Лучшее решение Гилберта Блайта

Дорогой Гилберт, ты был слишком зол и растерян, чтобы я сказала это при нашей встрече в гостиной тётушки. Сожалею, что заставила тебя стоять перед таким ужасным выбором! Не волнуйся, слухи скоро забудутся, и ты будешь счастлив с той, кого действительно полюбишь! Гил, я просто уверена в этом! За меня не переживай, я не подвержена влиянию «злых языков» и никогда не выйду замуж без любви, твоя совесть может спать спокойно. Но, дабы не доставлять никому ещё больших неудобств, я уезжаю учиться так далеко, насколько могу. Надеюсь, что сплетни вскоре улягутся и не сильно будут тебе досаждать. С уважением, Джустина Эддерли. P.S. Ты прав, в Библии написано о браке в любви и только по любви. Гамильтонский медицинский колледж встретил меня радушно. Буйных молодых студентов ко мне не подпускали, в основном меня мучили старички-доктора и сёстры милосердия. Первое время я боялась, что крови не хватит на все пробирки и я умру раньше, чем должно. Доктора отправляли образцы с красной жидкостью в свои лаборатории и приносили несметное количество извинений; казалось, что их моё положение волнует больше, чем меня. Мои руки стали походить на один большой синяк, слабость накатывала приступами боли, но были и плюсы. Я жила в небольшом домике на территории колледжа, и, о чудо! Мне разрешили поселить Мони со мной! Ей пришлось по душе лаять на всех незнакомых людей, кто приходил ко мне в гости. Нас прекрасно кормили и снабжали только самыми лучшими продуктами (врачи считали, что хорошее питание и витамины очень влияют на моё самочувствие). И от скуки и грусти я первые три месяца занималась чтением и вышивкой, потом, когда зрение начало меня подводить, я перешла на музыку. Ну, музыка у меня получалась весьма никудышная: я придумывала её сама, бренча по клавишам пианино. Иногда мне разрешали посидеть на лекциях, и, пожалуй, это были самые лучшие часы, проведённые здесь. В этом месте совершенно не было с кем поговорить! Конечно, ко мне приезжала тётушка, но я не могла с ней разговаривать. Она смотрела на меня не иначе как сквозь слёзы, и мне самой себя становилось жалко. И Гилберт. Мне рассказали, что он пошёл учиться и у него вроде как всё неплохо. Правда, поступил он в Куинс и, видимо, решил после учёбы остепениться в Эвонли. Может, потом он заведёт семью с Энн или Руби... Ну а я только могла вздыхать от боли в груди и надеяться, что Господь исцелит меня.

***

Миссис Линд была достаточно порывистым человеком в некоторых вещах. Порой мистер Линд думал, что женился на этой женщине только из-за того, что она на одной ярмарке отругала члена совета, и при этом он пристыжённо смотрел в землю, как первоклашка перед грозным учителем. Эта мисс была так воинственна, смела и прямолинейна, что не влюбиться было нельзя. Вот и сейчас, став степенной дамой, его жена всё-таки не утратила своей порывистости. И именно поэтому сейчас она торопливо шагает к дому мистера Блайта, который ненадолго вернулся в Эвонли. — Миссис Линд? — Гилберт был удивлён и чуточку растерян. — Гилберт, здравствуй, мне очень нужно с тобой поговорить, — и, не требуя ответа, женщина зашла в дом. — Письмо? Не понимаю, зачем Джустине писать мне письма? — в голосе парня сквозила горечь и грусть, и на секунду он посмотрел на этот клочок бумаги как на приведение. — Здесь я должна извиниться. Племянница дала мне его после ваших экзаменов, но я была так зла, что решила тебе его пока не отдавать, а потом и вовсе передумала это делать, а ещё и эта болезнь! — женщина бросила взгляд на конверт. — Я совсем забыла про него и решила... — Какая болезнь? — раньше он никогда бы не перебил миссис Линд, но что-то в этой фразе его насторожило. Рейчел испуганно закрыла рот ладонью. — О! Ничего страшного, дорогой, я в полном порядке, — неуместно ляпнула она и со вздохом закрыла глаза. Когда она вспоминала о болезни Эддерли, на глаза наворачивались слёзы, и она не могла их сдержать. Вот и сейчас самообладание подвело её, и она начала плакать и в порыве честности рассказывать всё неудавшемуся жениху племянницы.

***

Последний месяц пребывания Эддерли в медицинском колледже был странным. Спустя столько месяцев доктора оставили её в покое и почти не досаждали своим присутствием. Но легче от этого не становилось. Джустина почти ничего не видела, кроме расплывчатых теней и смутных очертаний. К ней приставили жить миссис Бэнгли, которая зорко следила за состоянием подопечной. Девушка чувствовала пустоту. Она начала появляться после последней встречи с Гилбертом, и, кажется, с потерей зрения разрослась ещё больше. Скоро она не будет видеть совсем. В начале болезни даже думать об этом было страшно! Страшно было и теперь. Эддерли с содроганием ждала, когда проснётся и окажется в непробиваемой темноте. Ходить стало трудно: она постоянно умудрялась запнуться о собственные ноги, поэтому предпочитала сидеть в кресле и читать одну единственную книгу для слепых. Её принёс ей какой-то сердобольный студент от своего старого отца; книга была скучной, но ничего другого у неё не было. Она просила пару раз читать вслух свою сиделку, но та делала это из рук вон плохо. — Мисс, к вам гости, — с радостью объявила миссис Бэнгли. Джустина сидела к двери спиной и даже не оторвалась от чтения, Мони посапывала у неё в ногах и не подавала признаков активности. Приехать к ней могла только тётушка, но из-за её постоянного плача девушка не сильно была рада принимать родственницу. Тишина затягивалась. Наконец девушка не выдержала. — Тётушка, если вы стоите у порога и снова льёте слёзы, то можно было не приезжать и с таким же успехом плакать в плечо дядюшки! — после приездов миссис Линд Эддерли самой становилось на порядок тоскливее. Ответом ей вновь была тишина. — Тётушка? Теперь Джустина забеспокоилась и уже хотела встать с кресла, как вдруг окаменела. — Тини, это я, — знакомый до боли голос заставил судорожно сжать подол платья. — Зачем ты здесь? — девушка сглотнула, чувствуя, как спина становится каменной и неестественно прямой. — Я прочитал твоё письмо, — Блайт подошёл к креслу и заглянул в такое родное лицо. Как же он соскучился! — Письмо? — тихо переспросила она, чувствуя, как робеет перед ним. — Да, я смог прочитать его только сейчас. И знаешь, что я заметил? Что я совершенный бездарь! До сих пор не пойму, как у меня получилось, будучи влюблённым, сделать тебе предложение так сухо! Я совсем забыл упомянуть про свои чувства! — Влюблённым? — прошептала девушка и широко раскрыла глаза, пытаясь сквозь смутные очертания разглядеть его. — Прости меня, Тини. Я уже сам себя наказал этими месяцами разлуки! Но ещё я заметил кое-что ещё... Сердце Джустины было готово выскочить через желудок, она затаила дыхание. — Что? — В письме ни намёка на твои чувства. Джустина, я люблю тебя! Но что чувствуешь ты? — Какое это имеет значение? — тихо, глотая внутренние слёзы, спросила Эддерли. — Гилберт, я больна. — Болезнь — не то, что может меня остановить. Я будущий доктор, — аккуратно делая ещё один шаг к ней, ответил Гил. — Нет! Неужели ты не понимаешь? Я не вижу, Блайт! Я слепа! Я становлюсь настоящей обузой для своих близких! — она вскочила, и слёзы всё же потекли по щекам. — Я уже обуза для этого места! Долго они не захотят со мной возиться, я в этом уверена! Всё, что мне останется, — это доживать свою жизнь в какой-нибудь из дешёвых квартир с нанятой гувернанткой и темнотой! Я беспомощна и несамостоятельна! Даже если бы я любила тебя меньше, чем сейчас, я бы не обрекла тебя на такие муки! Уходи, Гилберт Блайт! Нервно подрагивающие руки накрыли тёплые и уверенные: они обхватили локти девушки, стараясь не задеть синяки. — Эддерли, о своей любви надо говорить со слезами радости, а не отчаянья, — он притянул расплаканное личико к своей груди, не обращая внимания на лёгкое сопротивление. — Отпусти, — тихо прошептала она. — Ты не знаешь, на что хочешь подписаться. — Тини, милая, я знаю. Я знаю каждый шаг твоего лечения, и хотя бы из-за этого ты должна согласиться выйти за меня замуж. — Что? О чём ты? — Твои анализы мне дали только после того, как я представился твоим мужем. — Что? Мужем? — Как ты понимаешь, мне не хотелось бы предстать перед будущими коллегами вруном, поэтому наша свадьба состоится совсем скоро, — он трепетно, едва ощутимо коснулся её непослушных волос. — Но Гилберт! — Джустина Эддерли, можешь хоть тысячу раз говорить мне «нет» в будущем, но сейчас скажи «да», — он отстранился и вложил ей в руку кольцо. — Я люблю тебя, дорогая Тини, и прошу стать моей женой. Ты согласна? — Гил! Я даже не в силах сама дойти до ванной! Ты что, совсем не заботишься о своём будущем? Я не смогу! Я ничего не вижу! — Согласен! — Что? — Я буду сам водить тебя в ванную! — Ты учишься в университете. Что мне делать, когда тебя не будет дома? Напрягать кого-то другого? — О нет! Если ты выйдешь за меня замуж, напрягать будешь только меня! — Что будет, когда тебе надоест ухаживать за мной? Я стану беспомощной и ненужной! — Неужели я похож на такого гнусного человека? — Гил! — Тини! — парень улыбнулся. — Соглашайся уже и стань миссис Блайт не только в моих снах, но и наяву!