Чертова татуировка

Всё было хорошо. Фаенон часто думал об этом — просто сидел на паре, смотрел в окно и улыбался. Мидей сидел через ряд, что-то сосредоточенно записывал в конспект, и солнечный свет падал на его руки, заставляя красные линии татуировок блестеть. Фаенон смотрел на эти линии и думал: «Мой парень. Это мой парень». Прошло два месяца с того вечера на холме, когда луна была особенно красивой, а умирать было не жалко. Два месяца, а в их общении почти ничего не изменилось. Они всё так же спорили, подкалывали друг друга, сидели вместе в столовой. Мидей всё так же закатывал глаза на глупые шутки Фаенона, а Фаенон всё так же смеялся над его ворчанием. Но теперь добавилось кое-что ещё. Флирт. Заигрывания. Тисканья при любой удобной возможности — Фаенон вечно норовил обнять Мидея со спины, пока тот пытался открыть шкафчик, или положить голову ему на плечо, пока они смотрели фильм. Мидей ворчал, но не отстранялся. И иногда — совсем редко, когда никто не видел, — сам притягивал Фаенона ближе и целовал в губы. — Когда ты начал испытывать ко мне чувства? — спросил однажды Фаенон, когда они валялись на диване в квартире Мидея. Он лежал головой на чужих коленях, и пальцы Мидея рассеянно перебирали его волосы. — В этой жизни или в прошлой? — В обеих. Мидей помолчал. — В прошлой не знаю точно. Тогда было не до этого. Мы сражались, выживали, пытались спасти мир. Чувства были... непозволительной роскошью. — Он чуть сильнее сжал прядь волос. — Но они были. Я просто не давал себе в этом признаться. А в этой жизни... где-то с пятнадцати лет. — Что?! — Фаенон резко сел, едва не ударив Мидея головой в подбородок. — С пятнадцати?! И ты молчал?! — Сомневался в твоих чувствах, — ответил Мидей, отводя взгляд. Его уши покраснели. — То есть если бы не тот случай в душе, — медленно произнёс Фаенон, — мы бы так и не признались друг другу? — Похоже на то. Фаенон рухнул обратно на диван и закрыл лицо ладонями: — Мы идиоты. — Я в курсе. — Столько времени впустую. — Не впустую. — Мидей снова запустил пальцы в его волосы. — Мы были рядом. Это главное. Фаенон убрал руки от лица и посмотрел на него. Мидей не улыбался, но в его глазах было что-то тёплое — то, что он никогда не выражал словами, но что Фаенон научился читать. — Я люблю тебя, — сказал он. — Знаю. — Мидей чуть сжал его плечо. — Я тоже тебя люблю. Они были счастливы сейчас. Остальное не имело значения. --- Цифер работала в баре «Лунный свет» уже третий год. Она носила капюшон с кошачьими ушками — точь-в-точь как в прошлой жизни, только теперь ушей и хвоста у неё не было. Но походка осталась: плавная, крадущаяся, с лёгким покачиванием бёдер. И взгляд — игривый, кошачий, с хитринкой. Когда Фаенон и Мидей вошли в бар, она как раз протирала стойку и насвистывала какую-то мелодию. — О, Голубки пришли, — объявила она, откладывая тряпку. — Что будете? — Как обычно, — ответил Мидей, усаживаясь на барный стул. Фаенон сел рядом. — Чаевые не получишь, — буркнул Мидей. — Ой, и не особо надо. — Цифер ловко смешала коктейль и пододвинула его к Фаенону. — Смотреть на Голубков приятнее. Фаенон фыркнул, но уши у него покраснели. Мидей только закатил глаза. Через полчаса Мидей вышел на улицу — покурить. Фаенон не любил запах сигарет и обычно оставался внутри. Но сегодня ему было скучно, и он вышел следом. Мидей стоял у стены, выпуская дым в ночное небо. Красные линии на его предплечьях тускло блестели в свете уличного фонаря. — Дай попробовать, — сказал Фаенон. — У меня последняя. И ты не переносишь запах. — Ну мне интересно. — Больше нет. Фаенон, недолго думая, выхватил сигарету из пальцев Мидея, затянулся — и тут же закашлялся, согнувшись пополам. — Фу! — выдавил он между приступами кашля. — Как ты это куришь?! — Дело привычки, — Мидей забрал у него сигарету и затянулся сам. — Со временем уже не так противно. — Никогда больше не буду пробовать, — прохрипел Фаенон, вытирая выступившие слёзы. Сигарета, к сожалению, выпала из его пальцев и упала на землю. Фаенон посмотрел на неё с виноватым выражением: — Прости. Я куплю тебе новые. Мидей вздохнул: — Эх, чёрт с тобой. --- Когда они вернулись в бар, Фаенон был ещё немного взбудоражен после эксперимента с сигаретой. Цифер поставила перед ним новый коктейль — ярко-синий, с зонтиком. — О чём задумался, Голубок наш? — спросила она, подперев щёку ладонью. — О своём парне, — честно ответил Фаенон. Цифер усмехнулась: — Можно было и не спрашивать. Мидей отпил из стакана Фаенона, поморщился — слишком сладко — и сел рядом. — Не спаивай его слишком, — предупредил он Цифер. — А то буянить начнёт. — И не собиралась. — Она невинно захлопала ресницами. — Хотя на пьяного Героя я бы глянула. Час спустя Фаенон был пьян. Цифер, разумеется, подмешивала ему алкоголь — по капле, незаметно, с ловкостью бармена и коварством кошки. Мидей не уследил. — Ми-де-ей! — Фаенон повис на нём, обнимая за шею. Его глаза блестели, щёки раскраснелись. — Почему ты такой шикарный? — Перестань нести чушь, — Мидей покраснел и попытался отцепить от себя пьяного парня. — Это не чушь, я правду говорю! Люблю тебя всего, а твои чёртовы тату сводят с ума. — Фаенон ткнулся носом в его шею и шумно вдохнул. — Никак не угомонишься с ними, — проворчал Мидей. — Не-а, — подтвердил Фаенон и тут же получил лёгкий подзатыльник. — Ай! Даже твою агрессию люблю. Фаенон совсем потерял стыд. Он тёрся о Мидея, лез обниматься, зарывался лицом в его плечо, что-то бормотал про татуировки и про то, какие они красивые. — Так, нам пора домой, — объявил Мидей, подхватывая его под локоть. Он бросил недовольный взгляд на Цифер. Та помахала рукой, делая невинное лицо: мол, я тут ни при чём. — Ты же будешь доволен, так что не жги глазами, — шепнула она ему вслед. Мидей ничего не ответил, но уши его горели. В такси Фаенон продолжал висеть на нём. Таксист косился в зеркало заднего вида, и Мидею пришлось прикрыть парня от чужих глаз, заслоняя плечом. Добрались они быстро. Квартира Мидея — подарок родителей на совершеннолетие — встретила их тишиной и полумраком. Мидей едва успел закрыть дверь, как его поцеловали. Фаенон был напористым — сминал губы, проникал языком внутрь, прижимался всем телом. Алкоголь ещё не выветрился, но в движениях уже проступала осознанность. Мидей ответил с таким же напором, прикусывая его нижнюю губу. Фаенон застонал. — Да ты мазохист, — выдохнул Мидей, отстраняясь. — Хотя это давно понятно. Фаенон тяжело дышал. Провёл языком по прокушенной губе, чувствуя металлический привкус крови. И, не дожидаясь, снова прижался к губам Мидея — теперь медленнее, но глубже. Его пальцы нащупали пуговицы на рубашке Мидея и начали расстёгивать их одну за другой. Когда ткань распахнулась, открывая красные линии татуировок, Фаенон замер. Он смотрел на них с тем же благоговением, что и в душе тогда, несколько месяцев назад. Он наклонился и провёл языком по шее Мидея — там, где начиналась первая линия. Медленно спустился ниже, следуя за узором. Горячая кожа под губами. Солёный вкус. Частое дыхание сверху. — Как далеко можно сегодня зайти? — спросил Фаенон тихо. Алкоголь отпускал, здравый смысл возвращался, но желание никуда не делось. Мидей посмотрел на него. Его глаза были тёмными, сосредоточенными. Он взял лицо Фаенона в ладони и сказал: — Давай дойдём до конца. У Фаенона задрожали руки. Он хотел этого давно — ещё до того, как понял, что влюблён. В отношениях они были два месяца, но дальше поцелуев и объятий не заходили. Мидей не раздевался перед ним. Граница была чёткой и Фаенон её уважал. До сегодняшнего дня. — Ты уверен? — спросил он, вглядываясь в лицо Мидея. — Ты выглядишь нервным. — Да. Я хочу этого. — И Мидей улыбнулся — мягко, открыто, без привычной маски ворчливости. Фаенон поплыл от этой улыбки. --- Они переместились на кровать. Фаенон раздевал Мидея медленно, внимательно — теперь он никуда не спешил. Каждая линия татуировки, каждый изгиб мышц, каждый шрам — он рассматривал их, касался губами, запоминал. Мускулистое тело под его пальцами было тёплым, живым, настоящим. Сам Фаенон сидел на краю кровати в одних джинсах. Его татуировка — золотое солнце на шее — отражала свет лампы, и в полумраке казалось, что оно действительно сияет. Мидей протянул руку и провёл пальцами по солнцу. Фаенона пробили мурашки. Он выдохнул и прижался щекой к тёплой ладони. — Я же могу делать что хочу? — спросил Фаенон. . — Да. Вперёд. Фаенон осторожно прикоснулся к паху Мидея, провёл рукой рядом с членом, наблюдая за реакцией. Мидей откинулся на спину, его грудь вздымалась при каждом движении чужих пальцев. Дыхание становилось громче, прерывистее. Проведя несколько раз, Фаенон наклонился и облизал головку. Мидей подскочил, опираясь на локти: — Эй... ты чего это? — Я хочу попробовать тебя. Не дожидаясь протеста, Фаенон вобрал член в рот. Мидей скрипнул зубами, сжимая кулаки в простынях, чтобы не схватить парня за волосы. Фаенон начал двигать головой. Это было непривычно, странно: горло давило, челюсть быстро уставала. Он отстранился, прокашлялся и снова взял теперь увереннее, помогая языком. Сверху доносились стоны и шипение. Он увеличил темп, совсем слегка прикусил. Мидей вскрикнул и схватил его за волосы, отстраняя. Ниточка слюны испачкала подбородок Фаенона. Он прикрыл глаза от боли в корнях волос. — Кусается он тут, — выдохнул Мидей. — Ты съесть меня захотел? — Немного. — Фаенон облизнул губы. — Но тебе, похоже, понравилось. Член-то не упал, а только сильнее стал. Мидей отвёл глаза. Его лицо горело. Он приподнял ногу и надавил ступнёй на ширинку Фаенона. Тот сжался, застонал, но отстраниться не мог — рука в волосах держала крепко. Мидей надавил сильнее, чувствуя жар даже сквозь джинсовую ткань. Он приподнял голову Фаенона за волосы, заставляя того смотреть на себя. — Грёбаный извращенец, — прошептал он, продолжая двигать ногой. — Как же тебе это нравится. Фаенон дрожал от возбуждения. Слёзы текли из глаз. Он больше не мог — слишком много, слишком сильно, слишком хорошо. Его тело содрогнулось, и он кончил прямо в джинсы, издав сдавленный вскрик. Мидей убрал ногу. Ткань под ней была мокрой. — Посмотри на себя, — сказал он, и в его голосе было что-то среднее между насмешкой и нежностью. — Кончил только от моей ноги. Плохой Фаенон. — Зато твой, — улыбнулся тот, всё ещё тяжело дыша. — Не спорю. Мидей отпустил его волосы. Фаенон опустился коленями на пол и, не теряя времени, снова взял член в рот. На этот раз — без укусов, но с тем же рвением. Он двигал головой, постанывая, и вибрация проходила сквозь плоть, заставляя Мидея выбивать воздух из лёгких. Слюни текли по подбородку, капали на пол. Фаенон полностью потерялся в процессе — в ощущении чужой плоти во рту, в солоноватом вкусе, в стонах сверху. Мидей сжал бёдрами его голову и со стоном излился ему в рот. Фаенону понравилось быть зажатым между бёдер. Он сглотнул. — Интересный вкус, — заметил он. — О господи, ты это проглотил, — Мидей посмотрел на него с чем-то средним между ужасом и восхищением. — Мне понравилось. Мидей вздохнул, схватил его за плечи и уволок на кровать, укладывая рядом.Фаенон тут же прижался к нему, устраивая голову на плече. Тела обоих болели от непривычки. Сердца всё ещё бились быстро. Дыхание было сбивчивым. Но они были счастливы. Мидей обнял его — крепко, надёжно, как будто боялся, что тот исчезнет. Фаенон растворился в тепле чужих рук, чувствуя, как пальцы Мидея рассеянно гладят его по спине, следуя невидимым узорам, которые им предстояло изучить ещё много-много раз.