Минеральная пыль

Когда врачебная комиссия постановила, что я готов вернуться в строй, мне сразу пришло обновление для нейроинтерфейса. Повышенная стабильность и упакованная в обтекаемые формулировки устойчивость к хаотичным зашифрованным последовательностям. К тому моменту я уже знал, каким будет моё первое задание после выписки. Оно появилось в календаре заранее, и отправлялся я не на линию фронта, а в Деминатари. Я немного удивился, осознав, что последний раз был в столице четыре месяца назад. Казалось, прошло куда больше времени. На этот раз поводом для командировки была крупная акция памяти — лучшие ученики со всех средних школ города высадят в Центральном парке очередную аллею в честь павших героев. Событие, недостаточно большое для личного присутствия госпожи вождя, но вполне уместное для одного из её «драгоценностей». — Я считаю, тебе стоит вернуться к службе через такое, скажем так, физически нетребовательное задание, — сказала мне Мартика. — Заодно немного сменишь обстановку. Это полезно. Сменить обстановку предстояло не мне одному. Лиэм отправляли вместе со мной. Её постоянное присутствие стало мне настолько привычным, что я даже не удивился, хотя до этого личные врачи никуда со мной не ездили. План поездки изначально выглядел так: рано утром нас везут к станции «Серебряной Звезды», на экспрессе мы за три часа добираемся до столицы, потом наше мероприятие с детьми, и вечером мы уже отправляемся назад. Поначалу всё шло в полном соответствии с планом. Нас доставили на станцию, поезд прибыл минута в минуту, как и всегда, и мы спокойно расположились в нашем купе. — Я думала, в столицу будет много кто ехать, а вагон совсем пустой, — заметила Лиэм, переобуваясь в тапочки. — Все места выкупил отдел логистики и координации, — сказал я. — Обычная практика при перемещении «драгоценности». — Ах. Постоянно забываю, что ты живёшь в особом режиме, — улыбнулась Лиэм. Спать никому из нас не хотелось: я успел выспаться ночью, а Лиэм выглядела более оживлённой, чем обычно. Когда я обратил на это внимание, Лиэм смутилась. — Я люблю столицу, — сказала она. — Просто рада, что побуду там хотя бы денёк. — Почему тебе так нравится Деминатари? — спросил я. — Есть какая-то конкретная причина? — Я там училась, — ответила Лиэм. — Очень привыкла за полтора года. И потом ещё работала в медицинском центре, курирующим специалистом для нескольких гражданских с дополнениями. О прежней работе она говорила с теплом. — Почему ты не осталась? Лиэм ответила не сразу, словно выбирая, насколько развёрнуто ей объяснить. — Случилась одна неприятная история, и меня попросили уйти. У меня был доступ к личному делу Лиэм, но до этого я даже не думал взглянуть на него. Всё, что мне требовалось знать о её прошлом, я знал с самого начала — Мартика подписала приказ о её назначении на должность моего врача, то есть, одобрила кандидатуру после тщательной и долгой проверки. Теперь мне стало любопытно. Я нашёл в почте письмо, которым мне четыре месяца назад сообщили об изменениях в штате, и открыл прикреплённый файл. Пол, возраст, группа здоровья, семейное положение — любопытно, Мору Каса Асигнати указана как «друг семьи», — краткая биография, трудовая деятельность. Так, вот оно. «Причина увольнения с предыдущего места работы: грубое нарушение этики (длительные романтические отношения с пациентом), подтверждено независимой этической комиссией (см. протокол №...)» О. То есть, специалисты по подбору персонала, зная это, позволили ей работать со мной? С другой стороны, есть они, а есть Мору Каса. Ведущий врач всего проекта «драгоценностей». Одних дружеских связей ей бы не хватило, чтобы протащить человека в проект. Могла ли она согласиться взять в штат сотрудника с подпорченной репутацией при условии, что это крайне компетентный во всех остальных направлениях профессионал? Да, пожалуй, могла. Могу в это поверить. У меня не было претензий к работе Лиэм. Она справлялась не хуже моих прежних личных врачей. Просто очень странная получалась картина. Должен ли я вообще задумываться об этом? Нет. Человек назначен — значит, так надо. Ставить под вопрос решение, принятое как минимум дюжиной профессионалов, глупо и вредно. Что дальше, сомневаться в приказах Матери Народа? Мысль была до того нелепая, что я невольно улыбнулся. Лиэм не обратила внимания. Она смотрела в окно, на оранжевый рассвет, и такой довольной я её не помнил. «Серебряная Звезда» выехала на мост над широким ущельем. Лиэм начала поворачивать голову, приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, и именно тогда-то всё остановилось. Движение Лиэм, движение пейзажа за окном. В небе над лесополосой замер разведывательный дрон. Обычный человек, описывая взрыв, всегда будет говорить о нём как о совершившемся событии. Для обычного человеческого восприятия это готовый факт, никогда не процесс. С дополненными людьми ситуация может быть другой — с «драгоценностями» она всегда другая. Мы все оснащены системами контроля окружения, и они круглосуточно, без перерыва, анализируют происходящее вокруг. Частота обновления данных зависит от модели, обычно от шести до девяти тысяч шагов в секунду. Как только системы контроля фиксируют нетипичные радиоволны, или быстро движущийся объект, или резкий всплеск кинетической энергии — всё, что потенциально сопровождает опасность, — запускаются парные ускорители в спинном и головном мозге, и мы успеваем среагировать и принять меры. Мир вокруг меня не остановился на самом деле, но моё восприятие разогналось. Вокруг нас с Лиэм происходил взрыв. Я подхватил её с сиденья напротив, выбил окно и выпрыгнул из купе. Когда я отталкивался ногой от металлической оконной рамы, вагон уже начало подбрасывать взрывной волной. Мир вернулся к нормальной скорости. Аудиосенсоры отделили крик Лиэм от грохота взрыва. Тяга моих маневровых двигателей поймала нас на полпути ко дну ущелья. Я взлетел вверх, и когда мы поравнялись с мостом, весь состав «Серебряной Звезды» сорвался вниз. Следом полетели части конструкции моста. Я отправил оперативному отделу момент крушения, сообщил, что мы оба не пострадали и доберемся до Деминатари иными средствами, набрал высоту и полетел к ближайшей станции. Нужно было найти транспорт. — Оникс, что… К-как это? — пробормотала Лиэм. Её всю трясло. Я сжал руки чуть крепче. — Всё хорошо, всё в порядке. — В других вагонах… там были люди? — Не переживай, им помогут, — ответил я. — Через пару минут здесь будет не протолкнуться. С «парой минут» я, конечно, преуменьшил, и слабо верил, что службам реагирования будет, кому помогать. Но я всё равно физически не смог бы быть полезен настолько, чтобы терять здесь время. На ближайшей станции нас уже ждала машина. Отдел логистики и координации предупредил дорожников, что нужно помочь нам добраться до столицы. — Поедем через Подземку, — сказал водитель. — Салон герметичный, но маски всё равно нужно надеть всем. Я поправил ремешок на затылке Лиэм и заметил, что она плачет. Молча, со странным отсутствующим взглядом, только слёзы капали в маску одна за другой. — Лиэм, всё хорошо. С тобой больше ничего сегодня не случится, — сказал я так же, как обычно говорил умирающим новичкам, что они непременно поправятся. — Не плачь. — Это просто реакция тела на стресс, — сдавленным голосом ответила Лиэм. — Извини, Оникс. Сейчас я возьму себя в руки. Я… я очень редко с таким сталкиваюсь… Нейроинтерфейс разрывало входящими уведомлениями: переписка между отделами, где упоминали меня, встревоженные сообщения от Малахит, потом мне начал писать ещё и Ртуть, видимо, Малахит позвонила ему. Информационный шторм отодвинуло на задний план сообщение от аналитического отдела с пометкой высокой важности. «Прибывшие на место крушения оперативные службы вступили в бой с превосходящими силами Альянса. Придерживайтесь текущей задачи до отдельного распоряжения.» Мне пришлось перечитать сообщение дважды. Логическая связь между двумя предложениями не усматривалась. Сейчас из всех военных ресурсов я ближе всего к точке боя. Даже отправка вооруженного подкрепления займёт больше времени, чем немедленно остановить машину и долететь назад к мосту. Ненамного, но больше. Этого «ненамного» Альянсу хватит, чтобы перестрелять всех присутствующих. Военная полиция — они что-то могут, но спасатели, медики, пусть они вооружены и прошли базовую подготовку, — всё ещё не боевые единицы. Тем более, они в меньшинстве. Чем обусловлено такое решение? Я закрыл глаза и откинулся в сиденье. Очередной продукт работы огромного количества людей, распоряжающихся мной, очередной выбор, который мне до конца не ясен. Из той же серии, что и назначение человека с таким большим пятном в резюме на должность моего личного врача. Я давно, десятки раз назад, усвоил, что мне и не надо пытаться понять. У меня всё равно никогда не будет достаточной для этого картины со всеми деталями. От меня требуется выполнить сказанное. Сидеть на месте — отлично, значит, сидеть на месте. А Альянс-то заходит всё дальше. Устроить теракт с вооруженным нападением на «Серебряной Звезде», ещё и здесь, в относительной близости к столице — почти как подорвать космопорт. Больших материальных потерь быть не должно: несущие части моста не обрушились, полотно, вероятнее всего, восстановят в течение дня-двух. Социальные потери явно будут больше. Под Башней-2 сейчас, наверное, страшно весело. Я до сих пор помню, как работается рядом с Мартикой в моменты кризиса. И то, на моей памяти не случалось ничего сопоставимого по масштабу. Машина резко съехала вниз, дневной свет сменился темнотой. Мы долго спускались по спиральному съезду, пока наконец не выехали на ровный участок, и всё это время фары выхватывали только гладкие бетонные плиты дорожного покрытия. — Была здесь когда-нибудь? — спросил я у Лиэм. — Не конкретно на этом участке, а в целом в Подземке. Лиэм покачала головой. — Не доводилось. Закрытый ведь объект. — Её голос звучал апатично и устало. Лиэм посмотрела в окно машины, в непроницаемую черноту за стеклом. — Даже в инфракрасном диапазоне совсем ничего не видно. Тоннель действительно такой огромный? Я прикинул сопоставимый размер. — В ширину не настолько большой, приблизительно как Белая Площадь. Стены не видно из-за состава незерианских материалов. Нужно либо хорошее освещение, либо эхолокация. — Один мой знакомый уверен, что в Подземке живут монстры. Якобы, незерианцы проводили здесь эксперименты с флорой и фауной, и потом всё это разбежалось по тоннелям, — сказала Лиэм и посмотрела на меня. Я поднял брови. — Обычная городская легенда. Я много раз здесь бывал и ничего не встречал, кроме древнего уборочного оборудования. — Единственная реальная опасность Подземки — это испарения, — неожиданно включился в разговор водитель. — Пока вы в маске, всё будет в порядке. Четыре минуты мы ехали в молчании, затем Лиэм положила руку на сиденье между нами. — Если получится, попробуй сейчас поспать. Ускорители — это всегда серьёзная нагрузка. Конкретно сейчас я в безопасном физическом контакте не нуждался: шум в голове был достаточным, чтобы игнорировать его, да и монотонное гудение двигателя заглушало мысли. Успокаивало. Тем не менее, я кивнул, накрыл её руку своей и снова закрыл глаза. Пять часов семнадцать минут спустя мы выехали на поверхность в промзоне в пригороде Деминатари. Стоило нейроинтерфейсам поймать сеть, Лиэм тут же кто-то позвонил. — Привет. Да. Нет, всё в порядке, у меня просто связи не было. — Лиэм сняла маску и вернула в карман на спинке переднего сиденья. — Мама, послушай, пожалуйста, я же говорю, всё в порядке, я не ранена, меня даже ничем не задело… Да, я понимаю. Мне жаль, что ты испугалась. Я уже в столице. Давай вечером созвонимся и поговорим, ладно? И ты себя береги. Папе привет. — Почему не поговорить сейчас? — спросил я. — Она, наверное, переживала за тебя. — Не то слово. Восемьдесят два пропущенных звонка, и почти столько же от папы, — уголки рта Лиэм дернулись вверх и тут же опустились. — Ну конечно, они переживали. Но если я сейчас буду думать о поезде, я снова расклеюсь. М-м, слушай, что-то тут кондиционер слишком сильный, у меня ноги подмерзли… — Потому что ты без обуви, — ответил я. Лиэм уставилась на меня, потом посмотрела вниз. — Ты переобулась в тканевые тапочки, когда мы сели в купе, — сказал я. — Скорее всего, когда мы прыгали, они с тебя слетели. Я не обратил на них внимания. — Мы успеем заехать куда-нибудь за обувью? — спросила Лиэм. — В целом, да. До начала пятьдесят минут, — сказал я. Смена планов из-за теракта съела практически всю нашу транзитную фору, но на акцию памяти мы пока ещё не опаздывали. — Тогда вам лучше добираться на авиатакси, — заметил водитель. — Был бы рад вас подвезти до места, но на мостах сейчас огромные пробки. Мы не успеем в центр. Мне этот вариант показался разумным, и на углу у ближайшего жилого блока мы вышли из машины. На улице было тихо. Я слышал фразу «Деминатари никогда не спит», и если продолжать логику олицетворения, пригород всё-таки уходил отсыпаться хотя бы днём. Кроме нас, единственными людьми на улице были трое гражданских у подъезда, судя по нашивкам на куртках, из какой-то местной банды. Они посмотрели на нас, я посмотрел на них, и они сразу отвернулись. — В последнее время авиатакси не очень любят сюда летать, — сказала Лиэм. — Могут долго не откликаться на заказ. Я выставил в приложении максимальные чаевые. Пока мы ждали, большой билборд на стене жилого блока сменил рекламу очередного онлайн-казино на простое изображение — рука в белой медицинской перчатке держит маленькую пробирку с красной жидкостью, рядом надпись: «Кормящая Машина превращает это в один оружейный процессор. Запишись на ежемесячную донацию сегодня». Через две минуты семнадцать секунд моё терпение закончилось. Я протянул Лиэм ладонь. — Знаешь, я и сам своего рода авиатакси. Давай не будем терять тут время. — Что, просто так полетим? — Лиэм удивлённо посмотрела на меня. — У тебя не будет из-за этого проблем? — При особых обстоятельствах допускается использование полётных дополнений в городской среде, — ответил я. — Да, полагаю, у нас они с самого утра особые. — Лиэм вздохнула и взялась за мою руку. — Если можешь, лети сейчас помедленнее, пожалуйста. Я кивнул, поднял Лиэм, разогнал двигатели и взлетел.