Per se

Аромат жареного мяса, обильно приправленного розмарином и чесноком, лениво плыл над задним двором дома Гилбертов ближе к семи часам вечера. Погода еще позволяла посидеть на свежем воздухе, хотя общую идиллическую картину знатно портили чертовы кусты-мутанты, подрезанные Джереми. Эти детища покойной Миранды буйно и нагло цвели вопреки всему календарю октября. Елена то и дело косилась на эти раскидистые зеленые чудовища, и у нее буквально опускались руки. Каждый раз, когда взгляд натыкался на их неестественно сочные бутоны, Гилберт одолевал приступ глухого, циничного раздражения.Единственное, что искренне радовало Елену в данный момент — это то, что запасы того самого травяного чая Миранды наконец-то иссякли. То ли покойная миссис Гилберт заготавливала этот веник самолично, собирая его при полной луне, то ли закупала в каких-то подпольных лавках для безумных садоводов, но больше этой дряни в доме не было. И слава богу. Одной головной болью меньше. Елена, облаченная в свой любимый, донельзя циничный фартук с изображением голого по пояс, молодого и рельефного Арни, уверенно орудовала массивными металлическими щипцами у гриля. К слову, эти щипцы были новыми, купленными совсем недавно — старыми, которыми они с Колом и Джереми еще на кладбище пращура ковыряли, к еде Гилберт не прикасалась. Процесс приготовления стейков требовал от неё максимальной концентрации и гроссмейстерской точности. Во-первых, Джереми все утро капал ей на мозги, требуя идеальную румяную корочку и сохранение сока. Во-вторых, подсунуть Колу Майклсону пережаренную сухую подошву вместо сочного мяса медиум-рэр было бы непростительной стратегической ошибкой. Елена в принципе не простила бы себе плохо приготовленное блюдо, хотя её до сих пор искренне поражало, сколько этот Первородный комар жрёт. Ладно бы он пил кровь, как все нормальные упыри из его выводка, так нет — всё, что Гилберт готовила, Майклсон подчищал с тарелок наперегонки с Джереми. Их святая тетя Дженна первое время только округляла глаза, поражаясь, как в её младшего племянника и его нового «лучшего друга» влезает столько провизии, но вскоре просто махнула рукой и перестала удивляться. Сейчас Дженны снова не было дома. Она уехала в мини-путешествие к каким-то местным водопадам в компании "душки" Рика и обещала вернуться только глубокой ночью. Когда тетя восторженно ворковала об этой поездке по телефону, Елену чуть не стошнило прямо на экран мобильника. Но, сдержав рвотный позыв и подавив тяжелый вздох, она лишь мужественно пожелала Дженне приятно провести время и положила трубку. Толстые куски говядины так аппетитно шкворчали на раскаленной решетке гриля, что у самой Елены потекла слюна. Она стойко держалась, контролируя каждую секунду прожарки. И как раз в тот момент, когда девушка принялась аккуратно перекладывать первую готовую порцию на деревянную доску, чтобы мясо «отдохнуло», входная дверь дома с грохотом припечаталась к стене. На задний двор размашистым шагом вывалился Джереми, а следом за ним, вальяжно и кошачьи переступая, шел Кол. Выглядел Майклсон как всегда — роскошно, нагло и абсолютно органично в своей хаотичной манере. На нем была свежая рубашка, поверх которой красовалась плотная класическая жилетка с крупной, вышитой на спине надписью: «Красив но капризен. Терпите!». Эту прелесть Елена откопала в одном крошечном местном ателье. Стоило ей тогда жалобно поныть, что эта надпись буквально списана с характера Первородного, как Кол с хохотом забрал жилет и теперь таскал его, не снимая. Вообще, его манера одеваться была отдельным видом искусства: дикая смесь классики девятнадцатого века и трендов двадцать первого. На шее неизменно висели массивные наушники, на ногах — стильные джинсы, а на запястье были небрежно намотаны тяжелые деревянные бусы с крестиком что выдали ему в коледже как сименаристу, которые он носил вместо браслета. Весь этот лук идеально подчеркивал его безумную, полную хаоса натуру. Они с Джереми смотрелись рядом невероятно органично, и Елена, которая частенько покупала этим двум оболтусам шмотки, со стороны чувствовала себя то ли заботливой старшей сестрой, то ли персональной нянькой. — Дорогуша, если этот божественный запах исходит от твоей стряпни, то я официально готов сделать для тебя всё, что пожелаешь! — с порога пропел Кол. Елена лишь скептически выгнула бровь, оценивающе глядя на эту парочку. Раз уж эти два бездельника явились на всё готовенькое, то должны были хоть как-то отработать свой будущий ужин. — Сделать всё, что я пожелаю? Ловлю на слове, Майклсон, — хмыкнула она, указывая щипцами в сторону открытых дверей дома. — Джереми, Кол, тащите стол и стулья во двор. Погода отличная, поужинаем на свежем воздухе, пока окончательно не окоченели. Не теряя времени, он вместе с Джереми в четыре руки подхватил тяжелый деревянный стол и стулья, вынося их из дома прямо на траву. Елена рассудила, что ужинать на улице — отличная идея, пока осенний воздух окончательно не превратился в морозный. — Что у нас на ужин? Надеюсь, кровь в соус не добавляла? Это портит послевкусие, — ухмыльнулся Кол, принюхиваясь. — Нет. Только чистый белок, холестерин и немного специй, — отозвалась Елена, тщательно вытирая руки полотенцем. — Живо мыть руки, оба. И за стол. Джереми дважды просить не пришлось. Он пулей улетел в ванную, на бегу заглядывая в тарелки с мясом, чтобы лично убедиться, что его драгоценная корочка не сгорела. Кол, разумеется, приказ мыть руки в привычном понимании благополучно проигнорировал — первородный иммунитет, конечно, позволял ему плевать на банальную гигиену, но правила хорошего тона (и тяжелый взгляд Елены) требовали уступок. Небрежно щелкнув пальцами, он едва слышно прошептал под нос короткое заклинание. По его ладоням пробежала едва заметная серебристая искра, мгновенно стирая с кожи малейшие следы дорожной пыли. Елена на этот фокус лишь обреченно покачала головой. Подумать только: древняя, священная магия в руках Кола превратилась в бесконтактный санитайзер. Вряд ли те самые великие ведьмы, бережно хранящие свои гримуары, представляли себе именно такое использование их драгоценного наследия. Кол тем временем сразу просочился к столу и вальяжно развалился на стуле, закинув ногу на ногу. Стол Елена сервировала по высшему разряду: рядом с тарелками уже красовалась бутылка дорогого, коллекционного вина, которую она в свое время весьма удачно сперла из того самого стриптиз-клуба как раз для особых ужинов. За столом на какое-то время воцарилась священная, сытая тишина, прерываемая лишь стуком ножей. Джереми с благоговением разрезал свой кусок говядины, проверил нежно-розовую сердцевину и удовлетворенно, почти религиозно замычал. — Лен, это шедевр. Стоило сегодня корячиться с подрезкой этих проклятых лопухов ради такого мяса. — Рада, что угодила, — искренне улыбнулась Елена, делая аккуратный глоток ворованного вина. Кол ел с аристократичной, врожденной небрежностью, но скорость, с которой стейк исчезал с его тарелки, говорила сама за себя лучше любых комплиментов. Налив себе вторую порцию крепкого бурбона, он сыто откинулся на спинку стула, опасно покачиваясь на его ножках, и хитро прищурился. Елена по одному только его лицу видела: Первородного буквально распирает изнутри от желания поделиться новостями. Ведь сегодня по плану он должен был тайно залезть в квартиру Лазаря Аларика и обыскать его машину. И Кол не подвёл. Разумеется, в холостяцкой берлоге обычного школьного учителя истории Гилберт не ожидала увидеть филиал Лувра или тайные чертежи Пентагона. Но то, что Майклсон там раскопал, заставило Елену и Джереми одновременно поперхнуться и чуть не выплюнуть всё, что они в этот момент пережевывали. — Наш дорогой Аларик — уникальный экземпляр, — театрально заговорщицким шепотом начал Кол, поигрывая бокалом. — Я ожидал увидеть логово сурового охотника на вампиров, но попал на склад ликеро-водочного завода. Дорогуша, этот человек возвел пьянство в ранг абсолютного искусства. У него бутылки везде! В кухонных шкафах вместо круп, под кроватью, в бачке унитаза и, клянусь даже в обувных коробках. Там был такой ассортимент пойла, что местный алкаш у магазина расплакался бы от зависти. Настоящий, дипломированный алкоголик со стажем. Елена фыркнула, представив эту картину, но в её глазах не отразилось ни капли удивления. — Слушай, я даже не сомневалась, что этот гений мысли живет именно так, — цинично хмыкнула Елена, крутя в руках бокал с ворованным вином. — От него на уроках истории вечно разило вперемешку с мужским одеколоном, которым он пытался этот шлейф заглушить. Я еще удивлялась, как у него руки у доски не трясутся. Кол весело расхохотался, оценив шутку, и заговорил тише, возвращаясь к главной интриге: — Именно. Но вернемся к нашей сухой эстетике. В шкафу историка плотными рядами висела куча... женской одежды. И если шмотки самого Аларика, покрытые слоем пыли и кошачьей шерсти, валялись по углам, то эти бабские вещи были аккуратно, бережно развешены на плечиках. А некоторые особенно дорогие платья и вовсе были упакованы в специальные защитные чехлы, словно их оберегают как зеницу ока. Джереми от таких подробностей знатно офигел, едва не выронив вилку прямо в тарелку с недоеденным стейком. — Серьезно? — возмущенно спросил младший брат, переводя ошарашенный взгляд с Кола на сестру. — У нашего хитрого историка есть тайная любовница, которую он прячет в шкафу? А как же Дженна?! Что это за отношение такое к нашей тете? Кол лишь беззаботно пожал плечами, делая очередной глоток бурбона: — Никакого реального присутствия живой женщины я там не унюхал,дорогой. Ни капли парфюма, ни свежих волос на подушках, ни банальной косметики в ванной. Только эти тряпки. Елена в этот момент мысленно поразилась тому, насколько же хитровыструганным пиноккио оказался Аларик Зальцман. Ну каков подлец! И с Дженной встречается, строя из себя надежного и понимающего мужчину, и на Джереми вечно смотрит с каким-то странным, почти романтическим интересом так у него еще и склад женского шмотья дома обнаружился! — Ну прямо арабский шейх местного разлива, не иначе, — язвительно хмыкнула Елена, покачав головой. — Слушайте, а может, у него там целый гарем наложниц? И этот шкаф — просто гардеробная для его тайных пассий? Хотя... Убейте, но я в упор не понимаю, как с его алкоголизмом вообще может совмещаться такая куча баб. Это же сколько сил и здоровья надо! Он же физически не выведет одновременно и борьбу с зеленым змием, и ублажение целого табора девиц. Две бутылки виски и три женщины за вечер — у Аларика просто мотор откажет. Джереми при этих словах сердито сжал кулаки, аж пальцы побелели. От одной мысли о том, что историк водит их тетю за нос, его начинало трясти от злости. — Это просто безумие какое-то, — глухо процедил младший брат, гневно глядя на тарелку. — Нашу святую тетю Дженну банально, по-человечески жалко, если всё это правда. Если это вещи его бесконечных любовниц или, того хуже, каких-то проституток, которых он таскает к себе, пока Дженна строит планы на их совместное будущее... Это просто свинство. Елена задумчиво прищурилась, постукивая пальцами по краю бокала, а затем на её лице медленно расплылась совершенно безумная, циничная ухмылка. — Слушайте... — протянула она, подаваясь вперед. — А что, если мы думаем не в том направлении? Что, если на самом деле всё гораздо... пикантнее? Может, это шмотки самого Аларика? На мгновение над столом повисла оглушительная тишина. Кол и Джереми одновременно замерли и вылупились на Елену с абсолютно тупыми, зависшими выражениями лиц. Вампир даже застыл с поднесенным к губам бокалом, а у Джереми едва заметно дернулся левый глаз. — Ну а что вы так смотрите? — невозмутимо пожала плечами Гилберт, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Может, наш суровый учитель истории не только беспробудный алкаш, но еще и латентный трансвестит? Представьте картину: закрывает шторы, прикладывается к бутылочке бурбона, натягивает то шелковое вечернее платье в пол, красит губы и кружится перед зеркалом под какую-нибудь классическую музыку. Очень даже в духе его тонкой, израненной душевной организации. Кол издал какой-то задушенный звук, пытаясь не расплескать бурбон от неожиданного приступа хохота, а Джереми лишь тяжело вздохнул, утомленно потерев переносицу. — Лен, даже если это и так, — уныло отозвался младший брат, — нашей тете от этого вообще ни разу легче не станет. Представь её лицо, если она застукает Рика в своем любимом кружевном белье. Кол тем временем лениво продолжил свой отчет, добавив, что в машине Рика не нашлось абсолютно ничего стоящего — лишь горы пустых стаканчиков из-под кофе и залежи пачек шипучего аспирина с углем, помогающих историку хоть как-то пережить очередное жесткое похмельное утро. Над столом снова повисла задумчивая тишина. Елена нахмурилась, крутя в руках бокал и наблюдая, как вино лениво стекает по стеклянным стенкам. Раз в доме историка шаром покати, в машине тоже пусто, то оставалось лишь одно логичное место, где этот партизан мог хранить свои самые ценные, возможно, даже смертельно опасные пожитки. — Кабинет истории в школе, — озвучила свою мысль Елена. — Всё самое интересное он держит на рабочем месте. Джереми отнесся к этой идее весьма скептически. Он недовольно сморщил нос и отложил вилку: — Лен, ну это же бред. Туда средь бела дня не сунешься — у него там вечно толкутся отстающие, вымаливая тройки. А ночью вся школа стоит на сигнализации. И поверь мне, местный сторож Гарри реагирует на шорохи куда быстрее, чем шериф Форбс на вызовы. — Ой, брось, сладкий, — весело фыркнул Кол, чьи глаза азартно блеснули в полумраке заднего двора. Первородный предвкушающе потер ладони. — Сигнализация — это проблема только для тех, у кого нет суперскорости и внушения. Как насчет того, чтобы устроить небольшое ночное турне по храму науки и распотрошить школьный кабинет в какой-нибудь будний день? — Нет, Кол, излишний пафос нам ни к чему, — без колебаний покачала головой Елена, хитро прищурившись. — И кто вообще сказал, что нужно пробираться туда как воришки-домушники? Нам даже взламывать ничего не придется. Джереми и Кол синхронно вопросительно уставились на неё. — Напомню вам, мальчики, — с улыбкой продолжила Гилберт, — что на следующей неделе у нас намечается грандиозное событие. Вся школа будет гудеть. Мы отмечаем юбилей: ровно семьдесят лет, как наш дорогой директор безраздельно правит этим царством знаний. — Ну да, «молодой», — весело фыркнул Джереми, качнувшись на стуле. — Подумаешь, мужику всего сто три года! — Вот именно, — хмыкнула Елена. — И как только местных мамаш из родительского комитета до сих пор не смущает тот факт, что он выглядит точь-в-точь так же, как на пожелтевших снимках пятидесятых годов? Хотя, с другой стороны, мы-то с вами прекрасно знаем, что вся эта его цветущая молодость и подтянутая задница спонсируются исключительно кольцом Фарадея под городом. Если бы не это чудо инженерной мысли, наш директор давно бы рассыпался в труху прямо на торжественной линейке. Но для простых смертных в Мистик-Фоллс это, видимо, просто хорошая экология и потрясающая генетика. В общем, в школе будет масштабная вечеринка. — И в чём план? — уточнил Джереми, утаскивая со стола последний кусочек помидора. — А в том, что двери школы будут распахнуты для всех. И школьники, и родители, и сам Аларик в качестве дежурного учителя будут тусоваться в душном спортзале, фальшиво улыбаться и пить безалкогольный пунш. Вот тогда-то мы тихонько проверим, что Зальцман прячет. Джереми наконец расплылся в довольной улыбке и весело вздохнул, откидываясь на спинку стула: — Ну, а вот это уже действительно похоже на нормальный, рабочий план.

***

Разделавшись с основным блюдом, они перешли к десерту. Елена ради такого случая знатно расстаралась и приготовила для всех потрясающий шоколадный фондан с жидкой сердцевиной. И вот пока Джереми и Кол с удовольствием уничтожали сладкое, Елена решила, что момент настал. Ей позарез нужен был авторитетный совет первородного, и она без утайки рассказала ему всё, что утром узнала от Бонни. Если в начале рассказа, когда речь зашла о взрывающихся холодильниках, Кол откровенно веселился и подтрунивал над неумелой салемской ведьмочкой, то стоило Елене дойти до сути, как атмосфера резко изменилась. Рассказ о том, что Бонни перестала отличать сон от реальности заставил Майклсона мгновенно растерять всю свою спесь. — Погоди, — Кол резко перебил её, нахмурившись так сильно, что Елене стало не по себе. — Ты сказала, магия её вообще не слушается? Она выжигает её изнутри? Его тон стал свинцовым, тяжелым, и этот внезапный контраст с его обычной шутливой манерой по-настоящему напугал Елену. Джереми, заметив, как сестру затрясло то ли от вечерней прохлады, то ли от страха, молча поднялся, зашел в дом и вынес ей теплый уютный плед. Елена благодарно закуталась в него по самый подбородок и замерла, с тревогой ожидая вердикта вампира. Кол поставил чашку с чаем на стол, побарабанил пальцами по дереву и наконец заговорил: — Слушай меня внимательно, Елена. Эта побрякушка Эмили Беннет... она не проклята. На ней, безусловно, есть ведьминские чары, но все эти фокусы с потерей контроля создаёт вовсе не кусок металла. Это делает сама Эмили. Елена и Джереми замерли, перестав даже дышать. — В каком смысле? — хрипло выдавила Елена, плотнее кутаясь в плед и чувствуя, как по спине пробежал отчетливый холодок, не имеющий никакого отношения к октябрьскому ветру. Ответ Кола заставил кровь в её жилах буквально заледенеть: — Одержимость, дорогуша. Чистой воды одержимость. Эмили пытается занять тело Бонни, вернуться в мир живых. Вот только Бонни, к её несчастью, еще жива. Две души в одной телесной оболочке сосуществовать не могут и происходит вытеснение. Душа, которая слабее — а в данном случае это твоя подружка — постепенно проигрывает эту невидимую войну. Бонни не просто засыпает и бродит по лесу, как лунатик. Её личность, её суть растворяется. И этот процесс, если его запустить слишком далеко, станет необратимым. Скоро от твоей Бон-Бон останется только пустая кукла, в которую заселится её покойная прабабка. У Елены внутри всё оборвалось. Ей отчаянно хотелось заплакать от этой дикой, несправедливой жути, но слез не было — только звенящая пустота в груди. Собрав всю волю в кулак и кое-как справившись с шоком от таких новостей, она посмотрела на Кола: — Что можно сделать? Зачем Эмили вообще так издевается над собственной правнучкой? Ей что, плевать на свою кровь? Кол цинично и горько усмехнулся, качнув головой: — Душа Эмили рвется назад, потому что у нее здесь, среди живых, осталось какое-то крупное незаконченное дело. А о том, что она калечит своего потомка... Лен, она может об этом даже не догадываться. Да и, если честно, мёртвым зачастую глубоко плевать на живых. Смерть меняет приоритеты. Той стороне положено постепенно стирать земные привязанности, оставляя лишь сухой, концентрированный остаток — их былые цели и незавершенные долги. Первородный замолчал, давая Гилбертам переварить информацию, а затем добавил: — Что мы можем сделать? Ну,выход тут только один. Дать Эмили закончить то, ради чего она пришла. Позволить ей временно взять контроль, завершить её дела, а затем... когда и только когда она закончит свое дельце,попытаться договориться. Уговорить её уйти добровольно и отдать часть своей сути, взамен той что она успела сожрать у Бонни, чтобы душа девчонки снова стала целой. Кол сделал паузу, задумчиво разглядывая дно своего стакана. — Мертвая ведьма, в принципе, может на это пойти, если мы подберем правильные, весомые аргументы. Ей-то на том свете это уже никак не повредит, а вот Бонни это спасет жизнь. Елена сидела в полном шоке, всё плотнее кутаясь в плед, словно пытаясь отгородиться от обрушившейся на неё правды. Это было страшно, дико и шло вразрез со всем, что она знала. Но это, черт возьми, хотя бы было детальным, логичным и рабочим планом, а не слепой, парализующей паникой. В общем, вечер воскресенья в Мистик-Фоллс выдался полным... сюрпризов. Надвигалась новая рабочая неделя, и список дел на неё выглядел, мягко говоря, неординарно. Елене предстояло не только спланировать дерзкий взлом школьного кабинета истории прямо во время юбилея стотрехлетнего директора, но и приготовиться к опасным дипломатическим играм с могущественным призраком из девятнадцатого века. И сделать это нужно было сразу же, как только Эмили Беннет решит показаться на горизонте.