Осколки снега

Я всё там же, я все та же.

Мне тоскливо и сыро

Мне нечем дышать

Кажется он уснул прямо на снегу, открыв глаза, сначала он не понял где находится. Антон встал, отряхиваясь от холодных хлопьев. Голова словно опустела, мысли замерли также как и время между этими двумя домами. Именно в этой пустоте и тишине он понял, что сейчас умирать из-за какого-то предателя неправильно, у него есть мама. У него есть Дима. У него есть … был Арсений. Телефон снова завибрировал. Мама. Он немного подумал и ответил на звонок, медленно направляясь к лавочке. Всё же лучше, чем просто сидеть на сугробе. – Да, мам?, – голос был тихий и хриплый, одним словом неузнаваемый. – Извини, Бусинка, я тебя разбудила? – она говорила немного нервно и явно покусывала губу. – Нет, нет, я погулять вышел, – заметив ближайшую скамью, Антон плюхнулся на нее. – А что с голосом, Антош? Что-то случилось? – Нет, все хоро…, –он осёкся. Он пытался соврать, но не смог. Голос дрогнул, голова предательски подбросила фотографию, где Арсений целуется с Сашей, а затем перед лицом появились вспышки воспоминаний, где этими же губами Арсений целует его, шепчет слова любви и обнимает, – ничего хорошего, мам. Всё сложно. Он расплакался снова, всхлипывая как ребенок, без стеснения. На это не было сил. – Что такое, Антош? – голос Майи был взволнованным, ее материнское сердце сильно сжалось и не разжималось до тех пор, пока ее сын не продолжил свой рассказ. – Мам, я.., – он прикусил губу и уронил голову на левую руку, – он предал меня. Арсений, он.., – он закрыл глаза и оперся всем телом об скамью, – мы с ним встречались. Прости. На том конце повисла тишина, долгая и мучительная, словно родительница пыталась подобрать нужные слова. Антон замер, сердце сжалось и билось где-то в горле. – Я знаю, – наконец услышал он, – не нужно извиняться Антон резко открыл глаза, не веря своим ушам – Что? – он думал ему послышалось, – но как? – Я всё чувствую,Антош, на то я и мать, – в голосе появилась еле различимая улыбка, –а еще, двери нужно плотнее закрывать, – Антон вышел из ступора и улыбнулся. По-настоящему и искренне, впервые за этот ужасный вечер. он вспомнил как ему было хорошо в Воронеже, с мамой, с Арсением. Как они пили чай, а мама делала вид, что не замечает этих двусмысленных взглядов и жестов. Воспоминания ударили ему под дых, стало трудно дышать. – Сынок, не мёрзни, – голос стал мягким и нежным. Таким голосом мама читала Антону стихотворения в детстве, – возвращайся домой, поговори с ним. Тебе с ним хорошо. Ведь так? – в ответ женщина получила удовлетворительное мычание Антона. – Я тебя люблю, Бусинка, молчание хуже любой ссоры. Обязательно поговори. Хорошо? –Хорошо, мам – Я тебя люблю – И я тебя. Антон выдохнул и сбросил звонок. Он встал с лавочки и побрел не домой, как обещал матери, а в ближайшую круглосуточную кофейню, чтобы просто согреться. Ноги еле слушали его, разум был затуманен. Антон чувствовал себя человеком, который перебрал алкоголя и сейчас, ощущает последствия бурной попойки. Глаза расходились, голова была невыносимо тяжелой, в области желудка и груди появлялось чувство отвращения и тошноты. Непослушными пальцами, Антон достал пачку сигарет. Он смог подпалить папиросу только с третьего раза, то пальцы промахивались, то зажигалка предательски не работала. Вдыхая ядовитый дым, он чувствовал расслабление. Словно вместо мыслей, которыми голова была вдоволь насытена, приходил дым, наполняющий организм и разум. Выдыхая дым вместе с паром, Антон ощущал как из тела уходит напряжение, голова не болит, душа и тело тоже. Выдыхая и вдыхая снова и снова, Антон почувствовал привкус горечи в горле, который появляется если чрезмерно употреблять сигареты, однако Шастуну это шло на пользу, голова ненадолго была занята другой мыслью. Он медленно брел по ночной улице, разглядывая яркие вывески и найдя необходимую кофейню, юркнул туда. Тело резко пронзило током, из-за резкой смены температуры. Антон сделал заказ и уселся за столик, роняя голову на деревянную поверхность. ***

Ты очень неблизко

Сто непрочитанных, блять, сообщений

Сука, открой переписку.

Ноги гудели, снег скрипел под подошвой обуви. Они шли уже бог знает сколько, час? два? может и три. Арсений потерял счет времени. Дима шагал рядом, иногда сворачивая в арки или просто оглядываясь. – Он не мог уйти далеко пешком, – бросил Дима, переводя дыхание, – в таком состоянии и в такую погоду. Арсений молча кивнул. Ему не хотелось говорить, язык словно примерз к нёбу. Он смотрел на сообщение, то самое которым он ответил Антону – ответа нет. На то, которое отправил полчаса назад – ответа нет. На то, которое отправил пару минут назад – ответа нет. Ни одно из сообщений, написанных Арсением не были прочитаны. Что же он писал? Всё просто, писал что не понимает произошедшего, что никогда бы не предал Антона, что очень волнуется и любит, что хочет поскорее его найти, что беспокоится за его здоровье, просил много не курить, просил ответить. Просто подать знак, что с ним всё хорошо. – Он не берет звонки, – сказал Арсений, отрывая язык от нёба, голос предательски дрожал, – сначала сбрасывал, а потом отключил телефон. Он нервно сжимал телефон в кармане куртки «В чем же проблема? Нет связи всю ночь? Или все телефоны зависли?» — мысль пульсировала в висках. Они остановились на углу, идти сил уже не оставалось. Парни присели на лавочку, немного передохнуть. Дима молча достал пачку сигарет, вытащил одну трубочку и осторожно поджег ее. Дым мешался с морозным паром, а Арсений наблюдал за этим. – Дай мне одну – Ты же не куришь, – Дима удивлённо вздернул бровь, но пачку достал. – Теперь буду, – Арсений протянул руку, куда в ту же секунду упала сигарета. Он покрутил ее в руках, медленно разглядывая. Затем поднес ее к огню и затянулся. Неумело, глубоко, по-настоящему. Он закашлялся, пытаясь вывести дым, попавший в его лёгкие. Горло обожгло и горечь растеклась по всему телу. Он снова покашлял, выпуская наружу слёзы. – Не так глубоко, – сказал Дима спокойно, – не торопись. Это не соревнование, – свою сигарету он курил размеренно, осторожно стряхивая пепел. Арсений выпрямился и вытер тыльной стороной ладони выступившую слезу. Вторая затяжка шла легче, он деле ее медленно и не так глубоко, как посоветовал Дима. – Зачем тебе? – спросил Дима, глядя на медленно падающий снег – Хочу понять его, – голос был хриплым, первая затяжка дала о себе знать, – он всегда курит, когда ему плохо. Хочу понять, что он чувствует в этот момент. Дима усмехнулся, не зло, скорее грустно. – И что же он чувствует? – поинтересовался Позов – Горечь и пустоту, – начал Арсений, – словно из головы пытаются выкурить блох, которые мешают нормально жить, – он задумчиво покрутил сигарету в руках, делая короткую затяжку и стараясь удержать дым и кашель. – В тебя как-будто быстро залетает облако, которое пытается тебя поднять на небо, чтобы почувствовать невесомость, а выдыхая, – он вывел дым изо рта, – облако роняет тебя на землю, заставляя вспомнить где ты находишься на самом деле. Тут он почувствовал легкое головокружение, которое заставило его легонько приподнять уголки губ. Взгляд словно опьянел, а в крови бегали мурашки, доставляющие никотин в каждый уголок организма. Он почувствовал как то самое облако легонько его поднимает и опускает на землю, как колыбель. «Так вот зачем ты это делаешь» – Попов усмехнулся своим мыслям – Я не понимаю, что произошло, – Арсений обреченно вздохнул,делая очередную затяжку, от которой он снова закашлялся – мы приехали, я отошел в туалет, вернулся когда ты болтал с Катей, а затем увидел Иру с Алёной. И всё. Никакого Саши там не было, – сигарета отвратительно прожигала горло, его руки и волосы пропахли табаком, дышать становилось тяжело, легкие не хотели принимать табака, но он продолжал курить. Продолжал предпринимать попытки понять Антона. – Я знаю, Арс, – Дима устало провел замерзшей рукой по щеке, – я был там, я видел. «Либо ответь хоть на одно, Либо просто свали из моих мыслей» – Мне нужен ответ, – прошептал Арсений, словно споря с песней, которая так не вовремя всплыла в голове, – мне нужен он. – Так, Арс, успокойся, – выдохнул Дима, выкидывая потухший окурок в урну, – давай подумаем, где он может быть – Сигареты, – выдавил Арсений,глядя на почти дотлевшую папиросу –когда он нервничает, уходит курить либо на балкон, либо просто гулять на улицу, – Арсений понимал как все это абсурдно звучит, они и так были на улице. Окурок полетел вслед за тем, что только что выкинул Позов – Сегодня очень холодно, он замерзнет, – сказал Дима, потирая подбородок – Не говори так.. Телефон завибрировал от звонка. «Антон» – подумал он. Но судорожно доставая телефон, и вскакивая со скамейки, но он лишь увидел контакт Алёны. Парень сбросил. Не до этого. Однако вызов повторился. – Слушай, Алён, мне сейчас не очень удобно разговаривать, – девушка на том конце перебила его, – вы, блять, – прозвучало меньше чем через минуту. Арсений замолчал, Дима, воспользовавшись ситуацией, выхватил телефон у Попова – Слушай меня внимательно, – Дима говорил тихо, с металлом в голосе. – Антон пропал. Он не берёт трубку вообще. Даже не сбрасывает – просто молчит. Если вы знаете, где он, или если вы с Ирой как-то причастны... лучше скажите сейчас.