Фарна. Покушение

Арестованных повели в городское полицейское отделение, при котором работал шериф Фарны по имени Амик-баша. Весьма быстро распространявшиеся по людям выкрики о покушении на жизнь государыни если не возбудили многочисленных жителей Фарны, точно переполошили, так что шедшему впереди Квирин-султан Амик-баше приходилось держать приподнятой в правой ручище саблю, дабы толпы расступались, и ещё неоднократно повышать голос, говоря: - Не толпиться, в сторону все! Достаточно быстро, хотя не без суеты с нервозностью, подошли к зданию городского полицейского отделения, одному из крупнейших и лучших зданий во всей Фарне. Правда, оно было только 3-этажным. Впрочем, это компенсировалось заметной широтой, не самым дешёвым оформлением и такими явными элементами роскоши, как массивные белые колонны при входе. - По толпам не стрелять, но не пускать их к зданию, иначе заполонят всё собой! - приказал на ходу Амик-бэй десятку вооружённых винтовками полицейских, стоявших непосредственно у колонн и ступенек к ним. В итоге у здания городского полицейского отделения выстроилась куча что полицейских, что военных, и все при том или ином оружии. Прибывали всё новые и новые горожане, не понимавшие, что происходит, и какова судьба 3-х арестованных. Далеко не сразу толпу удалось убедить разойтись - это уж Златовласов обеспечил, а до его появления были только выкрики больших бульдогов из полиции и армии: - Не наваливайтесь! От того, что лезете, скорее с арестантами не разберутся! Короче говоря, обстановка сложилась напряжённая, и хорошо ещё, что Златовласову хватило соображения таскаться по всему городу и лично разъяснять населению о произошедшем, как и о том, что общественности необходимо продемонстрировать бескомпромиссное осуждение того, что Златовласов эмоционально назвал «безумным актом террора». При этом он подчёркивал, что сейчас можно быть уверенным только в вине и злонамеренности сына городского инспектора училищ, тогда как вина инспектора и его жены ещё не доказана и, быть может, выйдет так, что преступник только их сын.  - Как бы то ни было, милейшие, никакой паники и никаких беспорядков! - говорил неоднократно Златовласов, призывая к спокойствию. - Или что, кто-то тоже в городское полицейское отделение хочет, готов попытаться порушить всё то, что я с таким трудом наладил в должности здешнего главноначальствующего? Нет? Тогда успокойтесь все и не толпитесь так на улицах, а то и тут и яблоку упасть негде! Не толпитесь, и никому не сеять панику, иначе арестуют на месте, тогда как об уже арестованных лицах я всех извещу, когда сам узнаю, нужно только спокойствие с вашей, граждане, стороны… Короче говоря, Златовласов хорошо поступил, что худо-бедно успокоил весьма взбудораженных жителей Фарны, хотя, правду сказать, он поспешил удалиться из городского полицейского отделения под предлогом как раз успокоения народа не только потому что хотел успокоить этот самый народ, но и потому что ему было бы неприятно теперь быть рядом с семьёй Лоровых, к которым он хорошо относился, и в которых видел представителей своей опоры среди зажиточных и просвещённых иноверцев Фарны. Теперь Лоровы были арестованы, и, если бы выяснились кое-какие подробности взаимодействия Златовласова с тем же Петром Лоровым или же его сыном, дела были бы поистине плохи, а Златовласову пришлось бы о многом объясняться, и кто знает, чем бы это всё закончилось для него. Уходом же под предлогом необходимости что-то сделать с по-прежнему возбуждёнными гражданами Златовласов и избавил себя от лицезрения Лорова и его семьи, которым он так верил, и которые такое вот устроили средь бела дня, и заодно изобразил бурную деятельность, решительность, инициативность, в конце концов. Это сработало, по крайней мере, временно - Квирин-султан не сразу, но отпустила Златовласова. - …Великая государыня, во избежание ещё большего беспорядка в дополнение к тому, что уже, к сожалению, случился… - сказал ей в один момент Златовласов. - Необходимо что-то сказать людям, именно мне, я не пожалею усилить, чтобы всё им втолковать, и… - Идите, - сухо сказала Квирин-султан, - подчеркните, что пока можно не сомневаться только в вине юнца, тогда как с его родителями пока неясность. - Так точно, великая государыня! Это было уже непосредственно в здании городского полицейского отделения. Изнутри оно не производило приятного впечатления - те помещения, в которых довелось побывать Квирин-султан, были почти все серые, к тому же много где накурено было, тогда как в помещениях с камерами следственной изоляции наверняка можно было подцепить какую-нибудь заразу из-за сырости и малого количества света. - Что, паршивые иконопоклонники, уже обмочились от страха?! - рявкнул Амик-баша, смотря на Петра Лорова, когда троих Лоровых рассадили каждого по отдельности в камеру следственного содержания, каждая из которых была серая, сырая, с решётками и только с совсем дешёвой и жёсткой кроватью. - А вот думать надо было, когда устраивали такое средь бела дня и в присутствии столь огромного количества народу! Вы, ублюдки, небось не решились бы на какое-либо преступление, кабы знали, что полицейские уполномочены хорошенько набить вам рожи да забить прилюдно кнутом! Жаль, это отменили - раньше это наводило страх на вам подобных… - Ныне это было бы неприкрытым нарушением конституционной хартии, шериф, - сказала Квирин-султан спокойно, но с холодком. В ответ последовал смешок со стороны обезвреженного молодого злоумышленника. - О чём ржание, пучеглазая твоя рожа?! - рявкнул, подойдя к нужной камере, Амик-баша. - Неприкрытое нарушение конституционной хартии… - сказал, решительно, смело смотря на Амик-башу, молодой арестант. - Звучит красиво, да только все здесь плевали на конституционную хартию, тогда как сам этот документ не имеет вообще права именоваться конституционной хартией, и является лишь набором пустых бумажек, которые не стоят даже пера, коим писалась эта якобы конституционная хартия. - Потрепись ещё, и тебе точно не миновать смертной казни, мерзкий гадёныш! - Не горячитесь, шериф, - сказала Квирин-султан. - Необходимо основательное расследование произошедшего, как и того, причастны ли родители к действиям сына. Необходимо и помнить - преступник это тот, кто изобличён следствием и приговорён судом, тогда как над этими 3-мя пока не было ни следствия, ни суда. - Ну уж в злонамеренности этого сопляка уже сейчас можно не сомневаться… - Что не отменяет необходимость расследования, шериф. - Да, да, конечно… А вот и главный городской следователь и заодно городской прокурор! Великая государыня, позвольте представить вам моего брата-близнеца Алик-башу, он тоже видный работник тутошней полиции, ну а это… это просто Пётр Визев, он из иноверцев, но хороший вроде протоколист, так что работает вот в полиции.  Алик-баша был, как и его брат-близнец, высок, но полноват, и, подобно брату-близнецу, с белой кожей, но с большим количеством чёрных участков. У обоих были двойной подбородок и большой нос, как и привычка громко сопеть и храпеть во сне. Пётр Визев был высокий, но худой, неуверенного вида парень с огненно-рыжими волосами, веснушками по всему лицу, в круглых очках и в полицейской форме с тем лишь отличием от «правоверных» полицейских, что его феска с черепом и костями была не ярко-красная, а тёмно-синяя. Говорят, Визев был суетливым и склонным ко всякому угодничеству карьеристом, которого мало что заботило в жизни, помимо карьеры, причём именно в полиции. По честолюбию своему он даже подумывал о смене веры, лишь бы на него не распространялись всякие дискриминации, тогда как тот же Амик-баша или брат его изменил бы к нему отношение в лучшую сторону. - Честь имею, великая государыня, - сказал, поклонившись, Алик-баша, - одно только худо - свиделись мы при, эмм, не самых лучших обстоятельствах. Покушение на вашу высочайшую персону! Просто ужас какой-то! Ни с чем таким ещё не сталкивался за все свои 50 лет жизни, да и брат мой отроду с таким преступлением не сталкивался, да… До чего же много посетителей к нам пришло! Вам, должно быть, стулья понадобятся, много стульев? - Нет, нет, я с моим сопровождением постоим или, может быть, будем немного ходить по этому помещению, - ответила Квирин-султан. - Как угодно, великая государыня. Разрешите приступить к допросу преступников. - Разрешаю. - Я, стало быть, следователь, а брат мой - дознаватель? - Да. - И в свете того, что натворил этот арестант со своими родителями формируется специальная следственная комиссия по расследованию в составе меня как следователя и Амик-баши как дознавателя? - Да, да, только приступите уже наконец к допросу. - Так точно, великая государыня! Визев, вы как там, готовы вести протокол? Визев, до того, как Алик-баша перебил его, успел сказать только «Да…», тогда как Алик-баша довольно сказал: - Вот и отлично! Что ж, приступим к допросу! - Да, тем более, в ём ничего опасного нет, учитывая, что он обезоружен и в камере, и в их тоже, - сказал косноязычно Амик-баша. - В ём? - переспросила Квирин-султан. - В их? Шериф, вы неграмотны или косноязычны? - Эмм, как бы эт сказать… особенности речи, умственные какие-то особенности, с которыми не могу ничего сделать, хотя вроде и понимаю, что кажусь из-за этого тупым… - Ладно, это не относится к делу. - Итак, допрос, - напомнил о себе Алик-баша, после чего, подойдя к камере юного арестанта, на секунду посмотрел в сторону Визева. - Следствие по делу об имевшем быть 25 бреля 1854 года покушении на высочайшую персону Её Величества Квирин-султан, допрос ведут Алик-баша, фарнский главный городской следователь и городской прокурор, и Амик-баша, фарнский шериф. Первому, главному из арестантов вменяется в вину намеренное, при понимании незаконности покушение на жизнь Её Величества, 2 других арестанта обвиняются в подстрекательстве первого, своего сына, к упомянутому преступлению, и в заговоре. Ну-с, кто таков? Этот вопрос был в адрес «главного» из арестантов, он сухо ответил: - Ришар Петров Лоров. - А вы кто такие будете? - спросил Алик-баша, стоя уже у камер родителей Ришара Лорова. - Пётр Ришаров Лоров, городской инспектор училищ, - сказал уже буквально посеревший и обливавшийся холодным потом Пётр Лоров. - М-Мария Кириллова Л-Лорова, ж-жена г-городского инспектора и… - не без труда проговорила, в итоге запнувшись, плакавшая и трясшаяся Мария Лорова. - Послушайте, милейший главный городской следователь, мы… мы ничего не знали, не знали, клянусь вам Богом, ну вот вам крест! - Мне от твоих крестов толку нет! - рявкнул Алик-баша. - Ты, паренёк, сколько тебе лет? - 20 полных лет, - ответил Ришар Лоров. - Раз уж на то пошло, Ришар Лоров родился 13 бреля… - Хоть сегодня, мне до фонаря! - грубо перебил Ришара Лорова всё тот же следователь. - Работа, род занятий? - Ришар Лоров не работает, хотя любит рисовать и красить, ещё он посещал организованный главноначальствующим Локар-башой дискуссионный клуб… - Рисовать? Красить? Ты, видно, красок-то перенюхал, и головушку-то они тебе повредили, что ты говоришь о себе в 3-м лице! - Ришар Лоров понимал, что делает, знал, на что идёт, и он намеренно устроил покушение, намеренно выстрелил там, у библиотеки, и он не жалеет, что выстрелил там, у библиотеки… Судя по взгляду всё таких же больших серых глаз, упоминаниям о себе в 3-м лице и тону общения, которое из сухого обратилось в какое-то бормотание, Ришар Лоров был не в себе, вопрос только, сколь сильно. - Молчать! - рявкнул Алик-баша, перебив Ришара Лорова и, кажется, принявшись допрашивать только его. - Какой ещё дискуссионный клуб, что ты бормочешь? - Локар-баша год тому назад собрал по своей воле дискуссионный клуб, в который зазвал отпрысков местных чиновников, купцов, сколь-нибудь обеспеченных, просвещённых людей, - сообщил в ответ Ришар Лоров. - Клуб был молодёжный, парни были в основном из числа иноверцев, но иноверцев при деньгах, таких, что продались вашему режиму. - И ты посещал этот клуб? - Некоторое время. - С ведома Локар-баши? - Да, в клуб всех Локар-баша зазывал. - О чём дискутировали? - О вашей конституционной хартии, о недостатках её, о том, как можно было бы сделать тут жизнь лучше без работы, однако, против султанской власти, иностранные конституции обсуждали, сравнивали, иностранную политику тоже обсуждали, конкретных правителей иностранных… - Зачем? - Локар-баша, видно, хотел казаться умным, другом соображающей молодёжи, другом просвещённых, убедить их, что султанат якобы можно сделать лучше, прогрессивнее мирно, реформами, компромиссом с султанской властью… Глупец. Хотя нет, зачем оскорблять людей, которые просто несведущи? Ришар Лоров не держит зла на глупцов, но он держит зла на паршивцев, врагов народа, предателей народа, которые променяли совесть на лиры. Локар-баша ещё и веру предков променял… Он не глупец, нет, он всё понимает, понимает, но не жалеет усилий дурить других, дурить в том духе, что надо безропотно всё глотать и надеяться на положительные изменения сверху, из Этамбула, на то, что султанская власть примет дух времени и станет ему соответствовать. Глупый тот, кто искренне в этот верит, подлый тот, кто понимает, что это не так, но и лжёт при том в угоду вам, Квирин-султан. - Почему вы не именуете меня государыней? - сухо спросила Квирин-султан. - У вас нет для этого никакой легитимности, - заявил Ришар Лоров прямо смело, и на Квирин-султан смотрел смело, - вы легитимны в глазах этих больших бульдогов, но не в глазах пелкарского народа, уж точно не в глазах Ришара Лорова. Ваша власть держится на силе, на оружии, на вашей армии, а местных людей вы о своей легитимности не спрашивали и вряд ли когда спросите. Только тот монарх легитимен, только то правление легитимно, которое действительно выбрано народом, представителями народа в виде какого-то собрания, парламента. Здесь ничего подобного нет, и вы нелегитимны. Ришар Лоров не сомневается, что вы государыня для больших бульдогов, для отщепенцев и предателей пелкарского народа, но это не делает вас государыней в глазах всех, кто живёт в подконтрольных вам пределах. - Закрой свой поганый рот, ты… - закричал Алик-баша, но был перебит Квирин-султан, сказавшей: - Нет, нет, пусть он дальше говорит. Продолжайте, Лоров, что ещё скажете хорошего? - Там, в клубе, обсуждали короля малых бульдогов Луиса-Филиппе, хотя и знали, что в султанате разговоры о нём не в радость, учитывая, что он в бытность королём работал против султаната… - Вы сейчас выдаёте единомышленников? - Нет, у Ришара Лорова нет единомышленников, они все были слишком слабые, жалкие, никчёмные, чтобы быть единомышленниками Ришара Лорова! Продажные султанские агенты, паршивцы, самовлюблённые эгоисты! - Луис-Филиппе… Ну и что же вы в клубе о нём обсуждали? - Сначала он был конституционный король, народный, а потом пошёл по неверной дороге, которая привела к бесславному его свержению. Ришар Лоров считает, сей король наделал глупостей, но это всё-таки был такой монарх, каким вы никогда не будете. - Вы хотели убить меня? - Убить? Нет, нет, нет, нет, нет! Это выглядело бы со стороны артистично, если бы не выглядело как-то нездорово. - Ришар Лоров не может убить, он может только покалечить, поранить… - пробормотал Лоров, впиваясь в Квирин-султан своими глазами. - Нет, Ришар Лоров даже не поранил, он даже этого не хотел, он хотел только напугать, впечатлить, и ему хочется верить, что у него это получилось. - Я не какая-нибудь маленькая девочка, чтобы меня можно было напугать, - заявила в ответ Квирин-султан. - Но вы вряд ли забудете такое, и люди местные вряд ли забудут, а имя Ришара Лорова будут помнить, все будут помнить. - Не боитесь бесславного конца? - Ришар Лоров ничего не боится. - Бесстрашие… Я уважаю это качество. Значит, не планировали моё убийство? - Нет, Ришар Лоров не мог никого убить, пусть даже и вас, Ришар Лоров вообще никого не убивал, к тому же он ни дня не был палачом в рядах султанской армии. - Не служили в султанской армии? - Да, верно, и это хорошо, ведь совесть Ришара Лорова чиста, а он не был палачом, кровавым мясником… - Но вы не таких уж малых лет для военной службы? Говорите, 20 вам? Если так, к моменту Серогорской войны 52-го года вы были таких лет, при котором рекрутируются в солдаты. - Да, но Ришар Лоров миновал тогдашние рекрутские наборы, и не пожелал примкнуть в Наёмный полк, в который самовольно идут… - Каким образом миновали? - В том законе была лазейка, согласно которой совершеннолетний сын чиновника не служит в армии, если ему нанята замена, причём сия замена действительно согласна быть вместо него. Отец с матерью говорили Ришару Лорову, что любят его и ни на какую войну не отпустят, ведь тогда они лишатся самого дорогого… Может быть. Они наняли Ришару Лорову замену, и в армию его не взяли, но Ришар Лоров ничуть не сожалеет об этом - было бы куда хуже, если бы он оказался в султанской армии и стал бы соучастником её преступлений в Серогорщине. Он бы тогда покончил с собой или сдался бы серогорцам, но ему ничего из этого не пришлось делать, ведь он вовсе не служил в султанской армии. - Вы, я смотрю, не самого высокого мнения о Великой армии султаната… - В ней нет ничего великого и ничего хорошего, а многие из военных тамошних все в крови. - Но вы не пацифист, ведь вы нашли возможным, даже верным насилие против меня, нападение на меня… - Ришар Лоров не намерен был убить вас, но он и не намерен был безропотно глотать имеющуюся в султанате деспотию. Он один попытался что-то сделать… - И был арестован при том. - Ришар Лоров не боится камеры следственной изоляции, даже тюрьмы, каторги не боится, ведь ему было, за что покушаться, он понимал, зачем это делает… - Ну и зачем же? - Не все безропотно глотают вашу деспотию, не все угодничают вам, не все слепы от яркости ваших монет и глухи от их звона, нет - есть и такие люди, которые прекрасно понимают сущность вашей деспотии и вашу. Конституционной хартией, этой войной с царём, которой он вам подсобил, вы просто чуточку облагородили свой вид, вид ваших порядков, но вы не стали менять их сущность, не стали менять эту склонность больших бульдогов к навязыванию всем своей веры. Вы сообразительны и умеете изображать для западной общественности наличие каких-то перемен, борьбу цивилизации с варварством в лице царя и его сил, да, но если бы на Западе вас знали по-настоящему, ихней общественности было бы не так легко сочувствовать вам и говорить, что вы - монарх конституции, цивилизации, тогда как царь это предводитель тёмных варварских полчищ. Там, на Западе всему этому верят, а Ришар Лоров не верит, он и до принятия вашей недоконституции всё понимал, разве что совсем ненадолго поддался наивности, что конституция может что-то изменить, но ненадолго, ненадолго, только до прочтения её и понимания, что это вообще не конституция, а пустые бумажки, не больше. Да, да, Ришар Лоров читал эту вашу конституцию, читал от корки до корки, он её хорошо знает, он вообще всё законодательство султаната хорошо знает. Знает и всю гниль законодательства, его стремление навязать множеству людей чуждую им веру. С некоторыми у вас это получилось, но это потому что они низкие люди, паршивые, и Ришар Лоров может лишь сожалеть, что среди таковых есть и его земляки. Ришар Лоров уже говорил, что у него не было намерения убить вас, ведь он понимал, что ваша гибель на руку царю, который будет для здешнего народа ещё большей напастью, чем вы… - То есть, вы действовали не по подстрекательству царских шпионов? От этого вопроса Лоров прям вспыхнул: - Ришар Лоров, и по подстрекательству людей царя?! Нет! Нет! Нет! Каждое «Нет!» было произнесено резко, но разным тоном, что подкрепляло представление о Лорове как о психопате, хотя и не безумном. - Нет! - повторил Лоров. - Ришар Лоров никогда бы ничего не сделал в угоду царя, который ещё больший тиран, чем вы, ведь царь спит и видит, как бы завоевать и поработить побольше! Ришар Лоров не кретин, чтобы быть на стороне царя, он бы никогда! Вы понимаете, что он бы никогда? - Да, да, понимаю, - сухо ответила Квирин-султан. - Кто тогда подстрекал вас к покушению на мою жизнь? - Ришара Лорова никто к этому не подстрекал, у него не было никаких сообщников или предводителей, ведь никто, никто ничего не понимает или слишком жалок, чтобы бросить вызов вам и вашему режиму! Именно поэтому Ришар Лоров и разочаровался в этом клубе, в этих болтунах, ведь они не могли или не хотели понять - с тираническим режимом, который держится насильно, нельзя иначе, как насильно, нельзя, и глуп или паршив тот, кто верит, что можно изменить что-то без насилия! Ваш режим очень даже насильный, не то рухнул бы ещё тогда, в 49-м году, это очевидно для всякого человека с хоть каким-то соображением в голове! Нельзя было сидеть и ничего не делать, Ришар Лоров это понимал, понимал и никчёмность идиотов-семберистов, которые проиграли, потому что не решились на насилие против царя, на кровопролитие ради предотвращения множества последующих кровопролитий! Ришар Лоров не так никчёмен и слабоумен, как они, нет, он хотя бы решился выстрелить, чтобы выразить протест, протест против всех ваших притеснений братьев и сестёр Ришара Лорова по вере, притеснений, которые ещё и законны в вашем порочном султанате! Ришар Лоров может гордиться собой, ведь только он что-то предпринял, сделать хоть что-то… - Ваши родители… Они вас никак не подстрекали к нападению на меня? - Нет, ведь они слишком жалкие для этого! Более того, Ришар Лоров уверен, что они бы помирали, полностью уверенные в правильности своих действий, в правильности того, что они всё время были вшивыми паиньками и играли по правилам вашего гнилого режима! - Как ты можешь так о родителях?! - крикнул с возмущением Пётр Лоров. - Ты продажный предатель, который всю жизнь только и делал, что бегал на задних лапках, как султанский режим прикажет! - А ты безумный смутьян-революционер, который и себя погубил, и собственных родителей! - Ришар Лоров хотя бы может гордиться собой! - Тихо! - проорал Амик-баша. Шум прекратился. - А ты, инспектор, хорошо сына воспитал, что он в революционера превратился! - сказал негодующе Амик-баша, обращаясь к Петру Лорову. Пётр Лоров прям упал на колени и заявил: - Это страшный, ужасный недосмотр с моей стороны! Поверьте, милейший шериф, я, мы с Машей не подстрекали Ришара ни к чему революционному, не подстрекали, сам Бог свидетель, что не подстрекали! - Ему ещё хватает гнили гордиться тем, что он ваш поганый лакей! - возмутился Ришар Лоров. - Твоего мнения, урод, никто не спрашивал! - рявкнул Амик-баша. - Нет, нет, он интересно говорит, - сказала Квирин-султан, на удивление сдержанно относившаяся к столь резкому и неприкрытому своему ненавистнику. - Какой страстный темперамент... Вам бы уехать в Эльфийское королевство да в ихний Парламент… - Ришар Лоров никуда не уедет, он бы никогда не уехал! - заявил резко всё тот же Ришар Лоров. - Нельзя уезжать за границу, нельзя бросать свой народ, нельзя бросать дело революции! Ни один революционер, если он и вправду революционер, не станет никуда улепётывать, как трус, а кто так делает, кто бросает соотечественников, земляков, братьев и сестёр на произвол судьбы, тот враг революции, предатель революции! Бежать за границу, бросить дело революции это то же самое, что расписаться в поражении, в прекращении борьбы, в предательстве и гнили характера! Надо быть со своим до конца и, коли проигрыш, погибнуть, погибнуть с честью! - Да, да, прекрасно всё понимаю и с 1-го раза. Значит, не было у вас сообщников? - Нет, Ришар Лоров был один, и он может лишь сожалеть об этом, и ещё надеяться… - На что надеяться? - На то, что пример Ришара Лорова, его свершение вдохновит хоть кого-то, пусть даже и 1 человека, лишь бы это был действительный революционер, действительный борец за свой народ. Ришару Лорову хочется верить, что кто-нибудь, да сделал верные выводы из произошедшего сегодня… Глядишь, и продолжат дело Ришара Лорова, пусть даже и мало таких будет поначалу… - Скорее уж никто не захочет повторить участь Ришара Лорова и бесславно закончить, подобно ему… - Вы не знаете, что в голове жителей подвластных вам пределов, царь и тот не знает при его-то жажде контролировать всё, а всякий тиранический режим когда-нибудь, да рухнет, это лишь вопрос времени и жертв… - Жертв? - Плевать, сколько людей погибнет, была бы великая цель, цель, которая бы стоила того… - Честное слово, я… - заговорил испуганно Пётр Лоров. - Я не знал, что происходит с моим сыном… - Потому что ослеп от яркости лир и оглох от их звона! - заявил резко Ришар Лоров. - Минуточку! - крикнул Амик-баша. - Вы говорили про его, что посторонние люди пугают его, да, да, говорили, я помню! Если это не так, и если вы при том не были с им в сговоре, зачем тогда лгали в попытке защитить его? - Потому для нас нет ничего дороже нашего Ришара, и мы бы на всё… - ответила, запинаясь, зарёванная Мария Лорова. - Мы бы на всё, на всё пошли, чтобы… - Паршивка! - Нет, нет, шериф, их, как ни странно, можно понять, - заявила Квирин-султан, - это настоящие родители, которых, однако, ни во что не ставит собственный сын, по крайней мере, если верить всему тому, что нам довелось здесь услышать. - А если недоговорили чего? - спросил Амик-баша. - Или солгали? - добавил Алик-баша. - Есть 1 вполне надёжный способ удостовериться, - сказала загадочно Квирин-султан. - Но какой? - не понял Амик-баша. - Ведь конституция запретила пытки, - добавил Алик-баша. - Пытки? - переспросила Квирин-султан со снисходительной какой-то улыбкой. - Что ж мы, варвары какие-то? Я говорю не о насильном методе дознания… - Так о каком же? - всё не понимал Амик-баша. - Особое волшебное зелье, под воздействием которого даже самый заклятый враг выдаст о себе что угодно, а воспротивиться никак не сможет, ведь правда сама будет вырываться из его уст… Я о сыворотке правды, которая очень кстати сейчас при мне. И Квирин-султан вынула из одного из карманов небольшой пузырёк. - На смертном одре мой отец, султан Масуд-Джафар I, сказал мне, что самое ценное, что он оставляет мне, это как раз сыворотка правды, - сказала Квирин-султан. - Он был прав - это ценнейшее оружие, лучше не найдёшь, и вот благодаря ему мы и поймём, правду ли они нам говорили, или нет. Лоров, не стоит упираться в содеянном, и если вы откроете рот сами… - Ришару Лорову нечего терять, а под воздействием сыворотки правды он скажет всё то же самое, - заявил в ответ Ришар Лоров. - Мне необходимо в этом удостовериться. И Квирин-султан без какого-либо сопротивления со стороны молодого революционера влила ему в рот каплю сыворотки правды, и всего 1 капли оказалось вполне достаточно. - Ну-с, к самому главному, - сказала Квирин-султан, убрав пузырёк в соответствующий карман. - Вы, Ришар Лоров, намеренно устроили сегодня покушение против меня? - Да, Ришар Лоров намеренно его устроил, - сухо ответил Лоров. - При понимании незаконности? - Да, Ришар Лоров хорошо знает законы султаната, тем более, читал многие. - Зная, на что идёте? - Да, Ришар Лоров знал, на что идёт. - Убийства моего при том не планировалось? - Нет, Ришар Лоров не хотел убивать вас, хотел только напугать, потрясти, впечатлить, вернуть вас в действительность, ведь вы, без сомнения, весьма оторваны от неё. - Действовали ли вы по подстрекательству царских или иных каких-то иностранных шпионов? - У Ришара Лорова не было никаких дел с иностранными шпионами, и он понятия не имеет, есть ли они вообще в Фарне. - Были ли у вас какие-то сообщники среди жителей Фарны, каких-нибудь подданных султаната? - У Ришара Лорова вообще никаких сообщников не было, и действовал он в одиночку, что, конечно, печально, но да, так и есть… - Было ли какое-то подстрекательство к покушению со стороны ваших родителей? - Нет, они не подстрекали Ришара Лорова ни к чему подобному, ведь они слишком жалки для этого, ничтожны, являясь врагами своего народа, подлыми предателями… - Хорошо, а что вы скажете о пистолете, который применили? Где раздобыли, у кого, когда? - Это был отцовский пистолет, почётное наградное оружие, дарованное и вручённое помершим султаном, а сомневаетесь, осмотрите хорошенько пистолет, там имеется надпись «Петру Лорову от Масуд-Джафара I»… - Там и впрямь есть такая надпись, - сказал Амик-баша, - а значит, этот пистолет принадлежит тебе, Пётр Лоров, отрицать бессмысленно. Бессмысленно отрицать и то, что твой сын опозорил твоё почётное наградное оружие. - Это вы так считаете, а вот Ришар Лоров считает, что верно всё сделал, пусть даже и выкрав отцовский пистолет, - заявил Лоров-младший. - Кража отцовского пистолета, значит? - спросила Квирин-султан. - Пусть даже и так, Ришар Лоров верно всё сделал, - заявил революционер сухо, но непреклонно. - Вы пошли не только против своей государыни, но и против своих родителей, ближайших к вам людей. - Только вы с вашим лицемерием могли сказать такое. Впрочем, неудивительно - разве вы способны понять, что этот ваш султанат - кровавый поработитель народов, тюрьма народов? Что вы можете, что вы умеете вообще кроме, как править большими бульдогами в таком духе, к какому они привычны? - Вы запятнали не только себя, но и в какой-то степени родителей… - Покараете их произвольно, так это будет доказательство того, что вы не больно-то лучше царя, и вы это понимаете, если сообразительны. О своей участи Ришар Лоров уже говорил - ему ничто не страшно, и он любой исход примет, тогда как история ещё рассудит всех нас и определит, кто был прав, а кто неправ. - Не при моей жизни. - Люди смертны, и неизвестно ещё, кто из нас раньше умрёт. - Смотрю, вас ничем не напугать. - Как вы догадливы! Да, Ришара Лорова не напугать. - Но вы проиграли, Лоров. - Ришар Лоров, может, и проиграл, а вот те, кто будут после него… Они победят тиранию, через 50 лет, через 100, а победят, и это не остановить будет. - Это мы ещё посмотрим… Этот дискуссионный клуб Локар-баши? Вы правду о нём говорили? - Да, это правда, клуб ведёт к Локар-баше, к нему вообще много чего ведёт, а вы не знаете и 10-й части того, что он тут делает… - Ему есть, что скрывать? - Вы даже не представляете, сколь много он скрывает. - Им я займусь, можете быть уверены. - Но наказание он понесёт мягкое, да? Он ведь правоверный… - Всё будет зависеть от его вины. - Коли так, его и вздёрнуть мало будет. - Надо будет, вздёрну. Я при Рубинаке 100-тысячную царскую армию разгромила, так что мне какой-то главноначальствующий? Вы лучше скажите, сознаётесь ли перед вашей государыней и перед вашим Богом в злонамеренности? - Бог всё видел, ему же и судить Ришара Лорова. Впрочем, он уверен в снисхождении Божьем, ведь дело его было правое. Каков бы ни был ваш приговор, тюрьма ли, каторга ли, расстрел ли, виселица ли, все равно - Ришар Лоров сражался за правое дело, и погибнет он тоже за правое дело. Казнь его может вызвать волнения, по меньшей мере вопросы, она даже может открыть родителям Ришара Лорова глаза на истинную сущность султанского режима, и, быть может, они подумают наконец головой… - Больше ни слова, Ришар, ни слова! - воскликнула Мария Лорова. - Замолчи! - прикрикнул на неё Амик-баша. - Действительного суда над Ришаром Лоровым не будет, он не столь глуп, чтобы верить в справедливость со стороны султанского режима, - продолжил революционер. - Вы в этом аспекте мало отличаетесь от царя, а единственный существенный аспект, который вас от него отличает, это отмена рабства, об этом вы потрудились, да, у царя же одна половина подданных - бесправные скоты, которых можно хоть сжечь заживо, и ничего за это не будет, а другая половина - дичайшие на всём свете рабовладельцы, убивающие, сжигающие рабов заживо в пьяном угаре. Но Ришар Лоров не столь глуп, чтобы думать, будто бы вы отменили рабство по доброте душевной, ради прогресса - он понимает, что это не так. Царь напал на султанат по дурости, это очевидно, но Ришар Лоров разве сказал, что царь умный? Этой войной он вам помог, и эльфам с малыми бульдогами он помог, это вообще невероятное везение, когда враг представляет из себя слабоумного кретина… - Признание… - сказала, перебив Ришара Лорова, Квирин-султан. - Вы бы подписали признание в содеянном? - Какой в этом смысл? Вы и так уж приговорили Ришара Лорова к смерти, так ведь? - Будете делать, что велю, не то ваши родители станут непосредственными свидетелями вашего расстрела… - Хорошо, хорошо! Текст признания сами сочините или, может быть, Ришару Лорову сочинить? - Вам? Вы, должно быть, на головушку совсем… - Ришар Лоров имеет в виду, что он толков в сочинении хороших текстов. - Неужели? - Ришар Лоров составил собственный проект конституции Пылканских Соединённых Штатов, кои, должно быть, не застанет… - Пылканских Соединённых Штатов? Это ещё что за безумие? - Когда-нибудь пелкарский и иные народы пылканских земель свергнут султанское над собой правление, и, может быть, захотят единую конфедерацию, единый союз, с которым в несвободные края придёт наконец свобода, демократия… - Не вижу оснований воспринимать это как нечто большее, чем чушь… - Все вы так говорите. Ну так что с текстом признания? - Если вы и вправду сочините что-то дельное, я… - Что? - Могу гарантировать сохранение вам жизни и должное судебное разбирательство… - Должное судебное разбирательство? Смешно. Закрытое, должно быть, и без адвоката? Адвокатов в этом городе, так, к слову, нет, ведь внедрение их саботирует, не краснея, шериф, который считает, что от адвокатов одни революции, так ведь, шериф? Впервые Амик-баша словно бы оробел, но Квирин-султан не придала всему этому никакого значения, сказав Ришару Лорову: - Адвокат у вас будет, обеспечу, хоть вас и не сможет никто защитить, суд будет вполне всенародный, чтобы ни у кого уж не было сомнения в том, что вы виновны и даже не испытываете колебаний в содеянном - в конце концов, что мне верно подсказал Локар-баша, нет ничего лучше разъяснительной работы с населением. Семберисты потому и проиграли, что не работали с населением и никому ничего вообще не втолковали, не так ли, Лоров? - Ришар Лоров вынужден это подтвердить, - сухо ответил всё тот же Ришар Лоров. - Итак, признание. - Да, да… Ну слушайте… И Ришар Лоров надиктовал текст своего же письменного содержания, и был этот текст, говорят, таков: «Настоящим Ришар Петров Лоров признаётся по своей воле, перед всеми людьми, перед всеми разумными существами и перед Богом, что 25-го бреля 1854 года с его стороны имело быть покушение на Квирин-султан. Это было сделано намеренно, при понимании незаконности, задачи убить при том не было, только напугать, поразить, впечатлить. Ришар Лоров был быстро арестован, бежать и не пытался, ведь у него и в мыслях этого не было. В рамках следствия ему, бывало, говорили грубости, но давления никакого не было, пыток тоже не было, а если кто из фарнских граждан сомневается, пусть посетит Ришара Лорова в его камере следственной изоляции и воочию убедится в том, что лицо его не измордовано никак, и пыток, стало быть, не было, а Ришар Лоров цел и невредим, или спросит на сей счёт его родителей, которые были арестованы вместе с ним и всё видели и слышали. На следствии Ришар Лоров говорил всё, как есть, что подтвердило применение волшебной сыворотки правды, которую вливали в рот не насильно, а с ведома, ведь Ришару Лорову нечего уже терять, тогда как в справедливый над собой суд он не верит. Ришар Лоров» Когда Ришару Лорову поднесли бумагу с признанием и перо, он по-быстрому оставил свою подпись. - Да, кстати, кто это тогда служил вместо вас в армии? - поинтересовалась Квирин-султан. - Какой-то молодой грабитель, Кирилло Петров, кажется, - сухо ответил Ришар Лоров, - его наверняка бы приговорили к каторге, но, пока не засудили, предложили стать заменой Ришара Лорова, и ещё заплатить ему, и он согласился… - Кто подсказал искать замену среди подследственных? - Локар-баша, он сказал, такие охотнее согласятся, лишь бы от суда отвертеться… - Хитрый он, что тут скажешь… А что вы думаете о царе, об этой начатой им войне? - Ришар Лоров уже говорил об этом. - Скажите ещё раз, может быть, иными какими-то словами. - Зачем? - Хотя бы для того, чтобы суд склонился к оставлению вас в живых… - Ага! Значит, вы признаёте, что будете давить на суд! Коли так, судебное разбирательство заведомо предвзятое, вообще всякое судебное разбирательство, на которое может произвольно давить монарх, заведомо предвзятое, а потому правосудие должно быть полностью отделено от монарха… - Нам нужна какая-нибудь статейка для местной газеты «Фарнские известия»… - Да, да, да, как же без того, чтобы обернуть в свою пользу даже покушение? Хорошо, Ришар Лоров скажет… - Прекрасно. Визев, запишите отдельной бумагой, это для «Фарнских известий». - Царь, тиранствующий над царством бесправных рабов и кровожадных рабовладельцев, не имеет права вообще ничего не говорить о защите какого-либо народа, о борьбе за свободу его, за то, чтобы притеснений не было по вере… Он не хочет для нас свободы, это очевидно, он хочет править нами вместо вас, и чтобы все были рабами. Никто в здравом уме не может поддерживать его. - Хорошо, очень хорошо, одно только худо - вас совершенно невозможно освободить. Нет, вам придётся ждать суда, а он непременно будет, надо только отразить нападение царской эскадры с десантом… - А этих? - спросил, перебив Квирин-султан, Амик-баша. - Освободить по невиновности, - сухо распорядилась Квирин-султан, - инспектору вернуть его почётное наградное оружие, вернуть и всё остальное из конфискованного. - Вы… Вы очень великодушны! - воскликнул Пётр Лоров. - Нет нужды так голосить, инспектор. Освободите их. Супругов Лоровых освободили. - Как же ты мог, Ришар?! - воскликнула Мария Лорова. - Ришар Лоров всё объяснил, - сухо ответил Ришар Лоров. - Ришар, сынок, разве… разве для того мы тебя растили? - Ришар Лоров не пойдёт таким же путём, что и вы, он себя не опорочит якшаньем с этим режимом… - Всё это, конечно, трогательно, - напомнила о себе Квирин-султан, - но с этой канителью пора заканчивать. Шериф, пусть им отдадут наконец конфискованные вещи, и пусть идут восвояси. Этого держать под замком, и охранять, чтоб не сбежал, никакого рукоприкладства к нему, ведь если местным иноверцам покажется, что его пытали… Попытки вызволить его пресекать, виновников арестовывать, невзирая на должности, звания и прочее. Визев, пусть протокол допроса засекретят навечно и никогда, нигде не публикуют, а что дозволяю опубликовать, так это вот это его мнение о царе да какую-то общую статью о произошедшем, в редакции «Фарнских известий» что-нибудь придумают… Пусть в прессе подчеркнут, что над подследственным будет суд, и в самое ближайшее время, надо только отразить вражеское нападение… И ещё - здешнему городскому суду намекнуть негласно, чтобы ни в коем случае не признавали Лорова сумасшедшим и не приговаривали к сумасшедшему дому, нет - всё он соображает, хотя и тронулся отчасти головой. - И что же с ним будет? - спросил Амик-баша. - Шериф, вы знаете, в чём разница между тюрьмой и сумасшедшим домом? - Эмм, в чём? - Из тюрьмы иногда выходят, даже с каторги можно воротиться, а вот из сумасшедшего дома… Мы же не столь жестоки.