Devil May Cry — Alternative Universe — Dolce far niente.

Глава 1 — Dolce far niente       Море лениво лизало берег, оставляя на белом песке пенную кайму. Солнце этой чужой вселенной, чуть более оранжевое, чем солнце родного мира людей, клонилось к закату, раскрашивая небо в немыслимые оттенки пурпура и расплавленного золота.       Вилла, арендованная Верджилом, стояла особняком на скалистом уступе — белоснежная, увитая плющом, с собственной террасой, выходящей прямо на море. Место было настолько идиллическим, что казалось почти оскорбительным для Властелина Ада.       Сам Властелин, впрочем, оскорбленным не выглядел. Он полулежал в шезлонге, облаченный лишь в легкие светлые брюки — дань местному южному климату. В руке он держал томик местного философского трактата, но взгляд его был прикован вовсе не к строкам. — Ты пялишься, — произнесла Лиль, не оборачиваясь.       Она стояла у самого края террасы, одной рукой опираясь на каменные перила, в другой сжимая бокал с густым, словно кровь, красным вином из местных погребов. Легкий саронг, повязанный на бедрах, и топ без бретелек едва ли можно было назвать полноценным нарядом. Теплый ветер играл ее длинными огненными волосами, и в закатных лучах она сама казалась воплощением стихии — прекрасная, опасная и совершенно недоступная для всего мира. Кроме него. — Изучаю пейзаж, — отозвался Верджил, переворачивая страницу. Голос его звучал ровно, но в уголках губ пряталась усмешка. — Пейзаж у меня за спиной, родной. — Лиль грациозно обернулась. Ее глаза сияли плохо скрываемым весельем. — А я чувствую твой взгляд на себе. — Значит, я изучаю самый завораживающий элемент этого пейзажа, — парировал он.       Она рассмеялась. Прожив с этой женщиной годы, узнав ее вдоль и поперек, он так и не привык к тому, как мгновенно она переключалась из образа мудрой советницы — политика, стратега и воительницы — в образ инфантильной искусительницы, обожающей быть в центре его внимания.       Она медленно подошла к его шезлонгу. Каждое ее движение было наполнено текучей, змеиной грацией. Опустившись на колени у его ног, она положила подбородок на его бедро и взглянула снизу вверх. — Ты ужасно скучный турист, Верджил, — вынесла заключение Лиль. — Мы в чужой вселенной, где еще не ступала нога ни одного демона нашего круга. Где нет ответственности, нет Совета и всего твоего правительственного аппарата, нет бесконечных просителей. А ты читаешь философию? — Это трактат о природе несовершенства здешнего бытия, — пояснил он, положив ладонь ей на голову и запуская пальцы в рыжие пряди. — Весьма занимательно. — Я покажу тебе природу бытия, — промурлыкала она, — если ты сию секунду не отвлечешься от книги.       Она провела коготком по его бедру, чуть царапая ткань. Верджил прикрыл глаза, ощущая, как привычное напряжение отпускает плечи. Только с ней он мог позволить себе эту слабость — быть расслабленным, быть просто мужчиной, а не Властелином Ада. Открыв глаза, он методично отложил книгу в сторону. — Я весь внимание, — сообщил он. — То-то же, — Лиль поднялась, одним движением развязав саронг, позволив легкой ткани упасть к ее ногам.       Двойственность ее натуры, которую Верджил так хорошо знал, была подобна пламени: она могла согреть, а могла испепелить. В спальне же она превращалась в нечто совершенно иное — стихию страсти и соблазна, которая требовала поклонения и сама дарила наслаждение, граничащее с безумием. И сейчас она была именно в таком настроении. — Знаешь, что мне здесь нравится больше всего? — прошептала она, наклоняясь к нему и касаясь губами его уха. — Отсутствие обязанностей? — То, что мы можем не сдерживаться, — выдохнула она, прикусывая мочку его уха острыми зубами. — Можно подумать, дома ты вынуждена это делать. — Дома ты весь поглощен своей властью, и тебя почти никогда не бывает в нашей спальне. А здесь ты только мой. Полностью.       Верджил глухо засмеялся. Его руки сомкнулись на ее талии, притягивая ближе. Ее ненасытный голод был понятен ему — он и сам ощущал, как внутри поднимается знакомая жажда, та, что не утоляется ни философией, ни вином, с той самой минуты, как они оказались в этом чужом, расслабленном мире людей. — Ты невозможная женщина, — произнес Верджил, глядя в ее горящие от желания глаза. — Я знаю, — Лиль улыбнулась, и в ее улыбке проступило нечто хищное. — А теперь… раздевайся, Верджил. Ее слова прозвучали почти приказом. — Моя демоническая энергия может привлечь местных существ, — усмехнувшись, предупредил он. — Плевать. Мы уничтожим их всех, если они надумают нам помешать, — заявила Лиль, не намереваясь отступать. — Но сначала я хочу получить своего мужа. Хочу, чтобы мной обладал мой Властелин.       Дерзко, требовательно ее губы впились в его рот, а язык проник внутрь, сталкиваясь с его языком в короткой, но яростной схватке. Это был поцелуй-вызов, поцелуй-приглашение.       Человеческая форма Верджила была сдержанна, подтянута, идеальна — она любила его и таким. Однако истинное, животное наслаждение она получала, когда он переставал себя сдерживать. Верджил отпустил контроль.       Трансформация произошла плавно, словно выдох: воздух вокруг задрожал, наэлектризовался. Черты его лица заострились, став демоническими. Кожа обрела холодный, синеватый оттенок, словно подсвеченная изнутри. Глаза с вертикальными зрачками засияли голубым. Плечи раздались, а по предплечьям пробежали дорожки чешуек, переходящих в прочную костяную броню. Энергия клубилась вокруг него густым ореолом.       Демоническая форма была воплощенной мощью. Грозной. Устрашающей. И — прекрасной в своей чудовищной гармонии. Архитектор его силы создал тело, предназначенное для скорости и смертоносной атаки. Лиль называла это «эстетикой чистого клинка», но было и другое.       Она потянулась к нему, но Верджил опередил. Движение, которое человеческий глаз не смог бы уловить, — и она уже в его объятиях. Он подхватил ее на руки, прижимая к груди, чувствуя, как ее сердце забилось быстрее, в унисон с его собственным. Его демоническая аура окутала их обоих, отсекая от остального мира.       Верджил не нуждался в дополнительных приглашениях. Сейчас его страсть и желание обладали ураганной силой, но многолетняя дисциплина позволяла ему контролировать эту мощь, направляя ее в нужное, любовное русло. Он не был груб — он был настойчив, словно сама неизбежность. Каждое его прикосновение посылало по телу Лиль волны дрожи, перемежающейся с разрядами чистой энергии. Он не просто ласкал ее — он поклонялся ей, своей единственной равной, своей половине, своей Тьме.       Их близость была похожа на столкновение галактик: медленное, величественное и разрушительное для всего вокруг. Терраса, еще недавно бывшая воплощением курортного спокойствия, превратилась в поле битвы их страсти. Шезлонг, не выдержав напора, жалобно скрипнул и развалился. Стеклянный столик рядом покрылся паутиной трещин от вибрации, которую они порождали.       Лиль была неистощима. Она стонала в унисон с демоническим рыком мужа, смеялась, выкрикивала его имя, сплетая пальцы с его когтистой ладонью. Запрокидывала голову, подставляя горло его поцелуям-укусам, и требовала больше, больше, еще и еще.       И Верджил давал ей это. С той же самоотверженной, всепоглощающей страстью, с какой он когда-то стремился к Силе, теперь он стремился подарить наслаждение ей. Это был их танец, их вечная битва Света и Тьмы, в которой не было проигравших. Только победители, взлетающие на пик экстаза, чтобы потом рухнуть в бездну удовлетворения. Вместе, всегда вместе.       Позже, когда закат догорел и первые звезды этого мира зажглись на небосводе россыпью мерцающих в черноте алмазов, они лежали прямо на прохладных каменных плитах террасы, среди обломков мебели.       Верджил вернулся к человеческой форме, и Лиль уютно устроила голову на его плече. Ее дыхание было ровным, но на губах играла блаженная улыбка. — Вот видишь, — пробормотала она. — Это гораздо увлекательнее, чем твои книги. — Не могу не согласиться, — он поцеловал ее в макушку. — Ты уничтожил шезлонг, — тихо посмеялась Лиль, теснее прижимаясь к нему. — Он был дурного вкуса, — фыркнул Верджил. — Ты невыносимый эстет, — усмехнулась она, скользнув ладонью по его животу, чувствуя, как перекатываются под кожей тугие мышцы. — Шезлонг дурной, местное вино слишком приторно, люди суетливы… — И пляжи слишком многолюдны, — с усмешкой добавил Верджил.