп? Мигрень? Ей нужна помощь? Может, нужно съездить за врачом? — Гилберт не на шутку испугался заявлению одноклассницы. — Нет! — слишком резко обрубила Энн, а затем глубоко вздохнула, будто собираясь с мыслями. — Гилберт, ты же будущий врач, тебе ли не знать, что один раз в месяц девушки, гм... становятся... нет! Они испытывают недомогание и... — Я понял, Энн, спасибо, правда, — будущий врач поспешно прервал девушку. Кажется, кончики его ушей спешили догнать рыжеволосую в цвете волос. А Энн ещё гуще покраснела и убежала к подругам. Конечно, он знал о болях при менструации из-за спастических сокращений мышц и артерий, знал о переменчивом, нестандартном поведении при этом процессе. Однако он никогда этого не наблюдал и не знал, насколько это ужасно для Джустины. Перед Блайтом стоял непростой выбор: идти домой и мучиться от беспокойства и любопытства или навестить мисс Эддерли. Правда, пока не понятно, под каким предлогом.

***

Джустина маялась. Она ходила из стороны в сторону по своей комнате и досадливо фыркала, затем прикладывалась на кровать, пытаясь найти положение, уменьшающее противную боль, затем снова вставала — и круг начинался заново. Стук в окошко заставил её замереть и повернуться в сторону звука. — Гилберт? — владелица комнаты открыла окно, впуская парня. — Что ты тут делаешь? Она выглядела неважно. Волосы растрёпанные, губы сжаты, вся фигурка сгорбилась — видимо, от боли. — Я... я принёс тебе шоколад и сушёные яблоки, — Блайт перепрыгнул подоконник и протянул ей свёрток. — О! Это так мило с твоей стороны, — кажется, у Эддерли защипало в носу, и она была готова расплакаться, но новый приступ боли напомнил о себе и заставил её скорчить гримасу. — Джустина! Ты что, не выпила настойку от боли? Неужели миссис Линд тебе её не дала? Беспокойство в голосе и то, что он знает, что с ней происходит, немного ошарашили девушку, и она не сразу нашлась с ответом. — У меня аллергия на неё. Раньше я пила специальный сбор трав, но у миссис Линд его нет... Девушка рассеянно погладила руками свёрток с лакомствами. — Сколько дней у тебя обычно болит живот? На этом вопросе Джустина как будто очнулась и покраснела. — Эй! Почему я должна обсуждать такие вещи с тобой? — Потому что я спрашиваю? — Ты в моей комнате! Это вообще-то неприлично! — Я не делаю ничего предосудительного! Ответь на вопрос! — Не буду я это обсуждать с мальчиком! — Джустина Эддерли, я поступаю в медицинский, представь, что говоришь с врачом! — Но ты не врач! — Представь, что врач, и дай мне тебе помочь! — Ладно! — мученически скривилась девушка. — Но только потому, что мне очень плохо. Джустине не понравился мистер-Гилберт-Блайт-врач. Он заставил её выпить что-то противно-горькое и запить это ещё чем-то более неприятным. Затем с серьёзным лицом велел лечь в кровать, обхватить подушку и свернуться в непонятную позу младенца или эмбриона. Затем с таким же хмурым видом уселся на краешек её кровати и начал пялиться на неё. — Что за настойку ты мне дал? Она ядовитая, и ты ждёшь, что мне станет плохо? — Эддерли было очень неловко от его присутствия, хоть она и всеми силами думала о том, что он врач. После этого замечания он опомнился и стал смотреть уже куда-то в окно. — Почему ты решил залезть через окно? И зачем воопще пришёл? Блайт задумался: почему? Может, потому, что при одной мысли, что ей больно, он был готов мучиться вместо неё? Он стал думать о Джустине слишком часто! Он радовался, когда радовалась она, грустил вместе с ней, как будто у него в голове всё то же, что у этой девчонки! Сколько бы они ни молчали, ни ссорились, он чувствовал к ней какое-то чувство, совершенно странное, будто, несмотря ни на что, он будет на её стороне... И тут он понял. Осознание того, что он любит Джустину Эддерли, было сродни нахождению ответа на трудный вопрос — хотелось рассказать об этом всем и сейчас. Он повернулся к хозяйке комнаты и уже был готов признаться ей, но она спала. Вот так просто спала, в то время как его смётывал ураган эмоций! Он не стал её будить. Чуть позже парень испугался, а после душевного разговора с Башем решил не спешить. Любовь слишком сильное чувство, чтоб могло пришло так быстро!

***

Пора экзаменов подошла незаметно. И Гилберт с Джустиной решили вновь начать ходить к мисс Мюриэл за помощью в учёбе. Учительница была не против, и вскоре двое влились в особенную атмосферу учёбы по вечерам, в уютной и ставшей чуточку родной библиотеке. И вот, за какую-то жалкую неделю до экзаменов, учительница резко вскочила прямо посередине урока и, взволнованно что-то объясняя, оставила Блайта и Эддерли одних, наказав читать параграф по математике. И первые пятнадцать минут, казалось, были наполнены ещё большим уютом! Парень с девушкой стали играть в одну весьма замечательную игру — гляделки. Сначала Гилберт аккуратно поднимал глаза и глядел на сосредоточенный лоб девушки, затем и Джустина быстро поднимала на него глаза и так же быстро опускала. В особенность этой игры можно было отнести то, что игроки не были в курсе, что играют вдвоём. Каждый был уверен, что подглядывает только он, и именно это наделяло обстановку некой загадочностью. Первым проиграл Гилберт. Джустина его заметила. — Что ты на меня смотришь? — Ты испачкалась чернилами, — Гилберт рассмеялся и снова опустил глаза в книгу. — Что? Где? — девушка принялась тереть свои щёки, ведь как известно, засохшие чернила очень трудно смыть. Гилберт вдруг достал из кармана платок, наклонился через стол и, смеясь, стал вытирать ей моментально покрасневший нос. — Ну вот и всё, чернильная фея! — он искренне потешался над ней и как-то по-особенному, мягко улыбался. — И ничего смешного! Чернила очень вредны для кожи! — девушка хмуро потёрла зудящий носик. — Теперь придётся делать для него мазь! — Уж не знаю, чем мажут лицо остальные девчонки, но я искренне верил, что тебя эта ноша обходит стороной, — рассмеялся Гил, вновь возвращая глаза к её волосам, отливающим бронзой в свете лампы. Конечно, они были забраны в косу и выглядели не так красиво, как в вечер их знакомства. — Надо же, и почему ты так думал? — заинтересованно прищурилась Джустина. — Ты временами переодеваешься в мальчишку и уходишь из дома, когда вот-вот начнётся буря, — хмыкнул парень. — Естественно, ты не из тех трепетных мисс, которые трясутся над каждым миллиметром своего лица, дабы оно оставалось вечно свежим и молодым. Эддерли неожиданно рассмеялась. — Так вот что думают мальчишки! Знаешь, ты прав в какой-то мере, но разве это плохо? Думаю, девушки перенимают эти процедуры, глядя на мам, а замужние дамы, заботясь о себе, хотят сделать приятное своему любимому мужу! По-моему, это замечательно! Блайт удивлённо хмыкнул. — Ты что же, тоже тренируешься для будущего мужа? Вопрос озадачил девушку, и она задумалась. — Нет, пожалуй, я это делаю только потому, что миссис Линд меня учит всяким тонкостям. Я благодарна ей, правда! Я всегда воспитывалась отцом и, возможно, поэтому...такая. Вдруг Джустина будто проснулась. Она, почти совершеннолетняя девушка, сейчас сидит с совершеннолетним парнем в одной комнате. Да что там говорить — в одном доме! Поздно вечером! И мисс Мюриэл с ними нет! Девушке резко подурнело, и в памяти всплыли грозные лекции на тему целомудрия и отца, и тётушки. Брат и сестра в её мыслях одинаково хмурились и качали головой. — Тини? Что-то случилось? — Что? — испуганный взгляд метнулся на Гилберта, и Эддерли вскочила. — Оо! Да! Мне пора бежать! Блайт удивлённо провожал взглядом женскую фигурку и совершенно не представлял, во что выльется этот вечер.