Per se

Календарь — штука жестокая, циничная и абсолютно не признающая личных границ. Особенно когда ты не просто просыпаешься в чужом, неродном теле, а внезапно обнаруживаешь, что у этого тела сегодня официальный, юридический день рождения. Но просыпаешься ты, впрочем, не от экзистенциального кризиса, а потому, что твой, так сказать, новоиспечённый младший братец немилосердно, с каким-то маньяческим остервенением барабанит в дверь спальни. В пять часов утра. Убью гада. Лично придушу подушкой, а миссис Флоуэрс потом скажу, что это был несчастный случай на почве фэншуя. — Какого хрена, Джереми?! — рявкнула Елена в подушку, а затем, кое-как продрав глаза, подползла к двери и резко дёрнула её на себя. — У тебя что, понос? Так ты ошибся дверью. Дверь в туалет слева от тебя. Или ты со спросонья уже окончательно путаешь, где право, где лево? Джереми, занеся кулак для очередного удара, замер. На его лице не было ни капли раскаяния — только заспанная, но чертовски довольная физиономия. — Какая ты добрая с утра, сестрёнка, прямо ангел, спустившийся с небес, — хмыкнул он, закладывая руки в карманы широких домашних штанов. — С днём рождения! — Спасибо за поздравления, — проворчала Елена, как столетняя бабка, уныло опираясь на дверной косяк. — Нормальная я. И была бы ещё счастливая, если бы ты поздравил меня не в пять утра, а в пять вечера, как все психически здоровые, цивилизованные люди, Джереми. Она развернулась и поплелась к зеркалу в ванной. Спина нещадно, по-предательски ныла, будто Елене сегодня исполнялось не восемнадцать лет, а все восемьдесят, причём последние сорок она безбожно пахала на урановых рудниках. Самое обидное, что местные странные "старички" в Мистик-Фоллс и в восемьдесят выглядели свежее и бодрее, чем Елена, узревшая своё отражение в зеркале. Из стекла на неё смотрело нечто растрёпанное, с тёмными кругами под глазами. М-да. Видно, вчерашнюю водку с минералкой и чаем лучше было не смешивать.«А вообще, надо пить одну воду!» — вяло подумала она, бесплодно пытаясь хоть как-то собрать в кулак длинные, тяжёлые волосы, которые из-за утренней летней жары и удушливой влажности моментально липли к лицу и шее. Просто потрясающий вид. Модель года. Собрав остатки воли и доковыляв до кухни — причём ни разу не упав по дороге, что уже можно было считать личным достижением, — она заварила крепкий чёрный кофе. Подумав секунду, Елена щедрой рукой плеснула туда ложку виски из отцовских запасов и села за стол. Её мучил дикий, иссушающий сушняк, и она тупо уставилась на настенный календарь. Двадцать второе июня. По всем местным документам сегодня Елене Гилберт исполнялось восемнадцать. И это вызывало внутри такой глухой, тоскливый ступор, что всё её существо протестовало. Потому что у неё — у той личности, которая пришла сюда из другого мира — тоже когда-то был день рождения. Логично? Абсолютно. Но она его не помнила. Все воспоминания о прошлой жизни словно стёрли крупной наждачкой, оставив на подкорке только сухие факты, циничные фразы, личные вкусы и знание сериального канона. Даже банальные названия будущих прибыльных компаний или золотых жил — и те начисто выжгли из черепной коробки. В голове крутилось только смутное, раздражающее понимание: где-то там, в прошлом, она точно знала, как легко и цинично разбогатеть, зная будущее. А сейчас? Сейчас на дворе стоял июнь 2007 года. Ей шарахнуло восемнадцать — официальное, юридическое совершеннолетие.Куча возможностей подняться на акциях и плевать на всех вампиров с высоты собственного частного острова. Можно было бы... если бы в памяти не зияло девственно чистое ни хрена. Ни одного конкретного бренда, ни одного грёбаного названия акций, в которые можно было бы влить отцовские доллары. Это был первосортный бред. Или шизофрения — тут как посмотреть. И даже не знаешь, какой диагноз хуже. Обидно до зубовного скрежета. — Утречко, именинница! — в кухню жизнерадостно ввалилась тётя Дженна, удерживая под мышкой огромную, хлипкую картонную коробку. — Мы тут с Джереми подумали... короче, никакого официоза! Чисто домашние посиделки. Следом за тётей шёл Джереми. На его лице блуждала такая откровенно циничная, мстительная ухмылка, что Елене сразу захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Младший братец прекрасно знал, что его новая, приземлённая и жёсткая сестра терпеть не может весь этот праздничный ванильный пафос. Мелкая родственная месть в действии — он знал, что она не оценит, но помогал Дженне с особым садистским удовольствием. Совсем расслабился мелкий гад, страх потерял. Дженна с гордым видом водрузила коробку на стол и сорвала крышку. Елена вздрогнула и сделала шаг назад. На неё смотрел он. Шедевр местного супермаркета у дороги. Огромный бисквитный торт, покрытый ядовито-розовым, плотным масляным кремом, из которого были скручены массивные, уродливые розы. Спасибо, хоть не лопухи. — С лопухами, к сожалению, мы торт не нашли, — порадовал её добрый братец, поймав её убийственный взгляд и едва сдерживая смех. — Пришлось брать этот. Запах дешёвого ванилина и кондитерского жира мгновенно забил рецепторы. «Я убью их, — хладнокровно подумала Елена, глядя на этот глазированный ужас. — Это же чистая, неразбавленная смерть для печени и мозгов. Сплошная химия. Как они вообще добровольно едят этот крем?» — Сами выбирали! — гордо заявил Джереми, перехватывая её убийственный взгляд и уже едва сдерживая утробный ржач. — Свежий. Почти не просрочен. Бери ложку, сестрёнка, за твоё здоровье. Деваться было абсолютно, категорически некуда. Чтобы не портить утро, Елене пришлось нацепить на лицо самую правдоподобную, вымученную улыбку из своего скудного арсенала актёрского мастерства и выдавить: — Спасибо. Это... монументально. Я тронута. Она была права, этот торт по вкусу был её смертью. Но глядя на счастливое, заспанное лицо Дженны, которая искренне старалась и, судя по всему, в шесть утра потащилась в круглосуточный магазин тортов у дороги, чтобы порадовать племянницу-сиротку, кусок, застрявший в горле, пришлось через силу проглотить и улыбнуться.

***

К вечеру тихие домашние посиделки превратились в то, чего Елена опасалась больше всего. В дверях дома Гилбертов материализовались её подруги — Кэролайн Форбс и Бонни Беннет. И вот тут её накрыл настоящий когнитивный диссонанс. Они были точно такими же, как в каноне. Один в один. Обычные летние шмотки, джинсовые юбки, топы — простые девчонки со двора, пахнущие фруктовым блеском для губ. Но Елена со своим новым, тяжёлым характером совершенно не понимала, о чём, чёрт возьми, говорить с этими сахарно-прекрасными школьницами. Весь этот подростковый антураж просто сбивал её с толку. Она чувствовала себя циничным дурой, которую заставили играть в детские игры и пить чай с куклами. Решив, что деваться некуда, а дорогих гостей нужно срочно чем-то занять (вдруг они наедятся химического торта и быстрее свалят домой по зову измученной природы?),Елена радушно накрыла перед гостями стол, как самая лучшая хозяйка на Юге. Она расставила тарелки, нарезала этот розовый кошмар на куски и приготовилась терпеть. Впрочем, Кэролайн быстро доказала, что адекватный собеседник ей в принципе-то и не нужен. Ей нужен был просто объект для вещания. — ...И я говорю Мэтту: если мы прямо сегодня не решим, куда поедем на этот чёртов пикник, то всё, это крах, коллапс и самоубийство! — Кэролайн вещала без остановки, бездумно ляпая языком со скоростью немецкого пулемёта. — Елена, боже, ты так похудела после похорон, тебе срочно нужно съесть весь этот торт! Дженна сказала, вы купили его у дороги, о-о-о, я обожаю их крем! Хотя Тайлер говорит, что от него моментально появляется целлюлит, но откуда у Тайлера вообще мысли о целлюлите, господи? У него же в черепушке только футбол, стероиды и собаки! Кстати, Лен, ты видела, какие туфли завезли в торговый центр? Ой, подожди, ты сегодня вообще без макияжа? Тебе идёт, такой... эм, специфически-свежий вид, очень мило, бледность сейчас в моде! Форбс перескакивала с темы на тему на безумной скорости, не требуя ответов, сама задавала вопросы и сама же на них авторитетно отвечала. Абсолютно предсказуемая блондинка, чья черепная коробка работала на чистом энтузиазме, гормонах и местечковых сплетнях. Елена просто молча кивала, подпирая щеку рукой и искренне радуясь, что от неё требуется только изображать предмет мебели. Хотя тема Тайлера, собак и целлюлита её, надо признать, знатно повеселила. Живо представила себе эту гордость школы, размышляющую о женских бёдрах. А вот с Бонни всё было гораздо, гораздо интереснее. У Беннет мозгов явно было побольше, она не трещала как сорока. Елена уставилась на неё с чистым, исследовательским, почти вивисекторским восторгом. Ведь она-то знала! Знала по канону, что эта тихая девчонка в джинсовке скоро станет ведьмой. Настоящей, мать её, колдуньей! Это было как в сказке, только с примесью американской готики. Конечно, ведьмы здесь были не как в Гарри Поттере — палочками не махали и «Аваду» не кричали, но всё равно. Это была живая, осязаемая магия! И это был первый раз, когда Елена видела будущую салемскую наследницу вживую так близко. Интересно же! И посмотреть, черт возьми, было на что. От Бонни и правда исходила какая-то странная, едва уловимая ментальная вибрация, будто воздух вокруг её фигуры был чуть плотнее, с каким-то едва заметным статическим электричеством. — Ты как, в порядке? — тихо, воспользовавшись тем, что Кэролайн отвлеклась на Дженну, спросила Бонни. Она мягко заглянула Елене в глаза. — Я не видела тебя нормально с самых похорон... Прости, что была невнимательна, закрутилась с бабушкой. Сердце Елены на миг даже оттаяло. Стало немного тепло. Всё-таки оригинальная Елена Гилберт была не совсем пропащей девицей, раз смогла найти себе по-настоящему преданную, искреннюю подругу. Пусть даже и одну. Ну, с половиной, если всё-таки брать в расчёт Кэролайн. — Я в порядке, Бон-Бон, — спокойно ответила Елена, слегка улыбнувшись. — Ну, настолько, насколько вообще возможно быть в порядке в моей ситуации. Просто нужно время... Чтобы привыкнуть. Бонни понимающе смолчала, закусив губу, и они все вместе принялись обратно слушать Кэролайн, которая как раз перешла к детальному описанию того, какой конфуз случился на заправке. Всё было бы прекрасно. Но, как показала практика, расслаблять булки в этом мире было фатальной ошибкой.

***

Позже вечером, когда посиделки подошли к концу и девчонки начали собираться, Бонни протянула Елене небольшую коробочку с подарком. И в этот момент их пальцы на секунду соприкоснулись. Торкнуло. Елена почувствовала странный, холодный, покалывающий импульс, словно её ударило током от автомобильного аккумулятора. Бонни на мгновение резко застыла, нахмурилась, а на её лице мелькнуло какое-то смутное, неосознанное и глубокое чувство неприязни. Даже отторжения. Импульс исчез так же быстро, как и появился. Бонни тряхнула головой, захлопала глазами — судя по всему, она сама не поняла, почему её лицо только что скривилось, а интуиция взвыла дурным голосом.Она просто тряхнула головой, попрощалась и пошла к машине. Елена проводила подруг, а затем вернулась в дом, внимательно глядя в окно и сузив глаза. «О как, — подумала Елена, закрывая входную дверь на засов. — Сама ещё ничего не понимает, а радар уже дёргается. Чует, что со мной что-то не так. Ладно, придётся с сентября обязательно носить перчатки, чтобы ведьма не смогла ничего учуять, что ей знать не надо. Я не помню, чтобы местные ведьмы были пророками, но, как показала история о Гарри Поттере, пророчества до добра никогда не доведут». Елена налила себе остатки остывшего кофе и цинично хмыкнула. «А оригинальная Елена всё же была пропащая, — размышляла она, возвращаясь в пустую кухню. — Ну серьёзно, иметь такую кучу знакомств в школе и умудриться завести всего двух подруг? И тех сейчас, судя по всему, я рискую потерять из-за ведьминского чутья Бонни. Что ж, придётся играть тоньше».