Осколки снега

И не за что не доживем до пенсии

Как Сид и Нэнси

– Ты готова? – Алёна стояла у окна, нервно теребя свой рукав, в то время как Ира выглядела спокойной. Слишком спокойной. Она сидела на подоконнике, держа в руках тонкую сигарету. Девушка, не курившая ни разу в жизни, теперь держит дамскую папиросу. – Как никогда, – заявила девушка, – он не должен был так поступать со мной, – Ира ухмыльнулась, глядя на работу, которую они сотворили с Аленой. Оставалось лишь отправить сообщение нужному человеку и процесс будет необратим. Ира жадно сделала очередную затяжку, выдыхая дым, который смешивался с морозным воздухом, в открытую форточку. – Ты уверена, что хочешь это сделать? – Алёна вздохнула и посмотрела на подругу, девушка уже успела пожалеть, что согласилась. Ей определенно нравился Арсений, однако, если ему было хорошо с Антоном, она была готова отпустить, несмотря на то, что услышав эту информацию впервые, ее наполняла злость и горечь. – С чего я должны быть не уверена? – Кузнецова удивлённо вздёрнула бровь. – С того, что ты может быть сломаешь кому-то из них жизнь, – она задумчиво смотрела в окно, – Арсению, Антону, себе в конце концов, если что-то всплывет. Обратной дороги не будет. – Меня это не волнует, – фыркнув Ира загрузила фотографию и отправила ее нужному абоненту, а затем хищно улыбнулась, – вы сами допрыгались. Она резко и агрессивно тушит сигарету, затем окурок летит в окно. В углу комнаты послышался нервный смешок, глаза хищно блеснули. – Они сами, виноваты, ты права *** Антон с улыбкой разглядывал своего лучшего друга, который сегодня планировал наконец-то признаться в любви Кате, а затем, предложить ей встречаться. Дима стоял у зеркала, десятый раз поправляя рукава своего свитера. –Может мне всё-таки пойти с тобой? – уточнил Антон, понимая что другу нужна поддержка – Вот если бы ты не прошляпил тогда пары, тебе не пришлось бы писать лекции и сдавать долги. – Ну началось, – Антон демонстративно закатил глаза Арсений, сидящий на кровати, улыбнулся глядя на картину двух друзей, выясняющих отношения. Они напоминали ему старую семейную пару, которая ругается по привычке, не всерьез. – Антош, не переживай, группа поддержки будет держать тебя в курсе. Шастун обреченно вздохнул и, пожелав удачи и проводив Диму с Арсением, которые за это время успели сдружиться, отправился в комнату, игнорируя резко возникшую тревогу. Он сел за стол и, достав тетрадь, принялся переписывать лекции, которые удачно пропустил. Тревога не отпускала, она сжималась в тугой комок и мешала сосредоточиться. «Просто нервы. Дима справится», – думал он, шумно выдыхая. Антон заставил себя собраться. Ручка скрипела, выводя кривые буквы на бумаге. Он уже дважды переписывал одно и тоже предложение, как телефон на столе завибрировал. «Мы добрались, все в порядке)» Антон улыбнулся, глядя в экран. «Проведите хорошо время, люблю тебя» Ответ не заставил себя долго ждать «И я тебя» Антон собирался отложить телефон, как тот завибрировал в его руках. Пришло новое сообщение, Антон замер. Оно было от Иры. Последний месяц они практически не общались, несмотря на то, что тогда в коридоре они вроде бы всё обсудили, осадок оставался. Он открыл сообщение и замер. Сердце ушло в пятки, а дыхание участилось. С экрана на него смотрела фотография, размытая, с яркими клубными огнями, однако среди всего царящего хаоса он смог разглядеть темную фигуру Арсения. Он не мог не узнать его. Арсений, а рядом – Саша. Шульгин. Тот самый. Они стояли слишком близко, головы наклонены друг к другу. Поцелуй? Или просто разговор? Фотография была смазанной, однако складывалось ощущение, что это именно поцелуй. А снизу подпись, холодная, с насмешкой «Ты всё еще считаешь, что нужен ему?)» Антон задержал дыхание. Руки тряслись, ручка, упавшая на пол, укатилась куда-то под диван. Телефон с грохотом упал на раскрытую тетрадь. «Это не правда», – пронеслось в его голове, – «это не может быть правдой. Арсений не мог. А что если те перечеркнутые записи были о Саше? О том, насколько он лучше меня?» Антон помотал головой, мыслей снова стало слишком много. По щеке невольно прокатилась слеза, которую парень, к слову, совсем не чувствовал. Он чувствовал не существующий нож, вонзившийся в него до хруста. В голове было шумно и в то же время тихо. Руки продолжали дрожать, он не мог даже моргнуть. Телефон снова завибрировал. «Клуб не очень, с тобой здесь было бы гораздо веселее)» Шастун не понимал, как Арсений, мог вытворять такую херню и продолжать общаться с ним в сообщениях, словно ничего не было. Антон сидел в пустой комнате и шептал в темноту, нарушенную лишь светом от настольной лампы – Такого не может быть, он не мог, – голос предательски дрожал вместе с губами, он провел пальцами по ним. Арсений целовал их. А что если всё это время, он целовал не только его. А что если он не расставался с Сашей. А что если Ира решили обмануть его. Он снова посмотрел на фотографию, но ведь нет! На ней, хоть и смазано, но различалось два целующихся силуэта. Антон уставился в стену, пытаясь понять, что ему делать дальше. Эмоции взяли вверх, он разрыдался и не мог поверить своим глазам. Тревога, внезапно разросшаяся по всему телу, вышла из него агрессией. Сначала он нервно смеялся, плакал, затем стал бить стены, до крови на костяшках. Парень стал оглядывать комнату, голова закружилась. На стуле висит спортивная одежда Арсения, которую тот надевал, когда выходил на пробежку, на столе, прямо перед его глазами, книга с закладкой на месте, где остановился Арсений, на постеле подушка, на которой, сука, Арсений спал, а под ней тот самый дневник, который Антон когда-то случайно прочитал. Парень не мог там оставаться. Он встал с места, судорожно схватив сигареты, телефон и паспорт с банковской картой, надел наспех куртку и пулей вылетел из дома. Антон шел по заснеженным дорогам, нервно смеялся, привлекая внимание прохожих, которые оборачивались, а затем торопливо убегали от него. Смех сменился плачем, он шел и не видел дороги перед собой, он пытался развеяться, однако мысль о том, что он сейчас вернется домой, куда потом также вернется Арсений, не давала ему покоя. В попытках избежать мыслей, он в прямом смысле побежал, пока истерично не вспомнил, что так делает Арсений. Не в силах сдерживаться, он упал на сугроб. Парень стал кататься по нему, прижав колени к груди, словно в живот вонзали иглы и он скрючился от боли. Два дома, стоящих друг напротив друга, в некоторых окнах горел свет, как светомузыка в клубе и как на той фотографии. Пустая детская площадка. Все окружающее напоминало лабиринт, в который попал Антон и из которого он не мог выбраться. Телефон завибрировал, оповещая хозяина гаджета о том, что ему написал Арсений. «Всё прошло отлично, едем домой. Мы ебать кого встретили, приедем расскажу» Антон ухмыльнулся, чувствуя очередной прилив агрессии. Он стал писать ответ, руки онемели от холода, экран засыпало снегом, а щеки неприятно кололо так, будто в них вонзалось тысячи осколков льда, впрочем как и в сердце Антона. Оно сжималось, пропускало удар, болело, в него насильно вкалывали иглы и сосульки. «Интерсно кого жж, мог бы и срзу сказать, что вс еще лбшь Сашу)))))))» Растаявший снег, не давал напечатать ответ адекватно, из-за чего буквы то пропускались, то дублировались. Антон отложил телефон в карман, игнорируя, приходящие уведомления. Ему хотелось забыться. Потеряться. «Как ты мог, Арс» – в голове крутилась лишь одна мысль, не давала покоя Антону. Он не мог понять, почему его любимый человек так поступил, но не понимал, почему Позов не сообщил ему о происходящем, он же видел. Видел же? Антон считал всех предателями. Он хотел раствориться в снегу, который шел на него сверху, медленно засыпая его одежду и лицо хлопьями. Несмотря на то, что перед выходом он нацепил куртку, руки и тело уже тряслись от холода.