Лучшее решение Гилберта Блайта

***

В Куинсе не самый лучший университет, но, исходя из того, что я на попечении тётушки, выбирать мне не очень-то пришлось. Поэтому необходимо сдать экзамены и смело идти в новую главу своей жизни. Я всегда хотела стать биологом, который отважно будет колесить по миру, искать новые виды растений, но женщин на эту профессию не берут. И поэтому я выбрала совсем непримечательное для многих направление — аптекарство: видела что-то завораживающее в травах, склянках, сложных рецептах и ступке. Я проводила всё время в библиотеке миссис Стейси вместе с Гилом, повторяя материал и с загадочным видом храня в тайне свою будущую профессию. Сильные боли в области висков заставили меня задуматься о посещении доктора и приобретении очков. Кажется, я посадила своё зрение, сидя с Блайтом полночи при свечах, уткнувшись в книгу. Получив согласие тётушки, я списалась со знакомым врачом (спасибо Гилберту) и приготовилась к удивительной поездке на поезде: до экзамена оставалось чуть меньше недели, и мне был необходим глоток «свежего воздуха». — Глаукома? Что это за болезнь? Что-то схоже с мигренями? — я совершенно не понимала медицинские заключения доктора и даже предположить не могла, что простая боль головы может быть чем-то серьёзным. — Мисс, мне жаль, но это не мигрень, — мужчина смотрел с сожалением. — Эта болезнь плохо изучена, при ней происходит постепенное ухудшение зрения, а затем и полное его отсутствие. — Я ослепну? — Доктор кивнул, а я судорожно пыталась привести мысли в порядок. — Но если она плохо изучена, то как вы поняли, что это она? Может, это совершенно иное! Вы не можете знать наверняка! — я не могла поверить в то, что происходит. — Боюсь, что это именно глаукома. Я писал по ней научную работу и уверен в симптомах, — доктор устало вздохнул и сел за свой стол. — Я могу написать о вас в Гамильтонский медицинский колледж: я там учился, и там остались мои наработки. Думаю, вам не откажут в помощи. — Нет! У меня же экзамены через неделю, и я... — кажется, я заплакала, и мужчина протянул мне платок. Кажется, неприятности никогда не приходят одни. Как только я вернулась в Эвонли, меня ждал ещё один «подарочек».

***

— Как ты могла! Джустина Эддерли! Тебе не десять лет для таких выходок! — так меня встретила многоуважаемая тётушка, с беспокойством хватаясь за голову. — Что случилось? — я искренне привязалась к этой женщине: видеть её в таком смятении мне было тревожно. — Что случилось? Почему все судачат о том, что вы с молодым Блайтом уже успели наделать детей и ты поехала к врачу по этому поводу? Как так вышло, что моя племянница уже несколько месяцев бегает на свидания с мальчишкой и всё это — с поощрения миссис Стейси? — Тётушка! Что за бред? Мы вместе готовились к экзаменам, и ничего более! — после моих слов миссис Линд немного успокоилась, но причитать не перестала. — Что же делать! Ты ведь теперь никогда не выйдешь замуж удачно! Твоё имя опорочено! — мистер Линд увёл обеспокоенную женщину на кухню, активно махая мне в сторону моей комнаты. Кажется, был не лучший момент для признаний в болезни, которая медленно забирала моё зрение. Кое-как успокоив тётушку, я склонилась у кровати на молитву. В Библии написано: принимать от Бога и горе, и радости, но это снова было тяжело. Мне казалось, что после принятия смерти отца ещё одно горе принять будет легче, но... Я смогла только поплакать и тихо, совсем несвойственно для меня, смириться. Сейчас, когда все планы на жизнь резко перечеркнулись, я неожиданно поняла одну важную вещь. Гилберт Блайт. Кажется, это был тот человек. Тот самый, за которого можно выйти замуж, родить детей и любить до самой смерти, но... Я думала до глубокой ночи и, кажется, нашла в себе признаки и увлечённости, и привязанности, и даже начало влюблённости! А когда я призналась, что люблю Блайта, стало совсем паршиво. Зачем будущему успешному врачу жениться на слепой обузе? Жить с инвалидом и дорого, и ужасно трудно! Да и к тому же вряд ли можно ожидать от Блайта предложения о замужестве... «Надо доверить всё Богу», — твёрдо решила я и легла спать, решив принять предложение доктора.

***

— Ооо! Дорогая, одевайся сейчас же! Надень то замечательное розовое платье, которое мы купили на прошлой ярмарке! Ты должна блистать! — тётя ворвалась в моё спокойное утро. — Как я счастлива, что у вас всё так закончится! — Что закончится? — недоумевая, спросила я, перехватывая одной рукой брошенное мне платье. — Как что? Твоя история любви, моя дорогая! Только представь: у нас в гостиной сидит молодой джентльмен, вне сомнений, готовый просить твоей руки! Миссис Линд переполняли эмоции. Она знала Гилберта Блайта, и пусть он и не был богат, но зато он весьма перспективен. — К-кто? — Джустина сглотнула и, кажется, была готова расплакаться от такой новости. — Ну полно, Джустина! Слёзы радости тут пока ни к чему! Быстрее, давай я помогу тебе с платьем!

***

Гилберт нервничал. Он поглядывал на сидящего мистера Линда, который, вроде как, должен был развлекать гостя. Он впивался подушечками пальцев в запонки и глубоко дышал в попытке успокоиться. Не так он представлял своё предложение о замужестве любимой девушке. Мысли путались: он так и не успел придумать достаточно сносную речь, чтобы Эддерли согласилась стать его. Его! Сама мысль об этом приносила огромное удовольствие! Он так долго размышлял об этом вечером, что этой ночью ему приснилась их свадьба, и на ней они впервые поцеловались, а потом он её целовал, целовал так много и так мало одновременно! Кажется, он ведёт себя похуже сопливой девчонки! Он не хотел делать предложение вот так, когда они ещё не сдали даже первого экзамена, но обстоятельства упрямо толкали его под венец, наверное, с тех пор, как Джустина появилась в его жизни...

***

Гилберт выглядел напряжённым. Он сразу впился в меня взглядом, каким не смотрел никогда. Это был серьёзный и отважный взгляд, в котором мелькало что-то ещё, чему я ещё не могла дать определение. Он сперва даже не заметил, что тётушка и дядюшка оставили нас наедине. — Мисс Эддерли, я пришёл поговорить по одному важному делу, которое не терпит отлагательств. Возможно, и до вас дошли слухи. А я уверен, что они до тебя дошли! — мужчина в костюме, стоящий перед ней, будто незримо метался из стороны в сторону. — Тини! Я знаю, ты не хочешь замуж сейчас, но злые языки никогда не дадут тебе это сделать! Я предлагаю тебе руку и сердце: себя ты избавишь от множества сплетен, а меня — от ужасных мук! Джустина окаменела. Ни за что. Она никогда не выйдет замуж за того, кто женится из-за «злых языков». Сердце, которое трепетало и хотело белого платья, поцелуев и долгих разговоров в обнимку, тяжело заныло. Помимо твёрдой уверенности в том, что повод для брака — это любовь, нужно еще помнить и о её болезни. — Ты согласна стать моей женой? — Гилберт мысленно стукал себя по голове: более ужасной речи для девушки о замужестве, наверное, ещё никто не придумал. — Нет, Гилберт, я не выйду за тебя замуж, — о, как же трудно было это сказать! А ещё труднее — сдержать слёзы. — Что? — Блайт опешил. Он уже видел их свадьбу, видел, как задаривает её подарками, как пишет ей длинные письма из университета! — Почему? Это лучший вариант, который может быть! Я тебе не подхожу? Недостоин? Ты влюблена не в меня? Или в твоей Библии написано что-то против фамилии Блайт? — гневно нахмурился он, выплёвывая последнюю фразу. Он чувствовал, что перегибает, что нужно остановиться, но его несло, кажется, впервые в жизни. — Гилберт, я... Он не дослушал и стремительно пошёл к выходу. Стоит ли говорить, что на экзаменах эти двое не смотрели друг на друга? Вернее, Джустина смотрела и ничего не могла поделать с окружавшей её безысходностью. В один из тоскливых вечеров она написала Блайту письмо, и оно ждало своего часа.